Глава 29

Лев

– Что, если он убьет тебя? – спрашивает Нина, хватаясь за мою толстовку.

– Алексей! – выкрикиваю, не сводя взгляда с жены. – Скажи, чтобы привезли мой костюм!

– Понял, – коротко отзывается он, а я накрываю руки Нины своими.

– Если он убьет меня, станешь наследницей двух кланов.

– К черту кланы! – выкрикивает она с истерикой в голосе. – Мне на них наплевать! Пусть Альянс забирает все! Ты нужен мне живым, понимаешь?

Не могу не улыбнуться.

Заправляю ее волосы за ушко и нежно провожу по раковинке кончиками пальцев.

– Кто бы мог подумать, да?

– О чем ты?

– Я даже не предполагал, что когда-нибудь услышу такое от дочери Озерова.

– Потому что я тебя не привлекала?

– Внешне? Привлекала, конечно. Любой мужик, у которого есть глаза и тестостерон в крови, при взгляде на тебя рано или поздно вынужден поправлять стояк. Но ты всегда казалась… Ты юрист до мозг костей. Серьезная, непримиримая, несгибаемая, гордая. У тебя был образ ледяной королевы Озеровых, а таких женщин сторонятся. И только сейчас я узнал, насколько ты бываешь хрупкая и нежная. И что в постели ты пожарище. Вот я и говорю. Кто бы мог подумать, да?

Щеки Нины покрываются румянцем, и она хихикает. Немного расслабляется. Этого я и добивался. Она должна доверять не только мне, но и тому, кто там выше, что все пройдет нормально. Я не могу идти на встречу с Левиным, если меня тут заранее хоронят.

– Если умрешь, я буду очень зла на тебя, понял? И похороню в безымянной могиле.

– В моем завещании написано, что я должен быть кремирован, а банка с прахом установлена в семейном склепе.

– Она называется урна.

– Да хоть горшок, – смеюсь. – Думаю, после того, как остановится мое сердце, мне будет уже похер, во что поместят мой прах.

– Не хочу думать о твоей смерти, – капризно произносит моя жена.

– Вот и не думай. Доверяй мне. – Чуть присаживаюсь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Я вернусь к тебе. Но ты должна верить, поняла?

– Ненавижу всю эту вашу мафию, – выдыхает моя жена.

Обняв, прижимаю к себе, и мы долго стоим так, пока она немного не успокаивается.

После этого привозят мой костюм, и я переодеваюсь в привычную одежду. Мне нравится спортивный костюм, но в нем… слишком много свободы и слишком мало уверенности в себе.

Поцеловав жену, спускаюсь вниз и сажусь в одну из трех машин.

Переднее пассажирское занимает Костя, что ожидаемо.

– Дом в лесу попытались обстрелять, – докладывает он.

– Почему я об этом не знаю?

– Я решил не беспокоить. Мы быстро их положили.

– Все живы?

– Да. Пистолет, – говорит Костя, передавая мне оружие.

– Мы договорились с Левиным без оружия и без людей.

– Это чтобы было что выложить на стол при обыске. Уверен, он сделает то же самое. А вот это, – безопасник передает мне ручку, – уже оружие. Парализатор. При нажатии на кнопку выстреливает игла. Эффективнее всего в шею, чтобы жидкость проникла сразу в кровь. Левина это не убьет, но обездвижит. На случай, если переговоры пойдут не по плану.

– Он сможет говорить после этого?

– Да, – отзывается Константин.

– Понял, – киваю и прячу ручку во внутренний карман пиджака.

Когда мы с отцом впервые ехали на подобную встречу, он тогда сказал мне одну очень важную вещь:

– Не жди, что в один прекрасный день перестанешь волноваться перед смертельно опасной встречей. Это базовый инстинкт самосохранения. Но всегда помни, сын, простую истину. Силен не тот, кто не боится. Потому что не боится только дурак. Силен тот, кто владеет своим страхом и умеет скрывать его от посторонних глаз. Если у тебя трясутся руки и потеют ладони, считай, что ты эту войну уже проиграл. Не нервы управляют тобой, а ты – нервами. Возьми их под контроль. Потом можешь хоть три дня лежать в постели, заново проживая каждую минуту случившегося. Смакуя детали и трясясь, как сучка, под одеялом. Но на встрече ты должен быть уверен в себе. Тверд, как скала, в своих убеждениях. Врагу – или даже партнеру, – всегда показывай три важных аспекта. Ты не сомневаешься в своих решениях. Не сомневаешься в своих людях. Ты твердо стоишь на ногах и отвечаешь за каждое свое слово. Только тогда у тебя получится занять весомое положение. В противном случае ты не глава мафии, а мелкий карманник с бегающим взглядом и трясущимися руками.

Я уже давно не боюсь таких встреч. У меня не трясутся руки, не пересыхает во рту и не спирает дыхание. Я тверд в своих намерениях и всегда знаю, чего хочу.

Но сегодня…

Сегодня все немного сложнее. Одно дело вести переговоры с адекватным партнером или соперником. И совсем другое – с крысой, от которой не знаешь, что ожидать.

Машина останавливается возле большого ангара заброшенного зернохранилища. Место выбирал Левин. А этот мудак проявляет особую любовь к драматизму и, похоже, голливудским блокбастерам. Потому что, если не планировалась перестрелка, то на кой хер нам такое место? Цивилизованные люди давно ведут переговоры в закрытых кабинках ресторанов или в кабинетах своих офисов.

– Ладно, порадуем эту Приму, – произношу со вздохом. – Как сучка, ей-богу. Королева драмы.

– Я тоже так сказал, когда узнал, где встречаемся, – хмыкает Костя, окидывая взглядом машины Левина. – Внутри и снаружи наши люди наравне с его. Мы все проверили. В ангаре будете только вы вдвоем. Мы ждем сразу за воротами.

– Хорошо, – киваю.

Сердце по привычке вздрагивает, когда в кровь впрыскивается новая доза адреналина, и я выхожу из джипа.

Поправляю манжеты рубашки и двигаюсь в сторону ангара, когда из своей машины выходит Егор. Выглядит с иголочки. Но взгляд… Я прищуриваюсь и смотрю на него, когда его глаза мечутся по моему лицу, не задерживаясь на месте ни секунды.

– Егор, запрещенные вещества тебя погубят, – усмехаюсь, пожимая его чуть влажную ладонь.

Тут же отмечаю, как он нервно перетаптывается, как слегка дергается его глаз.

У-у-у, тут совсем все плохо.

Печально, что еще и непредсказуемо, а для меня это не очень хороший знак. Но будем работать с тем, что есть.

– Мы вынуждены вас обыскать, – произносит Константин, и кивает бойцам.

Мой обыскивает Левина, его боец – меня.

– Что это? – спрашивает безопасник Егора, вытаскивая из моего внутреннего кармана ручку.