34. Нечто безрассудное. Кейтрин
Я притворилась спящей.
Пару раз за ночь, когда просыпалась в чужих объятиях, и ранним утром, когда на щеке загорелся след от теплых мужских губ. Наверное, он все понял, но никоим образом не обозначил свою осведомленность, тихо и медленно — словно я в самом деле спала — выполз из-под одеяла и удалился в ванную.
Крайне неуместная, дико шаловливая мысль едва не вынудила последовать за мужчиной, но в конечном итоге я сдалась еще не выветрившейся усталости и быстро нырнула в сон. Его смогли потревожить лишь тихие шаги, аккуратные и робкие, вовсе не похожие на шаги моего ящера.
Дверь ванной скрипнула, но я успела зацепить взглядом подол серенького платья, прежде чем ее обладательница скрылась внутри.
Если бы не любопытство и слабое недовольство, уже впившееся маленькими острыми зубками в сердце, я бы так и осталась в постели обнимать подушку и греться в лучах зимнего солнца. Но эти чувства… Они буквально придали сил, чтобы оторвать тушку от кровати. Голую тушку, не считая тонкого кружева белья.
Боги…
Судя по всему, платье с меня благополучно сняли и оставили на кресле, а вот облачить в одежду для сна либо поленились, либо просто предпочли полюбоваться практически обнаженным телом, раз появилась такая возможность.
Честно говоря, разозлиться я не смогла при всем желании. Только, смущенная до крайности, с глуповатой улыбкой поглядела на платье, ища на нем изъяны, из-за которых мог бы вспыхнуть справедливый и страстно желанный гнев. Но, не обнаружив никаких повреждений, я укуталась в белоснежное одеяло и смело направилась в ванную комнату, где генерал с кем-то тихо переговаривался. Со служанкой, как я поняла. С какой именно — неважно. Меня заботил лишь тот факт, что она женщина и находится с моим женихом в одном помещении. Наедине. И не абы где, а в купальне. В НАШЕЙ купальне.
До меня дошло, что я ускорилась и запыхтела, когда уже коснулась ручки двери. Замерла на мгновение, глубоко вздохнула, успокаивая растревоженное сердце и мысленно прогоняя все льдинки, что успели осесть в сознании. Не хотелось, чтобы мужчина видел меня в таком состоянии, и уж тем более не было никакого желания, чтобы прислуга запомнила меня негодующей от ревности невестой.
Приведя дыхание в порядок, раскрыла дверь и прошла в ванную как ни в чем не бывало, готовая увидеть все что угодно.
Ну, кроме собирающегося бриться генерала… Вернее, ожидающего, когда молоденькая служанка начнет его брить.
— Доброе утро, госпожа, — бодро отозвался дракон.
Даже не посмотрел. Сидел на стуле, у раковины с зеркалом, распределяя кистью пену на лице. А вот девчонка пугливо ссутулилась, глянув на меня и заметно сильно сжав пальцами деревянную ручку бритвы, точно готовилась запульнуть ее в мою сторону при первой же возможности.
Аж дрожит от страха. Неужели я так страшно выгляжу? Или все дело во взгляде? Тяжелый он, должно быть, мрачный…
Но если она так трепещет от одного моего вида, доверять ей шаветт — последнее дело.
— Можешь идти, — выдала на резком выдохе, не щадя ее тоном, прозвучавшим шибко холодно и твердо.
На мой голос даже жених обернулся, вопросительно приподняв бровь.
— Но я еще не закончила, — пискнула девушка, растерянно посмотрев на него. — Господин…
И чего ждет? Что он прогонит меня, а ее оставит? Размечталась!
— Ты глуха на одно ухо или страдаешь слабоумием? — грубость вырвалась сама по себе. Сейчас контролировать эмоции никак не получалось, да и не хотелось. Встретив испуганный взгляд, кивком головы указала на дверь. — Я сказала, можешь идти.
— Прошу прощения… — Вернув шаветт на раковину, служанка поклонилась и стрелой вылетела из купальни.
Чудесно. Одной проблемой меньше. Осталось разобраться с генералом, у которого руки, видно, отсохли, если сам себя побрить не в состоянии.
Но, столкнувшись с ним глазами, я вмиг потеряла внушительную часть напускной уверенности…
— Признаюсь, меня даже твоя нагота так не пьянит, как эта властная, темная сторона, — произнес с насмешливой улыбкой и вальяжно откинулся на спинку стула. — Не грубовато ли вышло?
Не переставая довольно скалиться, он проследил, как я уничтожила между нами б ольшую часть расстояния и без крупицы сомнения взяла бритву. Та приятно легла в ладонь — легкая, небольшая, с рукоятью из обработанного сандалового дерева. Вкусно пахнет. Ароматными маслами.
— Не грубовато, — отозвалась почти шепотом. — Зато отныне она будет знать, что первым делом следует кланяться, а не пытаться ослушаться приказа.
Усмешка дракона могла бы стать еще довольнее, хитрее, если бы я вдруг не опустилась на его колени. Зажав мужские бедра ногами, плотно прижалась промежностью, благодаря чему за долю секунды прогнала игривое настроение и заставила его напрячься. Он буквально вжался в стул, вытянулся и даже дышать перестал, уставившись на меня так, будто я его ударила.
Перед его лицом блеснула сталь бритвы, прежде чем я стремительно прижала ее к покрытой пеной скуле. От взгляда не ускользнуло, как мужчина нервно сглотнул, как кадык дернулся, выдавая то ли волнение, то ли чувство посильнее, какое я вызвала без страха и сомнений.
Вероятно, я до сих пор пьяна, раз вытворяю нечто настолько безрассудное…