Глава 38

– Мы сошли с ума, – хихикаю я, расстегивая ремень мужа.

– Уже давно, – поддерживает он и наконец добирается до моей голой кожи.

Подхватывает меня под попку и усаживает на комод, снося с него все, что там стояло, включая вазу с цветами.

Вжик молнии. Сдергиваю вниз боксеры вместе с идеально выглаженными брюками. Лев отодвигает полоску моих трусиков в сторону.

От слез не осталось и следа. Как, наверное, и от макияжа.

А на улице нас все еще ждут высокопоставленные гости и, скорее всего, гадают, куда подевались жених с невестой.

К черту этих ублюдков!

К черту весь мир!

Прямо сейчас мне очень сильно нужен мой муж.

Внутри меня.

Лев пристраивается у входа. Размазывает головкой мое возбуждение, а потом врывается на полную длину, заставляя задохнуться от резкого, жесткого вторжения.

Вскрикиваю, и глаза сами собой закрываются.

Лев дергает мой подбородок, и наши языки сплетаются в диком танце.

Муж трахает меня. Быстро, рвано, словно сорвался с цепи.

Я пытаюсь кричать, но Лев затыкает мне рот сначала своим языком. А потом накрывает губы ладонью, второй продолжая сминать попку, пока долбится в меня на бешеной скорости.

Внутри меня пожар. Нет, даже не так. Пожарище.

По венам несется кипящая лава, выжигая все, что было до этого. А сразу за ней течет Лев. Проникает в мою кровь, меняет ее состав, то охлаждая, то заставляя бурлить от высоких температур.

Жестко. Еще жестче.

Дико. Рвано. По-звериному.

Он никогда еще так не брал меня.

Да, было страстно и жадно. Но так – никогда. Как будто мы не поцелуем скрепляли клятвы. Не словами. Нет. Мы скрепляем их именно этим диким актом. Лев буквально вколачивает в меня свою, а я поглощаю без остатка, сходя с ума от того, что все это происходит на каком-то уровне, который не увидеть глазами и не услышать ушами.

– Люблю. Тебя, – между толчками будто выплевывает Лев. С яростью, со страстью. Полностью открыт. Оголен передо мной. Душой и телом.

– Я люблю тебя, – выдыхаю хрипло в его губы и жестко взлетаю.

Меня колотит, как в припадке.

Это катарсис, я знаю.

Потом будет знобить. А после я захочу никуда не выходить из этой комнаты, в которой пахнет скандалом, обещаниями, сексом и нами. Теми нами, которые отрезают свое прошлое ради того, чтобы строить будущее.

Лев догоняет меня через несколько особенно яростных толчков и упирается своим лбом в мой.

Мы оба тяжело дышим. Как мое сердце еще не взорвалось от такого частого ритма, я просто не знаю.

Кладу руку на грудь мужа и чувствуя под пальцами такое же быстрое, хаотичное биение.

– Никогда во мне не сомневайся, – хрипло произносит муж, и наши взгляды сталкиваются.

– Больше не буду. Никогда.

– Ты единственный человек в этом мире, ради которого я переверну его с ног на голову. Единственный, слышала?

– Я люблю тебя, – повторяю тихо и нежно касаюсь своими губ мужа. – Но распорядитель нас сейчас четвертует. Или пришлет твою же армию проверить, не убила ли тебя счастливая невеста, – хихикаю я.

Лев чуть отстраняется и снова поднимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Так что? Отменяем свадьбу? – он спрашивает совершенно серьезно, но я вижу, что забавляется. В глазах уже пляшут озорные огоньки. – Или надо еще раз трахнуь тебя, а потом обессиленную пронести по проходу до свадебной арки?

Я хихикаю.

– Нет, не надо, – качаю головой. – Сейчас меня надо только поставить на ноги и позвать стилиста, потому что я испортила ее труды.

– Ты выглядишь великолепно, – говорит мой муж.

– Ну да. Особенно хорошо, наверное, смотрится потекшая тушь.

– Плевать. Красивее, чем сегодня, ты еще не была.

Лев ставит меня на дрожащие ноги, и мы приводим себя в порядок. Он еще пару раз чмокает меня в губы и идет звать стилиста, а я скрываюсь в ванной, чтобы сделать свои маленькие дела и удостовериться, что наше с мужем удовольствие не стекает по моим ногам.

– О, боже! – восклицает Настя, войдя в комнату и посмотрев на меня.

Она прижимает к груди свой немаленький чемоданчик с косметикой и смотрит на меня, вытаращив глаза. Я знаю, что она видит. Совершенно счастливую, но невероятно растерзанную невесту с потекшей тушью, съеденной помадой и черными дорожками на идеально нанесенном тоне.

– Этого будет мало, – бормочет она и, выглянув в коридор, затаскивает еще один косметический чемодан, но побольше и на колесах. – Хорошо, хоть прическа в порядке. Что произошло? – спрашивает она, усаживая меня в кресло и все же поправляя пару прядей и фиксируя их лаком.

В это же время в комнату влетает горничная с веником, совком, ведром и ручным пылесосом. Она молча начинает собирать в ведро осколки вазы, цветы и пару статуэток, слетевших с комода.

– Немного перенервничала перед церемонией, – бросаю спокойно и смотрю в свои светящиеся глаза в отражении зеркала. – Настя, времени очень мало, так что давай без изысков, просто подкрась, этого будет достаточно.

Быстро не получилось, хотя стилист очень старалась. Мы управились за полчаса. Каждые десять минут в комнату заглядывала распорядительница свадьбы с вопросом “Закончили?” и, получив отрицательный ответ, испарялась. Когда она заходит в третий раз, я уже направляюсь к двери на выход.

– Отлично, – только выдыхает она и опять скрывается.

Я подхожу к распахнутым дверям, ведущим на улицу.

Небольшой ветер колышет тонкую занавеску, через которую я практически не вижу, что происходит на улице.

Я чувствую внутреннюю дрожь. Надо сделать это. В конце концов, эта церемония – только формальность.

Наконец тюль раздвигают, и я выхожу на улицу, крепко сжимая небольшой букет белых роз.