Глава 35

Можно ли перечеркнуть ощущение счастья одним росчерком?

Легко.

Например, если убить близкого тебе человека. И все. Как бы сильно ты ни была счастлива до этого, после не получится даже улыбаться.

Или, к примеру, сообщить влюбленной женщине о том, что ее обожаемый муж знал, что ее отца убьют. Знал и не предотвратил.

Назад из торгового центра я прошу водителя ехать самой дальней дорогой. Потому что мне надо подумать, что делать дальше.

Я понимаю Льва. Нет, правда. На тот момент, когда погиб мой папа, у нас с Романовым не то что не было отношений, мы вообще были едва знакомы. К тому же, папа был помехой для захвата Львом новых территорий. Если смотреть с этой точки зрения, то Лев действовал исключительно в интересах своего клана. А если еще положить руку на сердце и поставить себя на место мужа, приходится признать, что я бы поступила так же.

Бизнес, который построили наши отцы, жесток и циничен. Некоторые даже родственников приносят в жертву, не говоря уже о конкурентах или просто посторонних людях.

Но внутри все равно скручивает от одной мысли о том, что папа мог бы остаться в живых. Что Лев мог предотвратить катастрофу. Мог остановить это.

Предательский здравый рассудок нашептывает, что в противном случае Лев тогда не получил бы в свое распоряжение весь клан Озеровых. И если сложить все составляющие, получаем мерзкую форму предательства. Ведь он мог сказать мне об этом раньше! Пусть даже не до папиной смерти. Но перед тем, как признаваться в любви, Лев мог бы рассказать, что он все знал.

– Я готова ехать домой, – сообщаю водителю, и он сворачивает на загородную трассу.

Я разрываюсь. С одной стороны, мне хочется сейчас приехать домой и налететь на мужа с обвинениями. Расцарапать его безупречное лицо и надавать пощечин.

С другой, я понимаю, что папу это не вернет, а мне облегчение если и принесет, то кратковременное.

Но есть еще и третья сторона. О ней я хочу думать меньше всего. Потому что с этой стороны мне стоит сохранить эту тайну не ради наших со Львом отношений, а как козырь в рукаве, который, возможно, когда-нибудь может мне понадобиться. А не хочу я об этом думать, потому что там, где начинаются тайны, заканчивается семья. Так учил меня папа.

Судорожно втянув воздух, цепляю на лицо свое самое радостное выражение из доступных в этой непростой ситуации и, как только машина останавливается на подъездной дорожке моего нового дома, выхожу. Водитель немного зависает, потому что я не дождалась, пока он откроет мне дверь. Но мне срочно нужно на воздух.

Остановившись, поднимаю голову и делаю пару глубоких вдохов.

– Что такое? Тебе плохо? – слышу голос Льва и перевожу на него взгляд.

Смотрю, как мой муж идет со стороны дорожки, ведущей на задний двор, и кажется, будто снова раздваиваюсь. Потому что люблю мужчину, который, возможно, даже мог быть причастен к убийству моего отца. Ну, или просто допустил это. Неважно, главное, что он ничего не предпринял, чтобы спасти его.

Провожаю Льва взглядом, пока он приближается, и внутри неприятно ноет.

Вот же он – мой любимый мужчина. Сильный, властный, влиятельный. Он закрывал меня собой от пуль. Он прятал меня и оберегал. Наплевав на все, носился со мной, только бы я не сходила с ума и не попала в лапы Левина.

И почему вдруг все эти его действия перестали казаться проявлением заботы, а стали выглядеть как циничный расчет?

– Эй, малыш, порядок? – спрашивает Лев, обнимая меня за талию.

Ну, давай, Нина, скажи ему.

Задай прямой вопрос.

Пора получить честные ответы.

Но… срабатывает элементарный страх.

Что, если Лев устроит мне какой-то несчастный случай? У нас ведь не разводятся. У нас становятся вдовцами. Вдовами – реже. А вот вдовцами – очень даже.

Поэтому я натягиваю на лицо вымученную улыбку.

– Все хорошо. Немного устала.

Он прищуривается и смотрит мне в глаза.

– Точно?

– Да, – киваю.

Он еще пару секунд молча смотрит на меня, как будто выжидает чего-то, но потом его лицо расслабляется, и муж касается моих губ своими.

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю.

– Уже еду в офис. Заезжал забрать документы, – показывает мне папку в руке. – Вечером буду. – Он снова целует меня. – Надеюсь, к тому времени ты успеешь отдохнуть, потому что у меня на тебя большие планы.

– Лев, завтра свадьба, – напоминаю ему.

– Прекрасно, – подмигивает мой муж. – Мы все успеем, и даже поспать. До вечера, малыш. Звони, если что.

С этими словами он разворачивается и идет к ожидающей его машине. Провожаю взглядом кортеж Льва.

Внешне я совершенно спокойна, а вот внутри меня разрывает. Может, мне стоило настоять на том, чтобы меня вместо отца ввели в совет Альянса? Как регента моего будущего сына?

Сына…

Что, если сына не будет?

Может, и не надо?

Потому что ребенок навсегда привяжет меня к Романову. А я не уверена, что готова к этой слишком тесной связи.

Вечером Лев возвращается около десяти. Я уже почти сплю. В любой другой день я бы проснулась, и мы занялись бы сексом. Но сегодня я решаю сделать вид, что уже глубоко погрузилась в сон.

Муж моется в душе, выключает свой ночник и ложится рядом. Обнимает меня со спины и целует в шею.

– Люблю тебя, моя малышка, – шепчет тихо. – Сладких снов.

Не сдержавшись, вздыхаю, и Лев снова целует.

Мне не сразу удается погрузиться во тьму. Сны тревожные, сбивчивые, хаотичные. В них намешаны события, люди, слова, мысли.

Просыпаюсь я совершенно разбитая и одна в постели. По договоренности со Львом, он должен уйти рано утром в гостевую спальню, чтобы я могла спокойно подготовиться к торжеству.

Когда прислуга приносит мне завтрак, я прошу позвать мужа.

– Нина Олеговна, но он не должен видеть вас до свадьбы! – восклицает горничная.

– Зато его должна увидеть я. Пригласите Льва Владиславовича.

Горничная выходит, а я встаю у окна, обнимая себя за плечи.

Мы должны все выяснить раз и навсегда, иначе рано или поздно один из нас убьет другого. И это не фигура речи, а наша страшная реальность.