20. Стихийник. Николас

Бесконтрольный дракон. В данном случае полукровка.

Но Совет Трех предпочитал звать их стихийниками, теми, кто не мог подчинить данную им от рождения силу природы. Стихийный. Неуправляемый.

Обычно таких ребят передавали Совету — правители работали с их сознанием, учили контролю и правильному применению энергии. Поэтому моему удивлению не было предела, когда обнаружилось, что невеста не умеет подчинять свою силу. Она ее заложник, и цепи, как оказалось, слишком прочные и толстые.

Следовало догадаться об этом раньше, ведь ее поведение так или иначе указывало на бесконтрольность. Легко спутать с твердым и холодным нравом, и поначалу я так и думал, что Кейтрин сочетает в себе несочетаемое. Она всякий раз поражала меня спокойствием и равнодушием, а на деле все это было не просто маской, выработанным с годами умением держать эмоции под замком, а мерой предосторожности. Необходимой мерой.

Отсутствие контроля у дракона может привести к самым неожиданным и чаще всего плачевным последствиям. Я не раз сталкивался со стихийниками, много лет занимался ловлей беглецов — тех, кто не желал подчиняться Совету Трех. Среди них было немало драконов и еще больше неуправляемых, ставших преступниками. Они сжигали, убивали и насиловали. Да, все эти преступления могли совершаться неосознанно, но неподчинение правителям и нежелание работать над контролем — полностью их выбор.

Лиам никогда не упоминал, что его сестра относится к числу бесконтрольных созданий. Конечно, нас нельзя было назвать друзьями, которые могли бы доверить друг другу все секреты. Мы были скорее приятелями, и у каждого в сердце хранились свои тайны. Но за такую тайну полагалось наказание, вплоть до высшей меры. Понятия не имею, почему Лиам просто не передал Кейтрин Совету. Они помогли бы ей.

Наверное…

По правде говоря, не всем драконам удавалось научиться самообладанию. Множество попыток ни к чему не приводило, и таких стихийников всегда держали под присмотром, их во многом ограничивали, «связывали» руки. Возможно, именно этого брат Кейт и боялся, если вообще знал об ее «особенности». Как ни крути, а женщины, рожденные от союза человека и дракона, гораздо слабее рожденных от такого же союза мужчин — вероятность неуправляемого поведения ничтожно мала.

И все же она не равна нулю.

Кейтрин знала, что способна потерять контроль в любой момент, и умолчала об этом. Почему — предстоит узнать. Но для начала следовало отыскать ее, пока не стало поздно.

Я последовал за ней, как только она выбежала из кабинета. По полу протянулась дорожка изо льда, которая помогла в поисках, но не пощадила мое тело; пару раз я навернулся в особенно скользких местах, отбив практически все, что можно было отбить.

Ледяной след оборвался на кухне, сменившись следами на снегу, оставленными женскими туфельками.

— Госпожа в сторону конюшни метнулась, — без моей просьбы подсказала служанка, потирая ушибленный бок.

Прекрасно. Думал ли я неделю назад, что отправлюсь искать невесту по снежному ночному лесу? Черта с два.

Первой мыслью после сделанного наследнице Дома Льда предложения было то, что я наконец-то познаю уравновешенное, спокойное состояние духа и отсутствие проблем и забот. Рядом с ней и остро необходимым ребенком. Это было так наивно, что сейчас я бы рассмеялся от собственной глупости, если бы не был охвачен волнением.

Кейт и покой попросту несовместимы. За последние три дня она ясно дала это понять. Маленькая проблемная женщина…

Но даже при таком раскладе я не ощущал ни капли сожаления от сделанного мной выбора. Все казалось правильным, пусть и невероятно сложным.

Рион — вороной жеребец — с трудом пробирался через высокие глубокие сугробы, какими была усеяна вся непроходимая в зимнее время чаща. Снег блестел в лучах луны, осветившей добрую половину леса, и на нем четко выделялись еще не запорошенные белой пеленой следы копыт. Вскоре они резко оборвались.

— Кейтрин!

Окрик эхом взлетел к верхушкам сосен, укрытых снежным покрывалом, потревожил где-то заухавшую сову и нашел отклик в лошадином ржании. Близко.

