Глава 39

Я ни на кого не смотрю, кроме мужа.

Прямо сейчас Лев мой якорь.

Впившись взглядом в его лицо, иду по проходу между рядами стульев, едва различая разноцветные пятна гостей по правую и левую стороны.

Я приняла решение, что никто не поведет меня к алтарю. Это должен был сделать мой папа, но поскольку его с нами больше нет… К тому же, я самостоятельная единица, и вполне в состоянии дойти до свадебной арки без чьей-либо помощи. Да, ноги слегка дрожат. Да, я волнуюсь. Но все равно могу высоко задрать подбородок, выпрямить спину и твердым, спокойным шагом направляться к своему мужу.

Мне даже приходится подавить улыбку, потому что Лев… без бабочки. Она так и осталась валяться где-то в комнате, в которой мы с ним… давали друг другу клятвы. Внизу живота легонько сжимается от воспоминаний о том, как эта бабочка была сорвана с шеи моего мужа.

Наконец мы на расстоянии вытянутой руки. Я вкладываю в ладонь мужа свою, и его тепло распространяется по моей руке и дальше, заполняя меня целиком.

Церемония начинается. Мы смотрим друг другу в глаза.

Клятвы. Сандартные. Те, которые не задевают ни единой струны души. Они сухие и холодные. Без чувств. Без искренности. Просто для галочки, будто мы подписываем договор. Но, произнося эти практически ничего не значащие слова, мы думаем о других клятвах. Тех, которые дали в комнате невесты. Настоящих, действительно важных для нас.

Дальше все по сценарию. Поздравления гостей, фотосессия, первый танец молодоженов, банкет, танцы. Все как всегда.

Лев отходит с кем-то поговорить, а я остаюсь стоять рядом с его мамой.

– Нина Олеговна, мои поздравления.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь с острым взглядом Ильи Сергеевича Коротаева – советника семьи Левиных.

– Благодарю, – отвечаю сухо.

– Мы бы хотели поговорить с вами.

– Знаете, что-то в последнее время семья Левиных все чаще хочет со мной поговорить. Но вы все забываете, что глава семьи мой муж, Лев Владиславович.

– Никаких сомнений, – кивает он. – Но будущий глава клана все же настаивает на разговоре с вами, – он кивает в ту сторону, где стоит Денис, младший брат Егора.

– А сам он подойти боится?

– Нет. Он, в отличие от своего брата, менее подвержен страхам. Но я, как советник семьи и ее временный управляющий, посчитал своим долгом стать посредником в этой беседе.

Я вздыхаю и качаю головой.

Коротаев так боится, что станет не нужен семье Левиных, что даже в таких простых вещах, как беседа, пытается отыскать для себя возможность быть полезным.

Я бросаю еще один взгляд на молодого главу клана.

– Я буду разговаривать с Денисом без посредников. Лично. С глазу на глаз.

– Нина Олеговна, – недовольно цедит советник, а я вопросительно приподнимаю брови.

– Хотите со мной поспорить? Или, может, считаете, что я не имею права голоса в этом вопросе? Ну же, Илья Сергеевич, будьте откровенны.

– Я приглашу Дениса Дмитриевича, – цедит он и отходит от меня.

– Оставить вас одних? – спрашивает моя свекровь.

– Нет, – качаю головой. – Вряд ли юный Левин скажет мне что-то секретное. Думаю, все важные дела он будет обсуждать со Львом.

– Нина, добрый вечер, – смущаясь, произносит Денис, когда подходит к нам.

Слишком молодой для главы клана. Эти акулы откусят ему голову, едва он высунет ее из своей раковины. Жаль парня. Но мне и себя жаль. Несмотря на то, что я с самого рождения – впрочем, как и Денис, – кручусь в этом мире, все равно жалею себя из-за отсутствия выбора. Его мне просто не оставили. Я должна была подчиняться этим чертовым мафиозным законам, как и каждый из детей кланов.

– Здравствуй, Денис.

– Мы можем… поговорить? – он бросает взгляд на мою свекровь, а я – на его советника. Тот недовольно сжимает губы.

– Можем, конечно. Ольга Сергеевна, Илья Сергеевич, не оставите нас?

– Но… – начинает советник, и я стреляю в него взглядом.

– Сейчас, – произношу твердо, и им с моей свекровью ничего не остается, как отойти от нас.

– Мне жаль, что Егор так поступил с тобой, – говорит Денис, с которым мы всегда были в хороших отношениях. – И с моим отцом. Он не имел права убивать наших отцов.

– Егор… У него было много душевных травм. К сожалению, избавлением от них он считал только смерть и кресло твоего папы.

– Ты простила его?

– Нет, – качаю головой. – И никогда не прощу. Он лишил меня единственного родного человека.

– Мама говорит, прощение – это часть терапии.

– А она тебе нужна? Ты считаешь, что Егор этого прощения заслуживает? Не всех нужно прощать, Денис. Не все достойны твоего милосердия. Некоторые люди должны сдо… умереть. – Вздыхаю. – Я не планирую даровать прощение твоему брату даже посмертно. Мне жаль, если это задевает твои чувства.

– Мы никогда не были особо близки, ты знаешь.

– Знаю, – киваю. – Но все же он твой брат.

– Я слышал, твой муж планирует выйти из криминала, но остаться в легальной части бизнеса с Альянсом.

– Да, так и есть.

– Я тоже хочу вывести свою семью, но пока не знаю, как. До моего совершеннолетия кланом будет править советник, – Денис стреляет взглядом в Коротаева. – А это еще почти два года.

– Сам следи за всеми делами. Советники любят создавать проблемы, чтобы потом самим же их и решать. Так они показывают свою нужность клану.

– Кроме советника мне не с кем обсуждать дела клана. Нет ни одного человека, который хотя бы рассказал мне, что я вообще должен делать.

– Единственное, что ты должен делать, – раздается справа, и мы с Денисом переводим взгляды на подошедшего Льва, – это блюсти интересы своей семьи. Даже если они идут вразрез с интересами твоего советника, что бывает довольно часто. А если нужен совет о взаимодействии с Альянсом, я всегда рад помочь.

– Поздравляю вас, – произносит Денис и пожимает руку Льву.

Несколько секунд все молчат. Как будто Денис оценивает, насколько для него опасен Лев, а тот – насколько Левин жаждет мести за своего брата.

– Благодарю, – наконец выдает мой муж. – Денис, я сказал то, что имел в виду.

– Спасибо за откровенность и готовность помочь.

– Надеюсь, на этом война между нашими семьями закончится.

– Я тоже на это надеюсь, – серьезно отзывается Денис и, еще раз поздравив нас, отходит в сторону.

– Тоже выйдет из криминала, – выносит Лев вердикт. – В этом парне нет жажды крови, какая была в его брате. И жажды наживы, как в его отце, тоже нет. Ему достаточно того, что семья уже имеет.

– Так и развалится Альянс, – отзываюсь, глядя на мужа.

– Да, причем очень скоро. Раньше, чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, моя любимая жена, что нам пора разрезать торт.