Глава 18

Мне плохо. Есть не могу: желудок мгновенно взрывается тошнотой. Лежать не могу: сразу начинает кружиться голова. Дышать не могу: от запахов мутит.

Мне так плохо, что видеть никого не хочу, тем более Влада. Неужели все женщины так переживают беременность? О боже! Зачем я согласилась на уговоры мамы? Тихонько плачу в подушку, стараясь, чтобы никто не услышал. А мысли в голове так и бродят.

«Ненавижу! Всех мужиков ненавижу!»

Мама заходит в комнату в тот момент, когда я в очередной раз выбираюсь из туалета. Может, постелить себе рядом с унитазом, раз он теперь мой лучший друг?

— Как ты?

— А ты не видишь? — раздражение переполняет меня. — Дети — это издевательство над женщинами!

— Ну-ну, глупышка, — мама обнимает меня и начинает гладить мою голову. — Не так все страшно. Это токсикоз первого триместра. Потом даже не вспомнишь о нем.

— Три месяца я буду ходить с тошнотой? О, ужас!

— Уже не три, не преувеличивай. Как только сходишь к врачу, он тебе выпишет лекарство.

— А можно? — слабая надежда просыпается в душе.

— Конечно, глупая.

— Завтра пойдем.

— Хорошо.

— Мама, а как же Абби? Надо рассказать о ней Владу. Она же как член семьи.

Шорох за дверью мы слышим одновременно и переглядываемся.

— Кажется, в доме завелись мыши, — шутит мама и крадется к входу.

Она распахивает створку, и хозяин дома тут же получает удар по лбу. Мне даже легче становится. Пусть и он немного пострадает. Не только мне мучиться.

Влад выкручивается в своем репертуаре: приказывает сварить ему кофе. И как этого сноба проучить?

Удача подворачивается наутро.

Мне опять плохо. Желудок выворачивается наизнанку, хотя я ничего не ела с вечера. Все, больше не могу. Хочу в клинику, хочу все рассказать хозяину моего тела, врачам, просто хочу закричать на весь мир: «Я нищая, меня преследуют коллекторы, и я беременная от человека, в которого влюбилась по уши, а он не только целует другую, но еще и заключает со мной контракт на наследника».

В таком зверском настроении спускаюсь вниз и слышу, как Влад с другом обсуждают свадьбу и чужую беременность. И тут меня прорывает.

— Что? — ревет друг Влада и вскакивает с места. — О чем она говорит? Какая беременность? Какой контракт?

— Да-да, Владислав Павлович, — не успокаиваюсь я. — Скажите своему друга, что вы затеяли.

— Варя, молчи! — мама дергает меня за руку. — Умоляю! Владислав Павлович, простите дочь. Она сама не знает, что говорит. У нее сейчас неудачный период в жизни.

Мама тянет меня к выходу, но тут вскакивает Влад. Кажется, его оцепенение проходит.

— А ну, пошли в кабинет! — рявкает он.

— А ты мне не приказывай! Захочу — пойду, захочу — не пойду. Это моя жизнь!

— Варя! — охает мама.

— Во дает! — восхищается друг Влада.

Захаров крякает, подхватывает меня за талию, перебрасывает через плечо, как мешок с навозом, и бегом направляется в кабинет. Желудок мгновенно отвечает спазмом. Я закрываю рот двумя руками: говорить не могу, только дышу через нос, чтобы подавить приступ.

В кабинете он скидывает меня на диван. В голове молнией проносится мысль: «Он убьет ребенка!» Следом вбегает мама, за ее спиной маячит Стас.

— Вышли все отсюда! Немедленно!

— Владислав Пав…

Разъяренный Влад подлетает в двери и закрывает ее перед носом незваных гостей. Я вижу, как он зол, и вскакиваю.

— А ну, сядь!

— Да, пошел ты! — я направляюсь к двери

— Вернись, я сказал!

