Глава 5. Нелетная погода

На следующий день погода испортилась. Солнце едва выглядывало из-за угрюмых низких туч, корабли толпились в бухте, напоминая нахохлившихся птичек, которые прибиваются друг к другу, опасаясь бури. Выглянув в окно, я увидела, что Гримнир сидит в море – он высунул голову из воды и поглядывал по сторонам.

Уж ему-то нипочем никакая гроза, подумала я. По комнате бродил сквозняк – он взялся невесть откуда и не собирался уходить. Ветер выл и царапался в стены, и от вчерашнего ленивого покоя не осталось и следа: летний мир стал мрачным, осенним.

- …да точно тебе говорю, выкинуть надо.

Я на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. В коридоре топтались какие-то люди и, похоже, чувствовали себя неуверенно: уж больно робко переминались с ноги на ногу.

- Ага, выкинуть, - нерешительно откликнулся второй голос. – Так она тебе и далась.

- Ну сучка же! – сказал первый, и я поняла, что речь идет обо мне. Других сучек в замке, судя по всему, не водилось. – Ведь только привезли ее, и уже непогода. Надо, как в старые времена с ведьмами поступали. Сжечь или в море выкинуть.

- Так тебе и дали. Герцог тебя самого выкинет.

- Уж это я не знаю, - не сдавался первый, - да только незачем всякую нечисть тут привечать. Герцог о моей душе не подумает…

Послышались тяжелые шаги, и разговоры стихли.

- Что, огольцы, ведете разговоры не по разуму? – промолвил Никос. Я невольно вздохнула с облегчением: появление коменданта меня успокоило.

- Никак нет, господин Никос, - расстроенно протянули голоса. – Только вы уж сделайте милость, дайте тумаков этой… А то буря собирается, а вдруг как тогда?

- Не умничай, Харракеш, - посоветовал Никос, и я услышала звяканье ключей. – Все, свободны. Как тогда не будет.

Говорившие пошагали прочь, должно быть, с трудом скрывая радость, а в замке заворочался ключ. Вошедший комендант выглядел мрачным и суровым, а его рыжие волосы были всклокочены.

- Зачем вы это сделали, Полина? – процедил он.

- А что я сделала? – почему-то я очень испугалась, словно меня застукали на месте преступления.

- Обманули меня, сказав, что вы не наследница бури, - ответил Никос и ткнул пальцем в сторону окна, за которым стремительно вырастала грозовая туча. – Вчера вы сказали, что не умеете колдовать, а сегодня приходит шторм. Из ниоткуда!

Комендант не был мрачным – он пребывал в ярости. Мне захотелось стать маленькой-маленькой и забиться в какую-нибудь щель. Я с трудом могла побороть желание закрыться руками от его свирепого взгляда.

- Клянусь, я тут не при чем, - горячо проговорила я. – Никос, ну поверьте! Вы же знаете, что на Земле нет колдовства! Во мне нет никаких способностей!

- А откуда шторм?

Словно в подтверждение вопроса снаружи мрачно и раскатисто забормотал гром – пока еще далекий, он уверенно приближался. Черные брюха туч навалились на острова, и комнату заволокло тоскливым сумраком.

Мне стало не по себе. Очень не по себе.

- Я не знаю, Никос, - промолвила я и почти без сил опустилась на край кровати. Я вспомнила, как на следующий день после моего приезда в замок принца Герберта погода испортилась точно так же.

Возможно, это было обычное совпадение. Но сейчас, когда рядом разворачивался шторм, меня медленно, но верно охватывала какая-то первобытная жуть.

- Вы наследница бури, - проговорил Никос, словно сплюнул. Словно слова были до невозможности гадкими.

- Я не имею к этому отношения, - жалобно пролепетала я, прекрасно понимая, что Никос верит не моим словам, а собственным глазам. Однако он некоторое время стоял молча, хмуро глядя куда-то мимо меня, а затем спросил:

- Твой муж выходил на связь?

Я кивнула. Наверняка комендант знал правильный ответ.

- Он вытащит нас?

- Да, - промолвила я. – Ну то есть… он сказал, что придет за мной. А я рассказала ему о нас. О том, откуда мы.

Никос нервно улыбнулся одной стороной рта.

- Убирай этот шторм, - произнес он. – Я не знаю, как ты это сделаешь. Но убирай.

- Послушай, - медленно начала я. Понимание ситуации пробивалось постепенно, но неотвратимо. – Когда ты попал сюда… Вспомни, пожалуйста, с тебя счищали магическую пыль?

