Глава 11

Лето подходило к концу. Даже здесь, много южнее Такессии начались дожди. Мама долго оттягивала этот визит. Вина тяжким грузом давила на хрупкие плечи. Но сегодня она все-таки решилась.

– Дядя Робер, – тихо прошептала она и ласково погладила белое надгробие.

Они лежали рядом. Эллен и Робер. Надеюсь, где-то там, в чертогах святых, они проводят вечность вместе.

– Спасибо. – Она поднялась с колен.

– Можем идти? – Кивнула.

Робер Белами был одним из немногих в этой странной семье, кто умер естественной смертью. Сердечный приступ. Почти сразу после побега племянницы. Не побега… жестокой расправы…

Я взяла ее под руку и раскрыла большой зонт. Снова пошел дождь.

– Я хочу вернуться в Такессию, мама. – Мы вошли в дом.

– Я поеду с тобой. – Она сняла влажный плащ.

– Фредерик никогда не отпустит тебя.

Нужно ли озвучивать истину?

– Куда? – К нам вышел мсье Премьер. – Куда ты опять убегаешь, Анж?

– В Такессию, – пояснила я, – я возвращаюсь в Такессию.

– Когда? – Замер.

– Я хотела бы отправиться как можно скорее.

– Вам надоела игра в детектива? – Он выгнул бровь. – Вы больше не хотите вывести Дане на чистую воду?

– Тайные службы Саомара не смогли сделать этого за двести лет. Вряд ли это по силам скромной подданной соседнего государства. Мсье Фредерик, неужели никто не заметил странной силы «Бабочки»? И только мадмуазель вон Редлих спустя более чем двадцать лет задает это вопрос.

– Заметили, – ответил Белами, – Нордин тогда были первыми подозреваемыми. За мной было ежедневное наблюдение, но обвинений не последовало. Очень быстро выяснилось, что я не имею к этому отношения.

– Алиби? – уточнила я.

– Верно, – подтвердил Премьер.

– Когда мама покинула Саомар, когда нашли якобы ее тело, вы участвовали в опознании? – Он поморщился. – Кто подписывал протокол?

– Участвовал, – мама сжалась, – только опознать кого-то в груде мяса и крови довольно сложно. А подписывали протокол несколько человек, включая меня. Заверял бумагу Юлиан Лерой.

– Он был на опознании?

– Да, именно он и подтвердил личность Анж. Я тогда мало что понимал и уж точно не опознал бы в этом любимую женщину.

– Я прикажу подать ужин, – сказала мама, – жду вас в столовой.

Мы остались с Фредериком наедине. Стояли и смотрели друг на друга. Он первым прервал молчание:

– В тот зимний месяц, когда началась война, я был с визитом в Такессии. По возвращении домой дворецкий огорошил меня известием о странной гостье моего сына, удивительно похожей на покойную мадам Белами. Элиас отказался говорить. Вас искала полиция, шпионы, частные детективы и все-таки нашли. Нашли записку, в которой вы сообщали вашему другу о том, что отправляетесь на фронт.

– Полагаю, мсье Мегре пережил несколько неприятных минут.

– Возможно. – Он прищурился. – Я приехал на аэродром, но было поздно. Вы уже улетели.

– К чему этот разговор, Ваша Светлость? – устало спросила я.

– Я часто думаю, если бы в тот день я успел остановить вас… – Он снова замолчал.

– Что бы могла изменить эта встреча?

– Ничего, – прикрыл глаза, – пожалуй, вы правы.

– Элиас так и не написал вам? – спросила я через несколько минут тишины.

– Нет, – ответил мужчина, – ни строчки. – Запустила руку в карман длинной темной юбки, пальцы сжали миниатюрные песочные часы.

– Благодарю. – Кивнула и пошла в свою комнату.

Месяц я ежедневно писала и сжигала письма, месяц… почти столько прошло с того дня, как он уехал.

Только какой в этом был смысл?

