Глава 25

– Вы его обыскали? – слышу приглушенный голос Льва из гостиной. Сажусь на кровать, на которой уснула пару часов назад, и тру глаза.

– Да, и просканировали, – отзывается Алексей.

– Оденьте. Нина скоро проснется, не любоваться же ей на его сморщенный хрен.

– Вставай, – рявкает Алексей.

Выйдя из спальни, заглядываю в ванную, после чего захожу в гостиную.

В центре комнаты стоит Жильцов и быстро одевается под дулом пистолета, который на него направил Алексей. Лев сидит за столом, поглощая суп.

– Надо его покормить, – произношу хрипло, проходя мимо пленника.

– Перетопчется, – отвечает Лев.

– Надо покормить. Алексей, вам тоже надо поесть.

– Я, Нина Олеговна, почти как верблюд, могу долго не есть.

– А они могут? – вопросительно приподнимаю бровь.

– До месяца. По некоторым источникам, даже больше.

– Ясно, – киваю и распечатываю свою тарелку с супом. Ставлю на край, рядом с ней кладу ложку. – Руслан Борисович, садитесь.

– Ты слишком добра к уродам, – недовольно произносит Лев.

– Прекрати.

Распечатываю свои контейнеры с пастой и салатом, после чего тоже сажусь за стол.

Одевшись, советник устраивается и жадно принимается за суп. Я подталкиваю к нему блюдце с булочкой, и он вгрызается в нее.

Алексей нависает сзади, удерживая пистолет в нескольких сантиметрах от затылка нашего пленника.

Я поглядываю на Руслана Борисовича. Вспоминаю, как он приходил в наш дом, чтобы встретиться с отцом. Вальяжный, полный собственного достоинства, с прямой осанкой и гордо задранным подбородком.

Помню, как на приемах с ним учтиво здоровались люди ниже его по положению в иерархии Альянса. Он же чуть ли не барским жестом подавал им руку для пожатия.

А теперь… он просто старик, который согнулся под гнетом обстоятельств. Лицо, испещренное морщинами, поплыло и потеряло форму. Уголки губ, всегда опущенные немного вниз, теперь вообще стремятся к подбородку.

Он встречает мой взгляд. Смотрит без страха и ненависти.

– Я знаю, что мне не жить. Кто-то в любом случае убьет меня. Но пообещайте, что вы спасете мою внучку. Девочка не заслужила расплачиваться за мои грехи.

– О грехах нужно думать до того, как заводишь детей. Я тоже не заслужила все это, но разве кто-то дал мне выбор?

– Я лишь прошу вас спасти ребенка. Умоляю, – его голос немного срывается.

– Обещаю, – киваю. – Если девочка еще жива, мы спасем ее и вернем матери.

Знаю, не мне давать такие обещания. Я не буду участвовать в спасательной операции. Но я не смогу спать спокойно, если не удостоверюсь в том, что невинный ребенок не платит за грехи своего деда и в том, вернули ли ее домой.

Протягиваю еще одну булочку – на этот раз сладкую, – а потом ставлю перед советником небольшую бутылку молока. Он благодарно кивает мне и продолжает есть.

Я ловлю взгляд Льва. Он недоволен происходящим, но молчит.

После того, как Жильцов поел, Алексей снова усаживает его на стул и привязывает. А я киваю безопаснику на стол.

– Идите поешьте, – произношу.

– Я на службе.

– Алексей…

– Нина! – рычит на меня Лев. – Хватит, – жестко и четко произносит он.

В этот момент дверь в дом открывается, и на пороге показывается Константин, за спиной которого маячит женщина средних лет. Он заводит ее в дом, встает у нее за спиной, а она, увидев пленника и наставленный на него пистолет, пытается пятиться назад, но там скала с лицом безопасника Романова.

– Ничего не бойтесь, Светлана Алексеевна, – громыхает Константин. – Проходите.

– Регистратор? – коротко спрашивает Лев. Женщина испуганно кивает, прижимая к себе толстую папку. – Проходите. Это не займет много времени. Никто никого тут не убивает, не переживайте.

Женщина косится в мою сторону, и я встаю из-за стола. Быстро убираю с него посуду и стираю крошки. Константин подводит регистратора к столу, и та открывает дрожащими руками папку.

– Мы сейчас зарегистрируем брак, потом я перенесу данные в электронную систему, а завтра можно будет забрать свидетельство о браке. Если, конечно, оно вам нужно.

Она произносит все это дрожащим голосом, который то и дело садится.

Лев приносит наши паспорта, и мы ждем, пока эта Светлана Алексеевна внесет все данные.

– После свадьбы невеста берет фамилию мужа? – спрашивает регистратор, обретя немного больше уверенности в голосе.

– Да, – твердо отвечает Лев, даже не спросив моего мнения.

Я стреляю в него взглядом, а он вопросительно приподнимает бровь. Я качаю головой, показывая, что ничего против не имею.

Светлана Алексеевна дает нам расписаться в толстом журнале, мы заполняем заявления задним числом, после чего регистратор складывает документы в папку и, с облегчением простившись, выходит вместе с Константином.

– Пойдем, – говорит Лев и протягивает мне руку. Как только вкладываю в нее свою, он отводит меня в спальню и, закрыв за нами дверь, оплетает меня своими руками. – Ну привет, жена, – улыбается он.

– Привет, муж.

– Романова Нина Олеговна.

– Все, как ты хотел.

– Да, – отвечает негромко и целует меня. Долго, проникновенно. Тело окатывает теплом, и мои руки скользят по груди мужа к шее. Я обнимаю его, позволяя углубить поцелуй. – Я обязательно куплю тебе кольцо, – говорит Лев, отрываясь от моих губ. – Когда все закончится, куплю кольцо, и мы отпразднуем свадьбу.

– Это будет потом, – соглашаюсь я и снова тянусь к мужу за поцелуем.

Не знаю, сколько времени мы проводим в спальне. За это время мы могли бы пару раз заняться сексом. Но вместо этого, как два подростка, наслаждаемся простыми поцелуями и нежностью, на которую в обычной жизни просто нет времени.

– Клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас, – в конце концов говорит Лев. – Так звучит клятва?

– Поздно для клятв.

– Никогда не поздно, – качает он головой.

– Тогда клянусь любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас, – обещаю в свою очередь.

– Надеюсь, разлучит она нескоро, – подмигивает Лев, и в этот момент в дверь стучат. – Заходи!

– Лев Владиславович, – на пороге показывается Константин, – мы обшарили территорию за рекой.