Никос недоуменно посмотрел на меня. Левая бровь коменданта вопросительно изогнулась. Я только теперь заметила, что мы с ним перешли на «ты».

Ах, Альмир! Ах, ты, сукин сын!

- Нет, - уверенно ответил комендант. – С меня никакой пыли не счищали. Это абсолютно точно. Я вышел на крошечный хутор, там никто и не слыхивал ни о какой пыли.

- Смотри, что получается, - я говорила по-прежнему медленно, пытаясь проговорить вслух ту логическую цепочку, которая сейчас проступала в сознании. – При переходе между мирами человека облепляет какая-то пыль. Возможно, это что-то вроде адаптации к речи, к воздуху, еде… всему такому. Если эту пыль не удалить, то ты остаешься обычным человеком.

Никос кивнул. Я не сомневалась, что в нем нет ни следа магии. А вот в себе уже не была уверена.

- А если эту пыль счистить, - продолжала я, - то со временем у человека проявятся какие-то способности к колдовству. Альмир знал, что я не наследница бури и решил меня ею сделать. Он так и сказал… Черт возьми! – я стукнула кулаком по ладони. – Никос, он ведь так и сказал: если не счистить пыль, то ты погибнешь! Правильно, меня бы рано или поздно убили, я же не настоящая наследница.

Комендант понимающе качнул головой и, запустив обе руки в шевелюру, нервно потянул вверх рыжие пряди. Гром за стенами бормотал все ближе, все увереннее.

- Тогда пробуй, - твердо произнес Никос. – Сейчас, пробуй. Разгоняй эти тучи. Не знаю, как – но разгоняй.

Я нервно хихикнула, вспомнив известную частушку про разгон облаков. Но Никос моей ухмылки не оценил и вновь махнул рукой в сторону окна.

- Вперед.

Приблизившись к окну, я открыла его и осторожно высунулась наружу. Дождь еще не начался, но гром бормотал прямо над нашими головами, и в воздухе ощущалась душная давящая тяжесть. И что Никос предлагает со всем этим сделать? Махнуть рукой на тучи и сказать: кыш, проклятущие!

Так они меня и послушались.

Но Альмир! Вот уж хитрец так хитрец! Хотя, если он превращает баранов в людей, а драконов в золото, ему ничего не стоит превратить девчонку с Земли в ведьму.

Другой вопрос, как мне теперь из этого выпутываться.

- Тучки небесные, вечные странники, - задумчиво пробормотала я. Второй раз уже слетаются, словно хотят меня защитить. А вдруг непогода действительно призвана спасать наследниц бури от неприятностей? И что, если попробовать притвориться, что у меня нет неприятностей, что все хорошо?

Я представила, что вместо туч передо мной сбились в кучу темные взъерошенные цыплята. Попыталась ощутить любовь и нежность: маленькие мои, пришли меня защитить. А у меня все хорошо, все в порядке, так что идите, поиграйте, побегайте.

- Все хорошо, - сказала я и протянула руку вверх, к низкому темному небу. – Все уже хорошо. Спасибо вам.

Никос сдавленно вскрикнул – я увидела, что над моей раскрытой ладонью завиваются лохматые струйки голубого тумана и медленно утекают к тучам. Если бы комендант не обхватил меня за талию, то от удивления я наверняка бы потеряла равновесие и вывалилась из окна. Туман был похож на растрепанные нити, и, когда он растаял, пошел дождь. Не ливень, в котором не разобрать, где земля, а где небо, а обычный спокойный дождик.

Тучи на глазах теряли тьму, которая их пропитывала. Они медленно расступались, и вот в их истончившейся вате замаячила синева. Гримнир довольно зафыркал внизу и, выбравшись из воды, принялся отряхиваться – должно быть, предвкушал спокойный полет без грозы.

- Эй, кажись, пронесло! – радостно воскликнули откуда-то снизу. Я увидела, что из окна под моей комнатой высунулся мой давний знакомец Маврут. – Ребят, прошла гроза-то!

Комендант осторожно, однако решительно втянул меня в комнату, и я вдруг поняла, что стою на ногах только потому, что он меня держит. Все силы куда-то подевались, а комната медленно поплыла по кругу, постепенно набирая скорость.

- Так, аккуратно, - Никос подхватил меня и перенес на кровать, я закрыла глаза, но ощущение вращения никуда не делось. Должно быть, меня так опустошил разгон облаков – я чувствовала себя так, словно несколько дней кряду разгружала вагоны. Неудивительно, что Альмир тогда потерял сознание – работа наследницы бури не из легких.

Ох, Альмир… Я не могла понять, злюсь ли на него или нет.

