21. Добрый совет. Николас

— Господин, нам закончить переодевать госпожу?

Из ступора, в который меня вогнали слова доктора, вытянул преисполненный некой робости голос служанки. Две низкорослые фигурки показались в дверном проеме; за ними стоял Генри, должно быть, уже проводивший лекаря.

— Да, — отозвался глухо, мысленно сбрасывая с себя остатки волнения.

Откуда оно только взялось? Уже и не вспомню, когда последний раз испытывал глубокую растерянность перед женщинами, как пойманный за непристойностями юнец.

— Дети в порядке? — выйдя в коридор, спросил у мажордома.

Тот кивнул, важно сцепив пальцы в замок на уровне живота.

— Поначалу не желали ложиться спать. Бунтовали… В основном маленькая леди Остид. Буйная девочка.

Кто бы сомневался. Вполне возможно, что бесконтрольность у них передается по женской линии: у Аталь, как и у ее тети, весьма пылкая натура, чего нельзя сказать о будущем правителе Дома Льда. В поведении Даниэль сильно от них отличается.

— Но мы пришли с ней к небольшому соглашению, — с улыбкой добавил Генри. — Кто бы мог подумать, что эта девочка окажется прекрасным манипулятором и переговорщиком.

Я едва сдержал удивление, вызванное теплым тоном дворецкого, которым он отзывался о детях. Обычно трудно добиться от него каких-то ярких эмоций и проявления чувств; после двадцати лет службы в моем Доме он чаще представал равнодушным, серьезным, непоколебимо уверенным в своих действиях и словах мужчиной. Казалось, он даже бровью не поведет в случае пожара или землетрясения. Но, видно, пара озорников смогла растопить его холодность, вытянув на поверхность добряка, каким он по сути и являлся.

— Спасибо, Генри, — я благодарно сжал плечо старого друга. — Это не твоя работа, но я правда благодарен тебе за помощь.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать. Кстати говоря, завтра на ужин прибудут гувернер и остальные учителя — они облегчат вашу роль родителя.

Родителя.

Слово резануло по ушам, вынудив нервно сглотнуть, что не укрылось от зорких глаз мажордома. Но он тактично промолчал, двинувшись со мной по коридору. Мы дошагали в такой красноречивой тишине до самой купальни, куда я желал попасть изначально, и лишь после мужчина решился озвучить то, что, похоже, не давало ему покоя.

— Вы боитесь не справиться, господин?

Он смело встретил мой взгляд, ничуть не страшась ответа на свой вопрос.

По правде говоря, я ни разу не задумывался об этом всерьез, а потому мог бы начать отрицать его слова, посчитав их неуместными и грубыми. Но Генри не удержался бы на посту моего заместителя, если бы не был настолько проницательным человеком.

— Да. Полагаю, боюсь, — признался честно. — Не думал, что придется столкнуться со множеством изменений после прихода в Дом невесты и детей. Это немного выбивает из привычного ритма жизни.

Я ожидал какой угодно реакции, но точно не того, что дворецкий усмехнется. Как-то по-доброму, без злобы и раздражения.

— Уверен, вы справитесь. Невозможно по щелчку пальцев стать хорошим мужем и отцом. Проявите толику терпения и понимания.

— Это похоже на отцовское наставление, — улыбнулся в ответ.

— Скорее, на добрый совет друга. Спокойной ночи, господин.

Поклонившись, он спешно удалился, оставив меня наедине с противоречивыми чувствами.

До его совета я планировал устроить невесте допрос, желая как можно скорее узнать причину ее недальновидного поступка и молчания о стихийном поведении, которое может принести кучу проблем, если в ближайшее время не начать работать над контролем. Но теперь…

Пожелание Генри притупило это стремление, словно придавив его валуном, и я подумал о том, что неплохо было бы позволить Кейтрин рассказать все самой, без давления с моей стороны. Я уже усвоил, что с ней не стоит спешить. Пусть и спешка в нашем случае была страшно необходима.

Ко всему прочему, мне не хотелось передавать ее Совету по причине, объяснить которую я не мог ни себе, ни уж тем более кому-либо еще.