Я не знала адреса…

Два дня назад я смогла встретиться с мсье Филиппом. Он, мадам Мари и мсье Жак приезжали с визитом в поместье.

– Никогда не думал, что когда-нибудь окажусь за одним столом с Премьером, – шепнул мне мсье Филипп по пути в столовую.

– Никогда не думала, что стану герцогиней Такессии, – улыбнулась я и добавила: – Бесстыдно нарушающей законы прямо на глазах у Премьера герцогиней Такессии. – И мы сели играть в преферанс, который все еще был под запретом.

Фредерик только покачал головой, подошел ко мне и тихо сказал:

– Лишь бы вы улыбались, Мелисент. – Звуки почти чужого имени…

– Мелисент, – вздрогнула. Мама…

– Что-то случилось? – улыбнулась ей.

– Ничего, я лишь хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, – успокоила ее я, – я в порядке.

– Тогда спускайся. Ужин готов.

– Я не голодна, – мама нахмурилась, – я поем у себя, чуть позже.

– Как скажешь, родная, – расстроилась она, а я вошла в свою спальню и села на кровать.

Я не чувствовала себя плохо, я чувствовала себя отвратительно.

Но как счастлива я была этому недомоганию.

Я была беременна. Именно поэтому я собиралась покинуть Саомар, именно поэтому идея охоты на Дане была забыта.

Верх безрассудства. Неоправданный риск.

Положила руку на абсолютно плоский живот.

«Роланд что-нибудь придумает», – улыбнулась я.

И я, и Элиас – мы оба были Нордин. Вероятно, нашему союзу не требовалось одобрения хранителя рода.

«Если бы можно было вернуть время назад», – посмотрела на свои руки.

Стоило ли так отчаянно сопротивляться собственным чувствам?

У Нордин не бывает выродков…

Слуга принес ужин. От запаха меня замутило.

– Спасибо, – поблагодарила мужчину, как его зовут?

Впрочем, какое это имеет значение?

Где ты сейчас, Элиас?

Вытянулась на постели и закрыла глаза. Все прелести нового положения. Нестерпимо тянуло в сон.

Кто-то лег рядом. От веса чужого тела прогнулась перина.

– Прости, я тебя разбудил. – Он погладил меня по щеке.

Прижала чуть шершавую ладонь к губам.

– Если ты сон, то я не хочу просыпаться…

– Нет, Ника, – ласково улыбнулся, – я не сон. Вставай, нас ждут в храме.

– Хорошо.

– Я удивлен. – Он подал мне плащ. – Ни одного довода против?

– Нет, Элиас, – покачала головой, подошла и прижалась крепко, всем телом, – ни единого.

– Тогда пойдем?

– Пойдем. – Взялись за руки.

Бросила взгляд на часы. Почти полночь.

– Сколько же ты заплатил храму? – Сжал руку сильней.

– Разве это имеет значение? – Согласно кивнула.

Не имеет…

– Тш, – он прижал палец к губам, – разбудишь дом.

Мы вышли на задний двор через маленькую дверь на кухне. У машины ждали Тео и Лиам.

Они сели впереди, мы с Элиасом сзади.

Я смотрела на любимого мужчину и думала…

Как же долго я боролась с собой, проиграла и… выиграла?

Улыбнулась и потянулась к красиво очерченным губам.

– Значит, я зря проделал такой долгий путь? – выдохнул Элиас.

– Какой путь?

– Я был у Роланда, Ника.

– Зачем? – удивилась я. – Что ты забыл в Такессии?

– В Такессии я забыл брата, – засмеялся он, – я близнец Роланда, Меланика. Фредерик никогда не был женат. Ты прожила с ним пять лет под одной крышей, неужели ты не замечала нашего сходства?

– Замечала… – заново вгляделась в любимые черты, – только такой простой ответ не приходил мне в голову…

Чувствовала ли я радость, сделало ли меня это знание счастливей?