- Лежи, - приказал Никос. – Сейчас пришлю тебе поесть, и вина побольше.

В его голосе звучала усталость, и мне это не нравилось.

- Все плохо, да? – спросила я. Никос негромко усмехнулся.

- Даже и не знаю, - признался он, и я услышала шаги: комендант шел к двери. – Отдыхай пока, после разберемся.

Похоже, только это мне и оставалось.

***

Я смогла окончательно прийти в себя только через несколько часов. Никос был прав: вино помогло. Я не ощущала опьянения, зато голова прояснилась, комната постепенно прекратила крутиться, и я сумела подняться на ноги и доковылять до туалета. Кое-как приведя себя в порядок, я перекусила холодной ветчиной и сыром, и стоило мне закончить трапезу, как в замочной скважине заворочался ключ.

Герцог Макшайдер, объявившийся на пороге, выглядел очень довольным жизнью. Полы его дорогого плаща были забрызганы грязью, но, несмотря на время, проведенное в седле, и усталость с дороги, Макшайдер удовлетворенно улыбался.

Будь моя воля, я закатила бы ему пощечину, чтоб смахнуть эту сытую ухмылку. Но делать это в логове моего похитителя было как минимум неразумно.

- Мне уже рассказали про утренний шторм, - сказал он, не утруждая себя приветствиями. – Дорогая Полина, я говорил прежде и повторюсь снова: вы просто потрясающая девушка. И я счастлив, что вы здесь.

Я одарила его хмурым взглядом исподлобья и демонстративно отвернулась.

- Вы неразборчивы в средствах, герцог, - процедила я.

- Я просто привык всегда добиваться желаемого, - Макшайдер расстегнул плащ, бросил его на край кровати и сел рядом со мной. – И если мне нужна наследница бури, то я ее получу. Так или иначе, но получу. Вас никто не обижал? Долетели нормально?

Я фыркнула. Может, его еще и поблагодарить?

- Вы меня похитили, Макшайдер, - процедила я сквозь зубы, вложив в слова все свое презрение. Получилось впечатляюще. – Возможно, вы и добиваетесь, что хотите, но только не в моем случае. Я не собираюсь вам помогать. Что бы вы ни затеяли – не собираюсь.

Герцог вновь одарил меня доброжелательной белозубой улыбкой. Должно быть, местные красавицы при виде этой улыбки выпрыгивали из платьев.

- Полина, вы, конечно, взбалмошная девица, - промолвил Макшайдер. – Но вы не дура и умеете делать выводы. А вывод тут один: вам лучше помогать мне добровольно и без капризов. И тогда ваша жизнь станет легкой и приятной.

Я упрямо смотрела в сторону, не собираясь ничего отвечать.

- Разумеется, вы можете продолжать упрямиться, - продолжал Макшайдер. – С юными девушками это иногда случается, даже с самыми умными. Взгляните, это будет интересно.

Волей-неволей я обернулась к Макшайдеру и увидела, что он протягивает мне брошь. Украшение было старинным: в потемневшей от времени золотой оправе красовался крупный сверкающий камень бархатно-синего цвета. Макшайдер слегка наклонил руку, и в камне заплескались голубые искры света, сделав его похожим на крыло бабочки, которая готовится взлететь.

- Красивое украшение, правда? Посмотрите вглубь.

Я послушно всмотрелась и увидела черную тень, погруженную в синеву. Тень была подвижной и живой, она дрожала и металась, и мне почудилось, что она пытается вырваться. Почему-то она казалась очень знакомой, эта тень.

- И что это? – с демонстративным равнодушием поинтересовалась я.

- Ваш супруг, - ответил Макшайдер. Видимо, выражение моего лица стало настолько красноречивым, что он поспешил объяснить: - После того, как вы отправились в полет на драконе, я использовал одно старинное заклинание, чтобы заточить дорогого Альмира в эту чудесную брошку. В конце концов, нужно нечто, которое заставит вас работать.

Я растерянно смотрела в трепетную синеву камня. Вот, значит, почему Альмир не отправился за мной. Принц послал Вельдмара в погоню, наверняка решив, что мы с Альмиром задали деру. Да мало ли, какой дряни могли придумать Макшайдер и Марика на пару?

Но какова же была сила заклинания, способного поразить колдуна!

На какое-то мгновение я совершенно утратила опору. Но уже привычный гонор вскоре вернулся. Не хватало еще доставлять удовольствие этому белесому франту! Он наверняка хочет вновь выбить меня из колеи и вынудить подчиняться. А раз уж Альмир умудрился выйти со мной на связь из камня, то наверняка придумает, как освободиться.