Лицо Влада перекошено гневом. Глаза горят нездоровым огнем, на скулах гуляют желваки, рот сжат так сильно, что похож на провал.

— Дай ключ!

Я делаю шаг назад: этот мужчина теперь меня пугает. Я уже сто раз пожалела, что поддалась порыву.

— Иди лучше по-хорошему, крошка, — тон голоса меняется, Влад он прищуривает глаза и плотоядно облизывает губы — лев, приготовившийся к прыжку.

— Не смей на меня кричать! — говорю, а у самой все поджилки трясутся.

В дверь отчаянно стучат.

— Влад, не дури! — голос Стаса встревожен. — Оставь девушку в покое!

— Владислав Павлович, нам ничего не надо, — плачет мама. — Мы уйдем из вашего дома. Пожалуйста, выпустите Варю. Ей сейчас нельзя волноваться.

— Интересно, почему? — усмехается он, но смотрит только на меня. Он делает шаг ко мне, я — назад. Другой, я отступаю, но натыкаюсь на край его стола, дальше отхода нет. — Ты сейчас в моей власти.

— Беременных женщин нельзя травмировать, — кричит мама.

Я замираю от ужаса: сейчас произойдет взрыв.

— Кого? — Влад дергается ко мне, но вдруг резко останавливается, словно натыкается на невидимую стену.

— Беременных. Я жду от тебя ребенка, — выдавливаю из себя и понимаю: это конец!

— Какого ребенка? Мы еще даже не начали процедуру.

— Начали, в Карловых Варах, — тихо отвечаю я и сжимаюсь в ожидании удара, настолько страшен Влад в этот момент.

Но он вдруг садится за рабочий стол и закрывает глаза. Мысль гуляет по сердитому лицу. Вот он хмурит брови, прикусывает нижнюю губу, раздувает крылья носа. То ли успокаивается так, то ли прикидывает, какому наказанию меня подвергнуть.

— И сколько вы с мамой планировала водить меня за нос? — голос Влада меняется. Теперь в нем зимний холод, да такой, что морозом охватывает мое тело. Оно вдруг начинает мелко дрожать.

— Я н-не планировала. Случайно вышло.

— И сколько срок?

— Не знаю, еще не была у врача.

— Тогда откуда известно?

— Помнишь, мой обморок у супермаркета, потом больница?

— Ну, ты еще с докторишкой перемигивалась.

— О боже! Кто о чем, а вшивый о бане! — вырывается у меня.

— О какой бане? — теперь Влад озадачен, его лицо мрачнеет еще больше, глаза мерцают антрацитами.

— Это пословица. Я тебе говорю, что жду ребенка, а ты вспоминаешь такую ерунду! — от разочарования хочется плакать. Не такую реакцию я ожидала. Этот человек — просто Мистер подозрительность. — Я попросила врача не называть тебе причины обморока, вот и все.

— Почему? — Влад подходит и теперь так близко, что я вижу венку, которая дергается у него на веке.

— О боже! Влад, не тупи! Разве я могла сказать тебе тогда, что подозреваю беременность? Случайная встреча, страстная ночь без средств защиты, и миллионер на крючке. Я не хочу, чтобы ты думал так.

Говорю, а сердце заходится от боли. Опять лгу. Зачем? Скоро мы так запутаемся в своем вранье, что перестанем отличать правду от лжи. Такие отношения обречены на провал с самого начала.

— Поехали.

Влад берет меня за руку, но держит уже осторожно, как бокал из драгоценного дизайнерского стекла. И у меня нет желания вырываться. Мы так и выходим в гостиную. Стас изумленно смотрит на наши сцепленные пальцы. Он явно ничего не понимает, Зато мама разгадывает все с одного взгляда.

— Вы куда?

— В больницу.

— Я с вами, — подхватывается мама.

Влад останавливает ее вытянутой рукой.