Наверное… позже…

Полчаса назад, когда я открыла глаза и увидела его рядом – именно тогда был, пожалуй, самый счастливый миг в моей жизни…

– Как ты узнал? Как ты догадался отправиться на север? – Откинулся на сиденье.

– В тот день, когда вы говорили с отцом, помнишь, он сказал тебе, что наш брак возможен?

– Помню, – сжала кулаки, – на следующий день после твоего отъезда я спросила, что он имел в виду.

– И что же он ответил?

– Он ответил, что юридически мы не являемся родственниками.

– Мне он сказал то же самое, – я недоуменно посмотрела на него, – да, я вернулся вечером и задал этот вопрос. «Юридически возможен», – сказал отец. Я добавила, что давно вижу ирбиса.

– Ирбис, верно, согласен с буквой закона? – Горький смешок.

– Он отказался комментировать этот вопрос, первый раз Премьер не нашелся что ответить. И я предупредил, что поеду в Такессию за ответом, раз его не дает отец. – Он ненадолго замолчал.

– До войны, до того момента, как я ослушался и уехал на фронт, мы были близки. Я доверял ему во всем, он всегда поддерживал меня, советовал, наставлял… я знаю каждый его взгляд, знаю, что означает поворот головы, каждое движение. Он испугался, Ника. Он испугался, когда я сказал о Такессии.

– Отговаривал?

– Наоборот, бросил что-то равнодушно. Что-то о пустой трате времени. Именно это и насторожило меня. А потом, уже за рулем автомобиля, по дороге к столице я понял, почему он мог что-то умолчать. Союз с Норд-Адером, – подняла бровь, – ему нужен мой брак с Агатой. Ведь для того, чтобы жениться на твоей матери, он расторгнет помолвку со старшей дочерью герцога и лишится столь необходимой поддержки.

– Ты прав, – согласилась я.

– Меня всегда удивляло, почему в доме Белами нет портрета моей матери. «Она не любила позировать», – довольно странная особенность для аристократки. Да и ее имя. Мари – это южное имя, знаешь, как оно звучит по-такессийски?

– Знаю… – переплели пальцы, – Марит… но зачем? Зачем нужно было разделять вас?

– Вест-Адер остался без наследника – твоя мать сбежала, инсценировав смерть. Рождение однополых близнецов в королевской семье – это неизбежная борьба за власть. После гибели принцессы Эрик и Фредерик решили обе проблемы, отдав меня Белами. Покушения не прекращались, это был еще один шанс выжить, разделив нас. У Нордин могут быть дети только от одной женщины, Роланд ведь говорил тебе о даре?

– Говорил, – кивнула, – он сказал, что мы второй случай.

– Про первый ты, конечно, не спросила?

– Нет, – счастливо засмеялась я. – Расскажи.

– Святая Амелия и святой Франциск, – объяснил любимый мужчина, – первый и единственный случай в нашем роду… легенда, – поцеловал мою руку.

Машина остановилась у маленькой часовни.

Поездка в автомобиле вызвала очередной приступ тошноты. Не успела отойти, спазм настигнул прямо на выходе из салона.

– Это ведь то, что я думаю? – Элиас подал мне платок.

– Я же не умею читать мысли, – пожала плечами, не сдержала смешок.

– Это лучший подарок ко дню рождения, – подхватил на руки.

– А как насчет сомнений? – ехидно уточнила я. – Может быть, это не твой подарок?

– Во-первых, сомнений у меня нет. Ты моя пара, – серьезно пояснил Элиас. – И потом, гер Бьерк ежедневно посылает Роланду отчет о каждом твоем шаге. Ты почти месяц не выходишь из поместья, и ты расторгла помолвку с мсье Мегре.

– Туше. – Мы вошли в часовню.

Вернее, Элиас вошел в часовню, со мной на руках.

Меня мутило. Горели ароматические свечи. В моем нынешнем положении это было невыносимо. Я даже не помню, что меня спрашивали, что я отвечала и как Элиас надевал на мой палец скромное кольцо белого золота.