- Впечатляет, - откликнулась я, стараясь выглядеть равнодушной. – Как вам это удалось?

Победа располагает к многословию и доброте. Пусть Макшайдер говорит, а я послушаю и сделаю выводы.

- Пуккс парализовал его, а остальное было делом техники, - ответил герцог и дружески похлопал меня по запястью. – Ну, ну, Полина! Не надо так волноваться. Вашему драгоценному супругу не больно. Конечно, это не его привычные апартаменты, но и не тюремная камера. Есть запас еды и воды на два дня, а остальное уже зависит от вас.

Я обернулась и посмотрела Макшайдеру в глаза.

- Да мне наплевать, - усмехнулась я. – Меня насильно выдали замуж за чудовище. За человека, который одним своим видом внушает ужас. И вы всерьез рассчитываете, что меня волнует его судьба? Да вы безумец, герцог! Причем отъявленный.

Лицо Макшайдера дрогнуло – это было единственным, что выдало его чувства. И это была победа.

- Не могу поверить, что вам действительно все равно, - задумчиво проговорил он.

- Уж будьте уверены, - холодно откликнулась я.

Макшайдер усмехнулся.

- Даже простая человеческая благодарность? Участие?

- К кому? К человеку, который надо мной надругался?

По лицу герцога скользнула тень. Должно быть, он в красках представил, что именно со мной делал колдун в нашу первую брачную ночь. Расскажи я ему о светляках и разрушенном капище – не поверил бы.

- К человеку, который сделал вас свободной. Поднял из ничтожества на высшие ступени общества.

Я только руками развела.

- И что? Я снова рабыня. Вам ничто не помешало меня похитить. На какой бы ступени я ни стояла, вам это безразлично.

Макшайдер задумчиво подбросил брошку на ладони. Оценивающе посмотрел на меня.

- Что прикажете с этим делать? – осведомился он.

Я пожала плечами.

- Мне все равно. Что хотите, то и делайте. Хоть в море бросьте.

На мгновение взгляд герцога потемнел, затем он поднялся с кровати и, в два шага пройдя комнату, открыл окно и швырнул брошку вниз. Словно завороженная, я медленно поднялась с кровати, но при всем желании не смогла шагнуть к окну. Все во мне в этот миг окаменело, все чувства замерли и, вспыхнув, осыпались пеплом. Мне казалось, что я слышу легкий стук, с которым камень бьется, падая, о скалу – затем послышался плеск, и брошь ушла на дно.

- Как пожелаете, - улыбнулся Макшайдер и закрыл окно. – Знаете, Полина, теперь вы нравитесь мне еще больше.

- Почему? – я постаралась усмехнуться, но ни усмешки, ни равнодушного голоса не получилось.

- Потому что с прагматичными циниками работать намного интереснее, чем с романтическими барышнями, - промолвил герцог. Он был доволен. Он, черт бы его побрал, улыбался. – Мы с вами сработаемся.

Я вдруг поняла, что Макшайдер стоит ко мне вплотную. Вроде бы только что был у окна, и вот он рядом, и свежий запах каких-то духов смешивается с запахом тела и бьет по ноздрям.

Вот и доигрались. Я своими руками уничтожила единственного человека, который мог мне помочь, и осталась одна, без надежды на то, что все еще может измениться к лучшему. Вот и все. Брошь унесет в море, и я никогда ее не найду. А Альмир погибнет мучительной смертью от голода…

Поцелуй герцога обжег губы – беглый, равнодушный, он не имел никакого отношения к чувствам. Он был знаком присвоения чужой собственности, ошейником, который застегнули на моей шее.

- Мы с вами сработаемся, Полина, - улыбнулся Макшайдер и направился к дверям. Я без сил опустилась на кровать и с каким-то печальным опустошением поняла, что даже заплакать не могу. Просто нет сил.

Золотой жук на обручальном кольце едва заметно шевелил крылышками. Глядя на него, я вдруг поняла, что это единственная вещь, которая осталась у меня от Альмира. И что Альмира больше нет. Его унесло в море, и я при всем желании не догоню и не верну его.

И вот тогда и пришли слезы.

***

- А я тебе говорил: не ешь бяку! Бяку фу! Бяку плевать надо, а не жрать. А ты чего?

Укоризненный голос Маврута долетал до меня словно через толстое пуховое одеяло. Я встрепенулась, оторвалась от подушки, промокшей от слез, и бросилась к окну.

- Что ж ты дурак-то такой, а? Ты зачем ее схватил? Это не рыба, это не птица. Это колдунская пакость! Зачем ел? Что ли, мало тебя кормят?