Спешившись, торопливо привязал поводья к дереву, успокаивающе похлопал Риона по шее и отправился на звук, надеясь застать будущую жену живой и невредимой. Но рядом с реквизированной гнедой кобылкой ее не оказалось. Взволнованно скребя копытом снег, лошадь мотала головой и безостановочно фыркала, будто пыталась что-то донести до моего непонимающего ее язык ума.

Вначале показалось, что она ранена, но когда я подошел поближе и схватил под уздцы, чтобы успокоить, заметил крутой овраг, едва видимый за деревьями при тусклом лунном свете, и скатившуюся в него девушку.

— Кейт!

Сердце загремело за ребрами со страшной силой, легкие мгновенно опалило огнем. С жадностью вдохнув морозный воздух, я спрыгнул в заваленную впадину, бросился к неподвижному женскому телу. Глаза закрыты, кисти покрыты льдом, волосы рассыпаны на ослепительно-белом снегу, словно языки пламени. Лицо отчего-то приобрело мертвенно-бледный оттенок, а губы посинели…

От этой картины все сжалось внутри, мысли заметались, но я никак не мог разобрать их, кроме одного страха, вдруг притаившегося у сердца. Я боялся не услышать ее дыхания.

Упал на колени, с особой осторожностью, какую ни разу за собой не замечал, обхватил девушку, придвинул к себе. Почти не дыша, коснулся пальцами ее шеи и, лишь когда уловил слабый стук крови, с шумом выпустил из себя режущий изнутри воздух.

— Ты сведешь меня в могилу раньше, чем мы дойдем до алтаря, — шепнул, разорвав мучительную тишину, и прижал невесту к груди. Пряча в крепких объятиях, старался согреть ее яростно бьющимся внутренним огнем.

Она была ужасно холодной. Я даже не был уверен, что моих сил хватит, чтобы вернуть ей тепло и здоровый румянец.

Закутав ее в китель, взял на руки и направился к замку, наивно веря, что это был последний сюрприз. По крайней мере, сегодня.

***

— Легкие в норме, господин, — проинформировал доктор, убрав стетоскоп в сумку. — Есть небольшое обморожение кожи рук и груди, и вероятнее всего, это связано не с погодой, а со способностью госпожи повелевать льдом. К утру должно пройти. Когда очнется, напоите ее горячим чаем, я оставлю нужные травы.

Лекарь прибыл в мой Дом гораздо быстрее, чем я ожидал. Генри отправил за ним слугу сразу, как мы с Кейт вернулись, а затем принялся суетиться, не мешая, напротив, делая все, чтобы создать так и не пришедшей в себя госпоже комфортные условия: зажег свечи в комнате, благовония, которые считал средством избавления от всех болезней, взбил подушки и раздобыл где-то кучу покрывал.

Суетливый, заботливый Генри. Неисправимый. И потому незаменимый.

Не знаю почему, но я принес невесту в свою спальню. Это вышло неосознанно, как будто машинально, а подумал я об этом, только когда разобрал шепот двух служанок. Они, как и мажордом, все это время были рядом, пока велся осмотр девушки, но вышли, после того как лекарь попросил их удалиться, чтобы поговорить со мной наедине.

— Ей нужен мощный источник тепла, — важно сообщил он, поправляя рукава темно-синего сюртука.

— Например?

Я мельком глянул на Кейт. Укрытая двумя одеялами, она все равно оставалась бледной, как молоко. Если бы не ровное дыхание, к которому я невольно прислушивался с той самой секунды, как нашел ее в лесу, решил бы, что она мертва.

— Ну, солнца сейчас нет. Камин расположен далеко от кровати, хотя от такого огня мало проку. Так что вы — единственный вариант.

— В смысле?

Я растерянно посмотрел на мужчину. Тот пронзал меня серьезным взглядом, но при этом уголки его тонких губ были растянуты в загадочной полуулыбке.

— В смысле обнимите жену, господин, да покрепче. Сейчас ей как никогда необходим ваш огонь. Что еще может быстро успокоить ледяного дракона, как не пламя другого дракона? — Невозмутимо поклонился и двинулся к выходу. — Всего доброго.