Глава 47

– Детскую будете в голубой красить? – спрашивает меня свекровь, когда мы устраиваемся в гостиной для вечернего чаепития.

– Я подумывала о каком-то нейтральном цвете. Все равно малыша потом отселять в более просторную комнату. Вдруг второго надумаем? – улыбаюсь.

– Разумно, – кивает она. – Нина, если в чем-то нужна помощь, обращайся. Я с радостью помогу.

– Спасибо, Ольга Сергеевна.

– И, надеюсь, первое время ты позволишь помочь с малышом.

– Я буду благодарна, – киваю.

Когда все завертелось, моя свекровь с младшим сыном вернулись к нам, но скоро она планирует возвращаться в свой дом на побережье. Каждый вечер мы пьем чай в гостиной. Встречаемся за каждым завтраком, иногда даже за обедом. Мне нравится проводить с ней время. Рядом с ней я ощущаю, как будто близких мне людей становится все больше. Правда, и страх потерять их тоже растет. Но с ним я справлюсь, как справляюсь со всем остальным.

В столовую заходит Лев. Он очень уставший и осунувшийся.

Члены Альянса провели на Совете почти двое суток. Без перерывов и связи с внешним миром.

Все это время решалась судьба не только клана Озеровых, но и самого Альянса, остальных кланов и бизнеса в целом.

Вчера утром, перед тем, как Лев отправился в офис Альянса, я сказала ему, что, если вопрос встанет ребром… В смысле, если Гонкур скажет: жизнь моего мужа или бизнес моего отца, я сказала Льву, что готова пожертвовать бизнесом. Чем угодно, только бы мой муж вернулся живым.

Я вскакиваю из-за стола и бросаюсь ко Льву. Он ловит меня в свои объятия. Зарывается носом в мои распущенные волосы и делает долгий, шумный вдох.

– Наконец-то я дома, – говорит негромко.

– Ты выглядишь уставшим.

– Я почти не спал. Так, час вздремнул, и все.

– Как все прошло?

– Не гладко. Но результат порадовал, – добавляет и поднимает голову. – Мы выходим из криминала. Из Альянса вышли. Нет больше Альянса. Сегодня все подписали соглашение. Остался только концерн, и мы входим в совет директоров с почти равными долями.

– Почти? Гонкур отжал себе большую часть?

– Отнюдь. Акции поделены на четыре части по количеству кланов. Две из них в моих руках до достижения совершеннолетия нашим сыном.

– То есть, половина концерна сосредоточена в руках Романовых.

– Пока да. Но наш сын должен будет носить фамилию Озеров.Таковы условия Гонкура. В противном случае часть твоего отца отошла бы Артему Свиридовичу.

– А если будет дочь?

– Значит, сразу за ней должен быть сын, – подмигивает Лев.

– То есть, я должна буду рожать, пока не появится сын? – мои глаза становятся огромными.

– Соглашение подписано на двадцать лет, дальше будет пересмотр. Если, конечно, Артем Свиридович раньше не умрет, и нам не надо будет принимать в совет директоров его преемника.

– Ты голоден?

– Как волк. Но сначала душ. – Лев отстраняется от меня. – Привет, мам.

– Привет, сынок, – ласково улыбается Ольга Сергеевна.

– Я в душ, потом поем и расскажу вам подробности.

Лев уходит, а я даю распоряжение накрыть ему ужин и возвращаюсь к свекрови.

– Не хочешь пойти к нему? – кивает она на выход из столовой.

– Думаю, учитывая такое долгое заседание Совета, меньше всего ему сейчас хочется говорить.

– Не всегда женщина присутствует рядом с мужчиной, чтобы разговаривать, – загадочно улыбается моя свекровь и прячет свою улыбку за изящной чашкой с чаем.

А я прочищаю горло и делаю вид, что этого разговора не было.

Я бы, конечно, с радостью сейчас помчалась за Львом. Но за нашу пока еще недолгую совместную жизнь я поняла, что иногда ему надо немного тишины и пространства. Сейчас именно такой момент, я чувствовала это по его напряженному телу. А если я приду к нему, мы либо начнем разговаривать, либо займемся сексом.

– Как думаете, с криминалом и правда покончено? – спрашиваю.

– Думаю да, – вздыхает свекровь. – Сколько раз я просила Влада выйти из этого. Сколько умоляла закончить кровавые войны. Готова была лишиться всего, только бы над нашей семьей перестали висеть черные тучи. Но он оставался непреклонен. Жесткий был мужчина. Очень любил свою семью, но Альянс считал делом своей жизни. А с таким расстаются неохотно.

– Наверное, очень обидно, когда муж не слышит просьбы.

– Во всем остальном он был идеальным мужем. Но этот вопрос… Влад был слишком принципиален. Я бы даже сказала категоричен. Это был единственный камень преткновения между нами и повод для ссоры. Со временем я перестала просить его об этом. Просто смирилась.

– Лев вырос другим. Да и Платон тоже. Это все ваша заслуга.

– Думаю, просто у них больше здравого рассудка, чем у их отца. Но это понять несложно. Мой муж, твой отец, старший Левин и Гонкур начинали, как тогда говорили, босотой. Поднимались из самых низов. Отец Влада умер, потому что не было денег на лечение. Мужу было всего шестнадцать. Со дня отцовских похорон он дал себе обещание, что больше никогда не встанет перед выбором поесть или купить лекарство кому-то из членов семьи. Так все и завертелось.

– Если смотреть с этой точки зрения, то его можно понять.

– Да его со всех можно понять, но в то же самое время ни с одной.

– Готовы слушать? – произносит Лев, появляясь в столовой.

Он все еще выглядит уставшим, но после душа взгляд немного прояснился, и лицо уже не такое бледное. Он в футболке, пижамных штанах и босиком. Садится за стол, и перед ним тут же ставят горячие блюда.

– Кофе, Лев Владиславович? – спрашивает экономка.

– Спасибо, за двое суток я выпил его литров пять. Так что… что ты пьешь, малыш? – спрашивает он, глядя на меня.

– Зеленый чай с мятой.

– Вот его и несите.

Экономка уходит, а Лев приступает к ужину.

– Половину имущества твоего отца пришлось отдать в концерн, – говорит он, бросая на меня взгляд. – Осталась только корпорация. Правда, без пары подразделений. Но все равно это все будет под нашим контролем. Левин все вернул, а потом я передал в Альянс. Сама организация полностью развалена. Все нелегальные бизнесы закрываются. Это процесс не одного дня, но, думаю, за месяц справимся. Что еще я забыл?

– А условие про сына прописано в соглашении? – интересуюсь. Лев кивает. – То есть, без вариантов.

Он улыбается и качает головой.

– А ты думала мне тут принцесс нарожать и жить спокойно? Семье Романовых нужен наследник, малыш.

– Платон мог бы…

– Нет-нет, – он указывает в мою сторону вилкой. – Не смей снимать с себя ответственность за продолжение нашего рода.

Наконец атмосфера становится легче. Я делаю по-настоящему глубокий и свободный вдох.

Мы пришли в ту точку, к которой стремились.

Я глажу живот и прошу своего малыша родиться мальчиком. А принцесс суровому криминальному авторитету я еще нарожаю.