Я высунулась из окна и увидела, что Маврут сидит на краю скалы, а Гримнир распластался по ней хвостищем вниз, умостил огромную голову на камне возле приятеля и тоскливо вздыхал. Время от времени его темное тело вздрагивало, и тогда по окрестностям разносился утробный гул.

Дракона пучило.

- Ох, дурак, - вздыхал Маврут и сочувственно гладил Гримнира по уродливой морде. Тот вздыхал и всхлипывал, словно прекрасно осознавал свою глупость, но ничего не мог с ней поделать. – Вот что ж ты дурак-то такой, прости Господи, на свет народился? Позор на весь мировой океан.

- Что случилось? – крикнула я. Неужели дракон проглотил брошку, выброшенную герцогом? Это же был шанс!

Маврут развел руками.

- Да вот есть тут один балбес из семьи морских драконов, - сказал он и почесал горбатые надбровья Гримнира. Тот снова вздохнул и чуть не расплакался. – Из окошка твоего какая-то синяя дрянь вылетела, а он ее прямо на лету схватил и сожрал. Теперь вот животом мается, бедолага…

Вот тебе и не ест ничего из чужих рук! Я даже рассмеялась от нахлынувшего облегчения. Слава богу! Маврут посмотрел на меня, как на идиотку. Весь его вид так и говорил о слабых умственных способностях сухопутных.

- Это же моя брошка! – воскликнула я и принялась на ходу придумывать объяснение. – Наша семейная ценность! От прабабки еще… Да я уже отчаялась ее найти!

Маврут смерил меня недоверчивым взглядом.

- Где ж она у тебя была? – спросил он. – У тебя ж вон только красная каменюка на шее болталась.

- Где, где… - смутилась я, машинально дотронувшись до подвески, спрятанной под рубашку. – На рифму не бери. Известно, где.

Возникла тяжелая пауза. Мы оба понимали, что выброшенную брошку надо доставать, и оба знали, каким именно мрачным путем она вернется на свет. Гримнир совсем по-человечески вздохнул, и в его животе снова забурчало. Странно: вроде маленькая брошка, наверняка незаметная при его-то габаритах, а бедолага страдает, как будто слона проглотил. Может, во всем виновата магия, окружающая камень?

- Он гадит-то, знаешь, сколько? – хмуро сказал Маврут. – Не передать словами. И не в горшок, а где попало.

Я поежилась. Маврут тоже повел плечами, словно озяб.

- А что же делать? – спросила я. - Брошка мне нужна, я без нее погодой управлять не смогу.

Маврут выразительно хмыкнул. Он прекрасно понимал, что цацку так и так придется доставать. Если я не смогу его уговорить, так потом за дело возьмется герцог. Мало ли, что именно он вышвырнул брошку в море? Потом одумался. И еще неизвестно, кто хуже, Макшайдер или я.

При воспоминании о поцелуе меня снова передернуло. Вот ведь сволочь!

Гримнир вновь издал шумный жалобный вздох. Он словно понимал весь объем случившейся проблемы, искренне нам сочувствовал, но помочь ничем не мог. Сам нуждался в нашей помощи.

- А что мне за это будет? – вдруг поинтересовался Маврут. Я мысленно вздохнула с облегчением. Небольшой опыт работы в продажах подсказывал: если дело свернуло в практическую плоскость, то все получится, как надо.

- Ну, друг сердечный, ты сам видишь, что злата-серебра у меня немного, - пошутила я. Маврут отмахнулся и снова почесал надбровья дракона.

- Больно надо мне твое злато, - буркнул он. – Заколдованное… Руки потом почернеют и отвалятся.

- Как женщина я тебе тоже вряд ли пригожусь, - якобы с сожалением промолвила я. Маврут быстро подергал себя за мочку уха, отгоняя нечистого.

- Пусть с тобой черти знаются, - сказал он. – У вас, колдовок, там с зубами. Господин комендант рассказал, нас остерегая, а он врать не станет.

Я хмыкнула. Надо будет запомнить. Скажу герцогу, что пооткусываю ему самое главное, если решит перейти от поцелуев к более серьезным делам. А Никосу отдельное спасибо – отвадил от меня своих огольцов.

- Ты, друг мой сердешный, не ходи вокруг да около, - посоветовала я. – Говори прямо, чего тебе надо.

Конечно, это было не совсем по правилам продаж, но других вариантов у меня не осталось.

Маврут смущенно покосился куда-то в сторону, помялся и мечтательно произнес:

- Говорят, есть такое заклинание, чтоб девки любили…

Вот оно что! Я едва не расхохоталась.