— А вы, Татьяна Николаевна, будете поить Стаса кофе и кормить вафлями до тех пор, пока мы не вернемся, — говорит он и прикрикивает: — И не давайте ему звонить по телефону! Иначе…

Влад не договаривает, но я без слов понимаю: иначе разразится скандал вселенского масштаба, и в этой битве полетит много голов.

В частной клинике нас встречают как самых дорогих гостей. Приветливая медсестра протягивает нам бахилы и провожает к кабинету гинеколога. Я очень волнуюсь, а Влад сидит с каменным лицом, уставившись в стену, где расписаны все стадии беременности. Это смущает меня еще больше, но открывается дверь и миловидная женщина с короткими рыжими волосами приглашает нас войти.

— Ну, молодожены, рассказывайте, — предлагает она, когда мы садимся.

— Мы не молодожены, — поправляю я. — Мы не женаты.

— Очень мило, — улыбается врач, но при этом неодобрительно качает головой. — Современные родители такие… свободные родители, без обязательств.

— А чем вам это не нравится? — тут же вскипает Влад. Он натянут, как пружина, и готов ругаться со всеми.

— Мне все нравится. Главное, чтобы вас устраивало. Рассказывайте.

— Можно, он выйдет? — прошу я. — Я не могу при нем.

— Еще чего! — отрезает Влад. — Это и мой ребенок, — он делает паузу, — Надеюсь. Хочу все о нем знать.

Его слова ранят глубоко в сердце. И хотя я понимаю, что не достойна доверия, все же до чертиков обидно. Что ж, так мне и надо. Что заслуживаю, что и получаю.

Приходится делиться подробностями интимной жизни при Владе. Он явно нервничает, то и дело дергает галстук, который успел повязать перед выходом на работу. Доктор слушает, кивает и стучит по клавиатуре, потом поднимает глаза:

— Отлично. Можете пройти в смотровую комнату и раздеться.

Я встаю, Влад тоже. Я иду к кабинету, и он за мной.

— Э, нет, папаша. Подождите нас в приемной. Нам, девочкам, надо посекретничать.

— Я тоже хочу посмотреть, как будете делать УЗИ.

— Я вас позову.

Она разворачивает Влада за плечи и выталкивает за дверь. Я облегченно вздыхаю.

— Спасибо.

— Шустрый он у вас.

— Да, не верит, что ребенок его.

— А вы точно знаете?

— Конечно! У меня не было контактов с другими мужчинами.

Я опять говорю неправду. Мой бывший жених очень любил заниматься сексом, вот только он всегда тщательно следил за средствами защиты. Я обижалась на него, потому что не понимала, откуда такое рвение. Только потом поняла, что в его планы не входили дети от женщин, которых он обирал.

Осмотр показал, что у меня шестинедельная беременность.

— Хотите послушать сердечко малыша? — спрашивает нас врач, но смотрит лукаво на Влада, который по-прежнему сидит с нахмуренным лицом.

— Да, — отвечает он, не улыбаясь.

Врач включает звук, и в кабинете вдруг раздается:

— Тук-тук-тук-тук-тук…

Слезы катятся по лицу, но я не замечаю их. Еще утром я ненавидела эту вынужденную беременность, ненавидела маму и себя, а сейчас… мир вдруг поворачивается ко мне другим боком: радостным, сияющим, полным счастья.

— Влад, Влад, — только и повторяю, на большее не хватает сил.

Он неожиданно сжимает мою руку. Поднимаю глаза: хмурое лицо разглаживается, на губах играет улыбка, а в теплых медовых глазах играют солнечные зайчики.

Доктор вручает нам снимок нашего малыша — фасоленку, плавающую в темной жидкости. Я даже поверить не могу, что из этой крохи через семь с половиной месяцев вырастет полноценный человечек. Нежность переполняет сердце.

— Ну, не молодожены, что дальше делать будем?

— В смысле?

Влад хмурит брови. Лицо сразу мрачнеет.

— Будем сохранять ребенка или нет?

— Будем! — хором отвечаем мы и переглядываемся.