Пока правители не ведают о потере контроля, я поработаю над самообладанием Кейт самостоятельно. Это не вызовет сложностей. Надеюсь…

Думая, с чего следует начать обучение, я быстро умылся и, переодевшись, воротился в спальню. Служанки к этому времени ушли; Кейтрин спала в одиночестве под двумя пушистыми одеялами и одним шерстяным покрывалом. Правда, такая броня мало чем помогла: девушка дрожала, как брошенный всеми щенок под яростным ливнем.

Прислушиваясь к ее дыханию, сел на край кровати и почти сразу застыл, услышав, как она шумно выдохнула.

— Не нужен мне ваш огонь, — буркнула, останавливая мою попытку лечь рядом. — Просто подайте еще одно покрывало. Или два. И выйдите.

— Это моя комната, миледи, — напомнил зачем-то, немало удивившись тому, что ей удалось притворяться спящей при нашем с доктором разговоре.

Я бы уловил громкий стук ее сердца и изменение в дыхании, но она довольно умело контролировала себя, дыша размеренно и глубоко, как в состоянии безмятежности. Впрочем, это не должно удивлять: ей долгое время удавалось скрывать особенность своего дара. Только подобная выдержка, к сожалению, не привела ее к совершенству.

— Ничего страшного, проведете одну ночь в гостевой. — Перевернулась на правый бок, чтобы избежать моего недоуменного взгляда. — Хотя лучше я пойду к себе.

Она уже начала вставать, когда я додумался забраться на кровать и ухватить ее за талию. Рывком вернул на место, прижал спиной к груди, по шею накрывая нас одеялом. Одеревенев в моих руках, она резко втянула в себя воздух, не спеша удавить меня гигантским возмущением, наверняка заклокотавшим в сердце.

— Увы, госпожа, я привык беспрекословно выполнять указания лекарей, — сказал в оправдание, придвинув ее ближе. — К тому же благодаря вашим стараниям весь Дом в курсе, что вы в положении. Согласитесь, будет весьма странно и подозрительно, если моя беременная невеста уйдет спать в отдельную комнату.

Ответа не последовало. Пока Кейтрин путалась в мыслях, я воровато вдыхал запах ее волос. Тихо, осторожно, опасаясь, что она ударит мне локтем по животу, если поймет, что я наслаждаюсь исходящим от нее ароматом жасмина. Его не перебивал даже запах благовоний, ярко пахнущих мятой и бергамотом.

Вкусно. И опасно близко.

Есть огромная вероятность сойти с ума от этой волнующей близости, но я не посмел бы позволить себе больше в нынешней ситуации. Просто лежал. Просто обнимал. Слушал, как она тяжело дышит, и пытался затмить мысли о слабом женском теле всевозможными думами. Как назло, сейчас я оказался не в силах думать ни о чем другом, кроме нее.

Паршивое состояние.

Радовало лишь то, что вскоре она согрелась и наконец-то перестала дрожать.

— Вы правы, милорд. Как и всегда, — заговорила спустя томительный миг молчания и — гори все синим пламенем — заелозила в руках, устраиваясь поудобнее. — Придется мне переехать в вашу опочивальню навсегда. Но имейте в виду: я намерена сменить эти ужасные шторы. Они сюда совершенно не вписываются.

Шторы? В самом деле?

«Да хоть переверни вверх дном всю спальню, главное — ночуй здесь, а не в другом крыле», — тут же пронеслось в голове.

Но вслух я сказал иное:

— Как пожелаешь.

Все в теле напряглось до предела и не успокоилось, даже когда Кейт замерла, явно довольная своим положением.

Проклятье.

Как? Как она это делает?

Как возможно столь быстро избавиться от смятения и повернуть ситуацию в свою пользу? Сколько сил необходимо приложить, чтобы прогнать волнение и стать до ужаса невозмутимым?

Ей давалось это с каждым разом все легче и легче, а мне, напротив, все сложнее.

— Не пыхтите, господин, — шепнула сонным, вялым голосом, сместив ладонь на мою руку. — Иначе перекочуете на пол…

Грудь обожгло приятным теплом, а губы растянулись в улыбке. Даже если это было шуткой, я ей поверил. Моя взбалмошная будущая жена, безусловно, найдет силы, чтобы столкнуть меня с кровати, и при этом не испытает ни капли вины.

Несколько минут тишины — и она еле слышно засопела, беспрепятственно нырнув в сон.

Уснула как ни в чем не бывало, обрекая меня на бессонную ночь. Поразительная женщина.

В очередной раз одержавшая надо мной верх.