Глава 4. Чудесный корабль

Старший принц Эндерский – тот самый, чьи глаза отличались голубизной, а волосы белым пеплом, свистнул и махнул рукой, чтобы к братьям присоединились товарищи. Из толпы у ворот отделилось несколько парней. Они побежали в нашу сторону. Я с благодарностью улыбнулась близнецам. Мне не придется несколько раз возвращаться за багажом и самой таскать тяжелые вещи.

Чтобы не запутаться, как зовут светленького близнеца, а как темненького, я отметила для себя, что имена им дали в алфавитном порядке. Видимо, с намеком на первенство рождения. А и Б – Альвин и Брэдфорд.

Комната номер пятьдесят один не разочаровала. Хоть и была она заполнена старым хламом, оказалась просторной и светлой. Парни сразу оценили обстановку и быстро определились, что мне пригодится, а что следует отнести в дальний угол. Я оставила только кровать, шкаф и стол со стулом, порадовавшись, что мама приказала сунуть в багаж постельное белье.

– Как вы думаете, мне позволят нанять людей из города? Я бы привела комнату в порядок.

– Иди к ректору, – посоветовали мне. – Если возьмешь расходы на себя, то он будет только рад.

У меня было достаточно средств, чтобы оплатить работников, которые вытащили бы из мансарды старый хлам. Несмотря на то, что помещение использовалось для складирования старой мебели, оно не требовало ремонта. Всего–то и нужно повесить на окна занавески, а на стены гобелены, чтобы сделать комнату обжитой. Пара женщин отмоет стекла и полы, а ковер от угла до угла создаст привычный уют.

– Вот увидите, мы еще будем ей завидовать, – сказал кто–то из парней, когда я поделилась планами. Самим им приходилось жить по двое, а то и по четверо в комнате в зависимости от статуса.

Все складывалось не так плохо.

Через час мы уже шли толпой в город, раскинувшийся у подножия холма, на котором стояла академия. Небольшой, чистенький, беленький. За частоколами осенние цветы, жители улыбающиеся. Видно, что студенты не доставляли им хлопот. Наоборот. Академия являлась источником дохода, поэтому трактиры и постоялые дворы встречались чуть ли не на каждом шагу. Высокая конкуренция заставляла хозяев заведений изощряться.

Вывески, зазывалы, причудливый названия – все служило тому, чтобы завлечь щедрого клиента. Я представляю, как лилось вино в дни студенческого загула. Интересно, а родители, отдавшие своих отпрысков в ежовые рукавицы герцога Гизберга, догадываются, как весело здесь проводится свободное время? Или ректор выпускает своих птенцов так редко, что они срываются в город только по праздникам?

По пути нам встречались другие группы студентов. Они весело переговаривались, называя трактиры, где проведут вечер. Пытались заманить наших, но у парней моей компании глаза горели увидеть новый трактир.

– Да бросьте! Чтобы с толком провестив вечер, нет лучше «Счастливой Бетти», – зазывал нас очередной весельчак.

Здоровенный парень с раскосыми глазами. Явно восточный тип. Руки молоты. Темные волосы коротко стрижены. Когда Брэдфорд шепнул мне, что это сын владыки Батурии, я посмотрела на него с интересом. Этот батуриец был одним из тех, с кем мне предстояло сблизиться. С такими кулаками место на Боевом факультете, а не на лекарском. Его проще было представить с полуторным мечом, чем со скальпелем.

– Не получится, Хечган, с нами дама, – кивнул на меня старший близнец. – Ей у Бетти будет скучно. Мы в «Сундук».

– Что еще за трактир? – Хечган прошелся по мне ощупывающим взглядом.

– Новый. Одно название чего стоит! – младший близнец держался рядом со мной, словно взял надо мной опеку. – «Пиратский сундук».

– Ром, солонина? – скривился батуриец.

– Разве слово «ром» тебя совсем не прельщает? – Альвин подвигал бровями.

– Я с вами. Посмотрим, что за «Сундук».

Присоединение Хечгана к нам парни встретили радостными возгласами. Как я поняла, они тесно общались между собой, если не дружили.

Итак, из шести наследников, к кому я должна приблизиться, чтобы понять, чьи семьи замешены в смерти моего отца, в первый же день проявились трое. Два близнеца из Эндера и батуриец. Осталось познакомиться с принцами из Вестерии, Кадейры и Хортынских земель.

Почему я была уверена, что среди них есть тот, из–за кого оборвали жизнь короля Гаттары? Ответ простой. Под подкладкой сюртука моего отца было найдено письмо, которое он только намеревался отправить и еще не успел написать имя адресата. Я выучила его наизусть.

«Дорогой друг!

Как ты и предполагал, проклятие существует. Да, я тоже обратил внимание, что в течение пяти лет после возвращение эльфов, у всех монарших особ, присутствующих при открытии Врат, родились дети. Мы сочли это за благо, дарованное нам за покаяние. Но Провидица подтвердила, что вместе с младенцами в наш мир пришла Тьма.

Кто из них станет Царем и погубит остальных, нам еще предстоит выяснить, но будь, пожалуйста, осторожен в своих высказываниях. Как бы не привлечь к себе внимание. Тьма коварна и затуманивает головы даже самым светлым умам. А уж если речь идет о собственным отпрыске, то она ни перед чем не остановится».

Я слышала историю спасения эльфов, начало которой положила девочка–сирота, учившаяся в Вышке. При прохождении испытаний в Колодце Познаний, она узнала, что сможет открыть Врата, за которыми томился ее народ. Для этого ей предстояло собрать шесть камней. Их принесли наследники тех королей, которые из зависти прокляли эльфов.

