44. Сильнее ненависти. Кейтрин

— В курсе, — ответила язвительным тоном, упрямо не обращая внимания на страшную дрожь сердца. — Но решила попробовать. Вдруг Старший на сей раз окажется более благосклонным, чем в прошлый раз? К тому же это всего лишь условие для создания союза. В его интересах принять мое требование, даже если вы будете против.

Я бросила вызов огню. Той силе, с которой не способна справиться из-за своей природы. Пламя мне было неподвластно, а вот льда в сердце хоть отбавляй.

Только и он мне не поможет, уйдет безвозвратно, ведь под таким обжигающе злым взглядом просто невозможно оставаться хладнокровной и не предавать значения страху. Кажется, лорд удумал испепелить меня глазами, раз не решался проявить агрессию иным способом. Пусть он и гад, но бить женщину для него явно не в чести.

— Вот как? — выдохнул обескураженно спустя недолгий миг молчаливой битвы взглядов. — Ты решила продать Аталь за кусок земли?

— Не за кусок, — отпарировала тут же. — А за весь Дом Льда.

— Неважно, как тебя наградят за этот союз. Факт остается фактом: ты продаешь племянницу правителю. А пару дней назад и слушать об этом не желала. Так что же изменилось?

—  Так мы сможем быть подальше от вас. Я буду владеть Домом и заниматься всеми его делами как наследница, до тех пор, пока Даниэль не возьмет эти обязанности на себя.

Слова вылетели стрелой — быстро, резко и безжалостно, поражая генерала еще сильнее и искривляя его благородные черты лица.

К чему так удивляться? Не думал же он, что я останусь здесь навсегда и буду выполнять роль послушной хозяйки, которая на деле и шагу ступить не может без разрешения господина? Если раньше я и хотела быть подле него, то теперь это желание растворилось. Как мне думалось, бесследно…

Ко всему прочему, ничего подобного в нашем договоре не предусмотрено. Наследник? Да пожалуйста. А где проводить ночи и дни, я решу сама.

— Сбежать задумала? — заговорил угрожающе низко, чуть сощурив глаза, будто намеревался таким образом разглядеть мои настоящие мотивы.

— Я не убегаю.

— Нет, убегаешь, Кейт. Даже не отрицай, — он почти прорычал эти слова, делая ко мне твердый шаг. Я инстинктивно, быстрее, чем успела сообразить, отшатнулась от него, едва не споткнувшись о подставку для ног. — Хочешь сбежать как можно дальше, но знаешь, что я не отпустил бы тебя, если бы ты попросила. Поэтому решила пойти подлым, хитрым путем. Вплела в нашу ссору Аталь, которую сама же не желала отдавать Дому Золотого Крыла, попросила у Старшего невозможное, а если бы он прочитал это письмо, еще и мой Дом выставила бы в дурном свете. Ты действуешь опрометчиво, руководствуясь эмоциями и не задумываясь о последствиях.

— О, не вам делать подобные упреки, когда вы сами ведете себя не лучше! — оборвала его, не сдержав негодования.

Еще один шаг в мою сторону — и я замолчала, отступила, желая держать его на расстоянии вытянутой руки.

— Ты будешь моей женой, Кейтрин. Не любовницей, не временным развлечением. А значит, должна жить со мной под одной крышей, а не в другом месте, словно в ссылке. Твое требование абсурдно и неосуществимо. Ты, наследник и дети будете жить здесь, и это даже не обсуждается.

— Должна? В самом деле? — Я вскинула брови, вновь шагнув назад. — Я делаю все, что вам должна, генерал. Разве нет? — вопросила, заметив, как его лицо вытянулось в удивлении. — Разве я не выполняю свои обязанности, нарушаю условия договора? К выполнению вашего условия я приступила. А теперь наберитесь терпения, дождитесь того мига, когда станет известно, беременна я или нет. Если нет — вы знаете, что делать. Мы попробуем снова. И будем пробовать до тех пор, пока я не забеременею. Так вы говорили, да?

— Кейт, — позвал твердым, строгим голосом, сила которого лишила бы дыхания, если бы я не пылала от возмущения и гнева. —  Не стоит играть со словами и нашими чувствами.

— Чувства… — из горла непроизвольно вырвался смешок, но я о нем не пожалела. Мозг думал в правильном направлении: сдерживать злость я не собиралась. — Да вы и без меня превосходно справляетесь, играя словами и моими чувствами. Ни я, ни мои племянники не обязаны находиться в этом Доме. Наследник — вот ваше требование. Что-то я не припомню в нашем договоре иных условий. Или вы беспокоитесь о регулярном сексе? Что ж, огорчу вас: постоянно ублажать вас в мои обязанности не входит. Но если вы жаждете утолить свои потребности, оглядитесь, — для пущего эффекта я даже развела руками, — у вас целый дом служанок, милорд. И все ваши. Выбирайте.

Мои речи становились все более злыми, ядовитыми, но я никак не могла их остановить или хотя бы сделать немного мягче. Не могла замолкнуть, дабы не доводить до плохого, не заставлять лорда хмуриться, сжимать кулаки, не вынуждать его огонь буянить и рваться наружу, чтобы приструнить меня самым жестоким образом.

—  Оставьте меня в покое, — процедила, поздно сообразив, что уперлась спиной в стену. Похоже, моя осторожность испарилась под давлением ярости, а потому я и не помыслила уйти вбок, чтобы избежать близости мужчины. — После заключения договора со Старшим я вместе с детьми перееду в свой Дом. Это недалеко, сможете навещать нас, когда пожелаете. И нашего общего ребе-е…

Мне не дали договорить: столь неожиданно, что я не успела ничего предпринять, заткнули жестким поцелуем. А когда додумалась оттолкнуть его, дракон шустро перехватил мои руки, поднял вверх, над головой, и вжал меня в стену всем телом, ни на секунду не отрываясь от губ. Целовал требовательно, исступленно. С такой жадностью, точно я была его единственной возможностью дышать.

Ругал, наказывал за дерзость и колкости. Без слов. Лишь с помощью одного действия.

А я…

… не смогла устоять.

Сдалась почти сразу же. Позволила гневу ослабнуть, впустила в сердце дикую страсть, желание, затмившее все плохие эмоции. Ответила на этот безумный поцелуй, вдруг осознав, что за два дня жутко истосковалась по мужским губам и рукам.

Боги…

В груди бились смешанные чувства, ставя меня перед сложным выбором. Слишком сложным для измученного сомнениями и вопросами человека.

Как же я жажду возненавидеть его за те слова, отдалиться и забыть. Но не могу.

Не могу, потому что иное чувство оказалось гораздо сильнее глухой ненависти.