- Есть! – уверенно воскликнула я. – Есть такое заклинание, и я тебе его даже скажу. Все девки будут падать и сами собой в штабеля укладываться, - Гримнир покосился в мою сторону, и я готова была поклясться, что он вопросительно поднял бровь. – Но это только к человеческим относится, не к драконьим.

Дракон огорченно фыркнул. Ну уж прости, по драконьим барышням я не спец. Я и по человеческим-то отношениям не особо… Что у меня было-то? Антон, который в итоге изменил с какой-то крашеной дурой. Альмира считать не будем. Меня навязали ему на голову, ну и вообще…

Светлячок моего перстня недовольно дернул крылышками, словно намекал, что мне пора перестать валять дурака и взяться уже за дело.

- Ладно, - махнул рукой Маврут. – Только смотри, по-честному!

- Все расскажу! – заверила я. – С тебя брошка, с меня заклинание.

Маврут хмуро посмотрел на меня и сказал:

- Эх, чего ни сделаешь ради любви.

Я была склонна с ним согласиться. Все сделаешь и даже добавишь.

Брошку мне принесли вечером, вместе с привычной порцией рыбы, картошки и квашеной капусты. Завернутая в салфетку, она была подсунута под край тарелки; я нащупала ее и некоторое время не решалась взять. В конце концов, я все-таки вытащила сверток и, развернув салфетку, положила брошь на ладонь.

Она была пуста. Камень удивительной красоты был по-прежнему завораживающим, но в его темно-синей сердцевине царила пустота. Тени Альмира там не было. Камень был мертвым.

Некоторое время я сидела, не шевелясь, пыталась справиться с тяжелым чувством, охватившим меня. Что случилось с колдуном? Где он? На салфетке были нацарапаны какие-то карандашные каракули. Всмотревшись, я прочла: «Пра заклинание незабуть!»

Не забуду. Маврут честно выполнил свою часть сделки, и не его вина, что брошь оказалась пустой.

Не знаю, сколько я так просидела над остывающей едой, сжав в ладони уже бесполезную брошь. Из оцепенения меня вывел стук в шкафу. Я встрепенулась и увидела, что дверца медленно открывается. Вот мелькнуло уже знакомое ветхое тряпье, вот шевельнулись какие-то складки, и из шкафа выступил человек. Взглянув в его бледное осунувшееся лицо, я на миг лишилась дара речи. Я не ожидала, что радость может быть настолько огромной и обжигающей.

- Альмир! – воскликнула я. – Боже мой, Альмир, ты жив!

Я бросилась к нему, обняла и поняла, что никому и никогда не радовалась так сильно. Колдун тоже меня обнял, крепко прижал к себе, и я услышала, как быстро стучит его сердце. От Альмира пахло солью моря, горячим солнцем и чем-то еще, смутно знакомым, но названия я так и не сумела подобрать.

- Как же ты спасся… - прошептала я. В объятиях колдуна было тепло и уютно, было правильно, и больше всего я хотела, чтобы он не размыкал рук.

- Так я и дался, - усмехнулся Альмир. – А ты не плачешь. Молодец, со слезами пора завязывать.

- Тебе так не нравятся женские слезы? – спросила я. Альмир улыбнулся и, выпустив меня из рук, легонько стукнул указательным пальцем по кончику моего носа. Вышло не обидно, а почти ласково.

- Они меня раздражают, - произнес он. – А знаешь, это выглядело очень забавно. То, как ты уламывала того парня ковыряться в драконьих катышках.

Щекам стало горячо-горячо. Я прижала к ним ладони и спросила:

- То есть, ты все видел?

Альмир кивнул. Обойдя меня, он взял тарелку и с аппетитом принялся за еду.

- Разумеется, - ответил колдун, быстро отправляя в рот картошку и капусту. – Я выбрался из камня сразу же, как пришел в себя. Оставил на своем месте теневого двойника и двинулся прямиком сюда.

Альмир продемонстрировал мне обручальное кольцо на безымянном пальце и довольно сообщил:

- Очень полезная штучка получилась. Этакий маячок. Почти не пришлось тратить время на твои поиски.

- Что теперь будем делать? – спросила я. Аппетиту моего мужа можно было позавидовать. Колдун с сожалением заглянул в кувшин и, обнаружив там всего лишь морс, досадливо поморщился.

- Я пока не решил, - признался Альмир. – Но в любом случае душке Юргену не понравится мой план.

Я поежилась и вдруг подумала, что если Альмир наблюдал за моим разговором с Маврутом, то наверняка видел и герцога, и тот поцелуй. На мгновение мне стало очень стыдно, словно колдун застал меня за чем-то скверным.