Доктор делает все необходимые назначения, ставит меня на учет, а под конец говорит Владу.

— Вы уж поторопитесь с бракосочетанием, если хотите, чтобы малыш появился в полноценной семье.

— Обязательно поторопимся, — к моему удивлению отвечает Влад. У меня внутри так все и вспыхивает: я ему нужна не только как суррогатная мать. Но тут же рождаются сомнения: а вдруг он просто не хочет постороннему человеку говорить о наших проблемах?

— Вот и славно! Елена Сергеевна, пригласите ко мне другого пациента, — говорит врач медсестре и встает, показывая, что прием окончен.

Мы идем к двери. Влад больше не держит меня за руку. Его лицо озабочено какой-то мыслью. На пороге он останавливается и поворачивается к врачу.

— Доктор, скажите, а как я смогу узнать, мой это ребенок или нет?

Пол качается у меня под ногами. Я хватаюсь за косяк, не в силах справиться с эмоциями.

— Вам плохо? — бросается ко мне врач.

Влад подхватывает меня на руки и кладет на кушетку.

— Это уже второй раз. Она так и будет грохаться в обмороки при каждом удобном случае? — несмотря на грубый вопрос, в голосе звучит страх и волнение.

— Как вам не стыдно? — упрекает Влада врач, пока медсестра хлопочет надо мной с нашатырным спиртом. — Вы совсем не думаете о чувствах вашей девушки? Первый раз встречаю настолько черствого папашу!

— Да я…

— Вы хотели узнать, на каком сроке беременности можно сделать тест на отцовство?

— Примерно так, — краснеет Влад.

— Вот недоверчивый папаша! Биопсию ворсинок хориона можно провести на девятой-двенадцатой неделе. Анализ пуповинной крови — на восемнадцатой, но эти результаты могут быть недостоверными.

— А когда будут более точные? — не сдается Влад.

Я готова умереть от стыда и унижения. Что ж, дорогая мамочка, чего добивались, то и получили. Кредит доверия к нам исчерпан. Теперь постоянно придется доказывать, что малыш, которого я ношу, Влада.

— Только после двадцать четвертой недели. Так что, как ни крути, а вынашивать ребенка придется, если он вам нужен.

С помощью медсестры я встаю на ноги. Голова уже не кружится, мысли проясняются. Может, плюнуть на чувства, перетерпеть, главное, мы получим результат: Влад заплатит все наши долги.

— Ребенок нужен, — заявляет вдруг Влад, берет меня за руку и тянет из кабинета.

По дороге в особняк я делаю вид, что сплю. Не хочу разговаривать. Этот человек убил во мне всю радость от УЗИ.

— Где снимок? — спрашивает Влад. Я молчу. — Варя, хватит дуться! Я должен был задать этот вопрос, слишком долго вы с мамой водили меня за нос. Где снимок?

Я не реагирую. Мне все равно, пусть хоть на дерьмо переработается. Влад паркует машину у тротуара, поворачивается ко мне и протягивает руку. Я упрямо смотрю в окно. Он ждет. Эта молчаливая война заканчивается моим поражением. Я лезу в сумочку и протягиваю ему фото.

Влад разглядывает его, а потом ставит на панель управления.

Мои чувства снова встряхиваются. Этот человек меня все время поражает своими противоречивыми поступками.

— Не понимаю тебя, — вырывается у меня. — До двадцать четвертой недели ты будешь отцом этому ребенку, а дальше — нет?

— Варя, это простая проверка. Я деловой человек.

— А я думала, что тебе нравлюсь, — уголки губ без моего согласия едут вниз, еще чуть-чуть и расплачусь.

— Перестань обижаться, — Влад берет мою руку и дует на пальцы. — На улице лето, а ты холодная, как ледышка.

— Как ты можешь? (3303c)

— Поехали домой.

Домой? Влад говорит: «Домой!»

Надежда на взаимность снова наполняет теплом сердце.