Когда люди леса вдруг начали умирать, их жрица нашла выход. Она увела оставшихся в живых во Тьму, где им пришлось тысячу лет ждать освобождения. Никто не помнил, а может, и не знал условий договора, поэтому сочли, что Тьма взяла плату за «постой» жизнью жрицы. Но после обнаруженного у отца письма, я поняла, что Тьма запросила гораздо больше.

Под подозрением оказались отпрыски всех королей, присутствующих при открытии Врат. Шесть принцев и одна единственная принцесса родились друг за другом, поэтому я и себя не вычеркнула из списка «поцелованных» Тьмой. А вдруг это я – Зло?

Письмо было до того секретным, что отец лично зашил его под подкладку. Когда меня обнаружили рядом с его телом, всю в крови и с ножом в руке, сразу обратили внимание, что карманы сюртука короля были вывернуты. Это как раз и дало моей маме уверенность, что я не виновата. Зачем мне его обыскивать? Да, у нас были сложные отношения, подростком я бунтовала, за что король и приказал отослать меня в закрытый пансион. Но за это дети не убивают отцов.

Смерть монарха Гаттары избавила меня от ссылки в монастырскую школу, но не избавила от клейма отцеубийцы. Мама своей властью остановила расследование. Взяла клятву с каждого, кто участвовал в деле, и обещала казнить любого, кто заикнется о моей вине. Она позволила мне вырасти в любви, но не смогла вытравить желания узнать истину.

Однажды я взойду на престол. И я не хочу, чтобы за моей спиной шептались. Как бы мы ни скрывали истинную причину смерти Джеральда Первого, найдутся такие, кто запустит смуту под флагом «Свергнем убийцу короля».

На свет вытащат все доказательства моей вины, что мы так тщательно скрывали, и меня просто снесут. Побочные королевские ветви только и ждут, чтобы захватить власть в Гаттаре. Притихли до поры до времени, но я знаю, стоит маме ослабнуть и заикнуться о передаче короны наследнице, как они поднимут головы.

Занятая размышлениями я отвлеклась, поэтому не сразу увидела харчевню, к которой мы направлялись. Восторженные крики моих спутников заставили выплыть из воспоминаний и замереть. От переполнявших меня эмоций я захлопала в ладоши.

Длинную улицу венчал корабль. Самый настоящий, с парусами, хлопающими на ветру. Если бы здесь протекала река или рядом находилось море, то я решила бы, что шхуна просто стоит на якоре, но нет.

Местность графства Индел, по которому академия получила название, располагалась вдали от водных путей. В рельефе королевства Вестерия преобладали холмы и мелкие речушки, по которым никак не прошел бы парусник с командой в сотни голов. Но больший восторг у студентов вызвал развевающийся на мачте черный флаг с перекрещивающимися саблями – эмблемой пиратства.

Остаток пути до трактира мы пробежали, столь велико было желание посмотреть на это чудо вблизи.

– И когда он успел здесь появиться? – спросил Хечган, которого между собой парни звали Хеч. – Вчера еще его здесь не было!

– Магия! – весело откликнулся старший близнец. – Неужели не слышал об амулете, превращающем большое в малое и наоборот?

– Но тогда хозяин трактира должен быть сказочно богат! – в голосе Хеча слышалось уважение. – Даже мой отец поскупился отвалить эльфам за «Вертекруч» такие деньги. А тут еще сам корабль стоит не меньше. Сколько же надо заработать, чтобы отбить вложения?

– На тебе и заработают. Если трактир и внутри так же хорош, то все наши будут здесь. И из столицы потянутся, – второй близнец поддержал брата.

С этим я была согласна. Охочие до чудес и вкусной еды, только заслышав о новом необычном месте, сорвутся его посмотреть. А тут до столицы два часа неспешной езды на карете.

Перед входом нас встречал колоритный одноглазый шарманщик, у ног которого стоял сундук с прорезью на крышке, но с огромным замком в петлях. Нам следовало бросить туда по монете, чтобы получить разрешение подняться на корабль.

– Не жалейте монет, парни. Каждый оставленный здесь вестер – это кружка пенного эля!

Шарманщик, накручивающий ручку дребезжащего музыкального ящика, оказался картавым, поэтому «паГни» со смехом кидали «вестеГы» в щель, получая взамен треугольный кусочек кожи с цифрой, соответствующей взносу.

Я тоже достала вестер, но не для того, чтобы заплатить за кружку эля. Как я поняла, без платы местной монетой в трактир не попасть, но шарманщик остановил меня.

– Женщины, а особливо красивые, проходят бесплатно! Надеюсь, парни не жмоты и угостят милашку! А если нет, приходи к одноглазому Тому, я сам тебе налью!

Получив от попугая, раздающего «черные метки», чистый кусочек кожи, я поспешила подняться на корабль.

Трактир оказался трехэтажным. Палуба делилась на расположенную на корме кухню и на смотровую площадку. Мои спутники тут же побежали на нос, чтобы обозреть окрестности.

– Смотрите, отсюда видны шпили столицы! А вон наша академия! – с восхищением кричали они и толкали друг друга от избытка чувств, словно дети.

Под палубой, куда вела лестница, раскинулся непосредственно трактир с кряжистыми столами. Вместо стульев тут использовались бочонки, сундуки с плоскими крышками и скамьи. Когда мы спустились, то в глаза сразу бросились стоящие в носовой части бочки – большие и маленькие, в зависимости от хранящегося в них крепкого напитка.

– Ром, эль, вино! – кричал виночерпий, размахивая огромной деревянной кружкой.