– Все, что удалось купить ночью, – он развел руками, – я не стал будить Фредерика с требованием отдать мне фамильное кольцо Белами, – снова засмеялась, – заберу утром.

– Хорошо.

Легкий поцелуй в висок. Наши подписи в толстом журнале. Элиас забирает документы. Тео и Лиам довольно улыбаются.

– Поздравляю, фрекен, – Тео ласково обнимает меня, Лиам целует руку.

Безграничное счастье на выходе из храма…

Чему я радовалась больше? Тому, что вышла замуж за любимого человека, или свежему осеннему воздуху?

– Как тебя встретил Роланд? – спросила я по дороге в поместье. – Он знал, о том, кто вы друг другу?

– Нет, не знал. Он был… удивлен.

– Представляю. – Прижалась.

Ближе, как можно ближе.

Чувствовать его запах, тепло его тела, силу, уверенность. Защищенность…

– Уже на выходе из самолета начались недоразумения. Мне не просто кланялись, мне кричали «Нордин»!

– Знакомо, – поддакнула я.

– В резиденции гвардейцы немного растерялись. Началась паника. Потом на крыльцо вышел военный, адмирал флота, как я узнал позже. Гер Юхан, кажется. Невероятный мужчина, совершенно невозмутимый, знаешь его?

– Знаю, – засмеялась, – я звала его «Кремень».

– Кремень? – повторил Элиас. – Да, ему подходит. Он отвел меня к Роланду. Роланд тоже был немного удивлен. Особенно когда я поздоровался с Серебряным и принялся трепать твое животное.

– Представляю. – Он посмотрел на меня. Замолчали.

Зелень глаз, счастливые улыбки. Снова сжала часы.

Нет больше времени… и пространства тоже нет.

Мы идеально сложенные кусочки головоломки.

Это больше, чем любовь…

Машина остановилась. Вышли. Элиас подхватил меня на руки. Обняла его за шею. Снова маленькая дверь в кухню, пустой дом. Стук его сердца.

Моя спальня, кажется… или его?

Странная свадебная ночь… чего ждать от столь странной пары?

Я смотрела на него и улыбалась, а Элиас неторопливо перебирал мои волосы.

Больно, как же больно просыпаться… открыть глаза – и никого рядом…

Одна, опять одна… сладкое безумие, прошу, не отступай.

Пусть это фантом, пусть его буду видеть только я, только останься со мной, дай мне его видеть…

– Ты ведь уже не спишь, – ласковый шепот. – Почему не открываешь глаза?

– Мне страшно, – смахнула слезинку, – я боюсь, что тебя нет…

– Моя ледяная принцесса, – поцеловал мокрые веки, – с каких это пор ты стала такой трусихой? – Шутливо толкнула его в грудь.

– Я никогда не переставала ею быть, – скорчил смешную гримасу, – я это тщательно скрывала.

– Талант, – согласился Элиас, – пойдем на завтрак, объявим родителям радостную весть. – Сталь в голосе.

Первое утро вместе. Не очень-то романтичное утро. Тошнота, головокружение и нежность. Подает полотенце, выбирает платье, обувает, стоя на коленях, и целует, целует мои руки.

Мы вышли из спальни вместе. Молоденькая горничная, не помню имени, удивленно ойкнула при виде нас, потом опомнилась и куда-то побежала, на кухню, наверное. Сплетничать, немного новостей в скучной размеренной жизни большого поместья.

– Доброе утро, отец! – громко поздоровался Элиас.

– Здравствуй, Элиас, – спокойно ответил Фредерик, а потом заметил, что мы держались за руки.

– У нас с мадмуазель вон Редлих прекрасная новость!

– И какая же? – равнодушно спросил Премьер. – Вы решили разорвать отношения с мадмуазель Сусс столь деликатным способом? Объявить о помолвке не дожидаясь положенных шести месяцев? Не слишком красивый поступок.