- А что он задумал? – поинтересовалась я и сразу же воскликнула: - Альмир, я же становлюсь наследницей! Умею управлять погодой уже по-настоящему! Ну не то что бы умею, но у меня получилось разогнать тучи!

Мне захотелось добавить пару слов покрепче, по поводу приснопамятного снятия магической пыли, но Альмир предупреждающе вскинул руку, и я сочла за лучшее умолкнуть.

- Замечательно, Полина, - произнес он. – Я не думал, что все произойдет настолько быстро… это действительно уникальный опыт.

Опыт? Вот, значит, как! Превращаем баранов в людей, людей в золото, а землянок – в колдуний. Действительно, замечательно. На мгновение я ощутила себя крысой, которую пристально рассматривает какой-то безумный ученый и примеривается, какую заразу вколоть ей в очередной раз.

Мне стало противно.

- Зачем ты это сделал? – спросила я, уже понимая, каким будет ответ. Альмир довольно отодвинул тарелку, сыто ухмыльнулся.

- От тебя так и сыпало магической пылью, - ответил он, оценивающе глядя на меня. – Я читал в древних гримуарах о том, что пыль, определенным способом оставленная на человеке, влияет на зарождение и развитие колдовских способностей. Грешно было не испытать.

Должно быть, именно поэтому он и не стал смахивать пыль с моей спины. Альмир одарил меня очаровательной улыбкой и произнес:

- Уж таков я по натуре. Практик и экспериментатор.

Я устало покачала головой. В самом деле, чего я ожидала? Что человек, который всем внушает ужас на грани паники, упустит такой случай?

- Понятно, - откликнулась я. – Так что же задумал герцог?

Во взгляде Альмира появилось что-то, похожее на уважение. Похоже, он оценил то, что я посмотрела на сложную ситуацию прагматично.

- Похоже, дорогой Юрген решил подвинуть престол моего короля-отца, - произнес Альмир. – В стране очень неспокойно, Полина. Сегодня, когда стемнеет, мы отправимся в столицу.

У меня на языке прыгала добрая сотня вопросов, и самый нетерпеливый выпрыгнул первым:

- Почему ты не сказал мне правду? Ведь отряд Вельдмара ищет не меня, а нас с тобой.

- Нас, - задумчиво откликнулся Альмир. – Я не хотел, чтоб ты тут натворила дел в одиночку. А нас действительно ищут, и я очень не хочу, чтоб нас с тобой нашли.

- Вас уже нашли, - раздался в комнате новый голос. – И боюсь, вам это не понравится.

***

Никос стоял в дверях, ведущих в уборную. Должно быть, там был какой-нибудь потайной ход, куда уж без них в таких местах. Альмир встал так, чтобы закрыть меня и с презрительным выражением лица произнес:

- Это и есть твой земляк? Комендант?

Никос с достоинством кивнул.

- Совершенно верно, господин Альмир.

- Будете кричать? – осведомился колдун. Никос неопределенно пожал плечами.

- Зачем? Пока мне незачем звать на помощь. Поговорим, как цивилизованные люди.

Альмир понимающе качнул головой.

- Пожалуй, именно вас я должен благодарить за то, что моя супруга до сих пор в добром здравии.

Никос улыбнулся. Тепла в этой улыбке было примерно столько же, сколько в горном леднике зимой. Я подумала, что колдун и комендант одного поля ягоды.

- Благодарность на хлеб не намажешь, - со знанием дела промолвил Никос. – Скажите, вы можете вернуть меня в мой родной мир?

Альмир помолчал, словно прикидывал что-то в уме, и, когда он коротко ответил:

- Могу, - во мне что-то дрогнуло и оборвалось. Получается, вернуться домой все-таки можно! Снова увидеть свой город, друзей и знакомых, все то, что приросло к моей душе и давно стало частью меня…

- Что для этого нужно? – комендант подошел к делу с практической стороны. Альмир пожал плечами.

- Я не знаю. Но могу выяснить.

Похоже, Никос не ожидал подобного ответа. По его лицу скользнула усталая тень, и комендант будто бы постарел на несколько лет.

- Что ж, выясняйте, - сухо сказал он и повторил: – Что для этого нужно?

Мне показалось, что сейчас Никос особенно остро ощущает свою беспомощность. Он находился в комнате вместе с колдуном и наследницей бури и ничего не мог сделать. Вот абсолютно ничего. При желании Альмир мог разнести этот замок по камешку, и Никос ни за что бы его не остановил.

- Для начала – убраться отсюда на материк, - доброжелательно промолвил Альмир. – Вы умеете управлять тем чудищем, что плещется под окнами?