– О нет, мсье Премьер, – ответила я за Элиаса. – Мы не помолвлены с вашим сыном, – пристально посмотрела в его глаза и добавила, наслаждаясь словами: – Мы женаты. – Застыл. Всего на миг. Ему хватило доли секунды для того, чтобы взять себя в руки.

– Поздравляю! – широко улыбнулся Фредерик.

– С чем? – вошла в столовую мама.

– Наши дети женаты, мадам Дюран. Чудесная новость, не правда ли? – Мама побледнела.

– Ваши дети, мсье? – протянула я. – То есть вы даже не удосужились сказать любимой, по вашим словам, женщине о том, что Элиас не ваш сын? Браво, мсье Премьер! Вы достойны восхищения!

– Достаточно, – отрезал Элиас. – Мы покинем Саомар как можно быстрее. Я не желаю здесь оставаться, да и земли моей супруги давно нуждаются в присмотре.

– Задержитесь на день, – бросил Фредерик, – Сид-Адер празднует именины, герцогиня вон Редлих приглашена в первую очередь по политическим причинам. Вы ведь не хотите выставить свою страну и своего короля в неблаговидном свете? Если вы откажетесь, будет скандал.

– Поздравляю, родная, – мама обняла меня и вымученно улыбнулась Элиасу: – Будьте счастливы!

– Спасибо, – ответил мой муж. – Хорошо, – Элиас сжал мою руку и продолжил, глядя на отца. – Мы останемся на день. По политическим причинам.

– Благодарю, – ответил Фредерик. – Прошу к столу.

– Я поем у себя, – сказала мама, – прошу простить меня.

Она пошла к выходу и слегка пошатнулась. Удержалась, схватилась за ручку двери.

– Я оставлю вас, – Фредерик слегка поклонился нам. – Будьте счастливы, – повторил он мамины слова, – будьте счастливы, хотя бы вы.

– Будем… – прошептала я ему в спину, – мы будем счастливы, мсье Премьер…

Элиас снова прижал меня к груди.

– Выпьешь чаю?

– Да, – согласилась я, – а еще лучше кофе…

– Может быть, все-таки поешь? – спросила я Элиаса.

– Тогда придется отпустить тебя…

Завтрака у нас тоже не вышло. Чашка черного кофе, и я у него на руках.

– Не отпускай, – поцеловала в краешек рта.

– Не отпущу… – Одно на двоих дыхание. Кто-то зашел в столовую, засмеялся, закрыл дверь.

«Тео», – поняла я и прервала поцелуй.

– Кто, кроме Фредерика, знал о том, что у принцессы была двойня?

– Эрик, ты знаешь, его застрелили в первый год войны, и старый дворцовый лекарь. Он-то и рассказал нам правду.

– Значит, ты старше, чем указано в метрике? – улыбнулась я.

– Ненамного. Я родился летом, а не в конце зимы, как указано в документах, – снова легкий поцелуй, – тебе легче? Не тошнит?

– Легче, не тошнит, – улыбнулась я.

Мы вернулись в спальню.

И все же мы были странной парой. У нас не было помолвки, не было пышной свадьбы, нашу первую ночь нельзя было назвать страстной.

Но первое наше утро было чудесным.

– Давид Лерой и его отец – они Дане, Элиас, – я провела рукой по идеальной спине, слегка касаясь светлой кожи пальцами, – и я дважды видела волка во сне.

– Иди ко мне. – Он привстал и обнял меня. – Я сломал твое упрямство. – Я засмеялась, уткнувшись в его плечо. – Уж с парочкой выживших из ума наследников Дане я как-нибудь справлюсь. Веришь?

– Верю, – серебро коротких светлых волос.

Годы одиночества… короткий миг счастья…

Я больше не хочу быть сильной.

– Мы должны присутствовать; к сожалению, отец прав. Утроим охрану и постараемся уехать раньше.

– К сожалению, – кивнула, – мы и так нарушили все возможные правила приличия.

– Пять лет, Ника, – ладонью накрыл мой живот, – нам это простительно.