Комендант с достоинством кивнул.

- Замечательно, - улыбнулся Альмир. – Скоро стемнеет, давайте тогда и вылетим. Вы в курсе планов вашего хозяина?

- Не полностью, - сказал Никос. – Флот герцога Макшайдера готовится к выходу в море через двое суток. Насколько мне известно, герцог собирается плыть по Великой Тхосне в столицу.

- И примерить там корону, - вздохнул Альмир. – Я собираюсь слегка нарушить эти несомненно замечательные начинания. Мой король-отец останется на троне. А потом, когда все кончится, вы с этой барышней отправитесь на историческую родину. Идет?

- Идет, - мы с Никосом проговорили это слово одновременно. Альмир понимающе качнул головой, и я вдруг заметила, как напряглись мышцы его спины под рубашкой.

На колдуна будто бы опустили невероятно тяжелый груз. И он не знал, как нести эту тяжесть дальше. Мне почему-то стало безумно стыдно, словно я должна была молчать.

Но я ведь так хочу домой! И Альмир об этом знает. В мире драконов и гномов я чужая, и мы никогда не приспособимся друг к другу.

Но все-таки мне следовало молчать. Держать свой глупый рот на замке.

- Тогда договорились, - произнес Альмир с прежним добродушным спокойствием. – Когда вы зайдете за нами?

Никос что-то прикинул и ответил:

- Через полтора часа. Мне надо собраться, не привлекая излишнего внимания.

- Спешка ни к чему, - заверил его Альмир и вдруг с какой-то по-детски восторженной интонацией проговорил: - Никогда не летал на таком драконе. Но всегда хотелось.

Никос понимающе качнул головой.

- Скоро выпадет случай, - сказал он, направляясь к дверям. – А пока спрячьтесь обратно в зеркало, или где вы до этого были… Герцог может заглянуть.

Когда комендант вышел в коридор, Альмир закрыл за ним дверь и, запустив руку в карман, вынул серебряную монетку и протянул мне.

- Вот, передай тому пареньку. Он же хотел большой и чистой женской любви, пусть теперь пользуется. Недаром же старался.

Я с сомнением посмотрела на сверкающий кругляшок.

- Действительно поможет?

Альмир недовольно покосился на меня: мол, будут тут всякие подвергать сомнению мое могущество. Собственно, я и не собиралась этого делать, насмотрелась уже. Но язык-то без костей.

- Разумеется. Жестоко заставлять человека ковыряться в нечистотах без оплаты. Даже для меня.

Монетка оказалась на удивление тяжелой. Я взвесила ее на ладони и поинтересовалась:

- И ты любую женщину можешь так привязать?

Во взгляде Альмира вдруг появилась печаль. Тихая такая, привычная печаль и сожаление.

- Да, - сказал он. – Абсолютно любую.

По спине словно бы потянуло холодком – невидимый снежный вихрь ворвался в комнату, скользнул по коже. Я поежилась, покрутила монетку в пальцах.

- Что ж бобылем-то жил? Давно бы женился на какой-нибудь принцессе.

Альмир вздохнул. Протянул руку и прочертил линию по моей щеке. Пальцы оказались теплыми, а прикосновение отдалось горячей волной, проплывшей по телу.

- Это скучно, - сказал он. – Нет ничего скучнее навязанной любви. Ладно, рассчитайся со своим помощником.

С этими словами Альмир отошел от меня, скрылся в шкафу, повозился там, и в комнате стало тихо. Подождав несколько минут, я таки не удержалась и заглянула в шкаф: никого. Только знакомое тряпье и зеркало, в котором отражалась моя растерянная физиономия.

Волшебство, что уж тут скажешь.

Я выглянула в окно и увидела довольного Гримнира, который, разобравшись со своими проблемами с пищеварением, плескался в море. Сидевший на краю скалы Маврут, в отличие от своего питомца, выглядел недовольным. Ну еще бы, ковыряться в драконьем навозе – сомнительное удовольствие.

- Эй! – крикнула я. – Готово, сделала тебе амулет.

Маврут сразу же оживился, и от его угрюмости не осталось и следа. Он вскочил с камня и помахал мне.

- Кидай! – воскликнул он. Я примерилась, прицелилась, и монетка упала точно в подставленные ковшиком ладони. Маврут рассмотрел добычу со всех сторон и спросил:

- И как она работает?

Я подумала, что придется импровизировать. Альмир же не рассказал, что делать с монеткой. А у него ведь была такая же, только золотая. Один золотой ру на шее.

- Дырку в ней пробей и на шею повесь, - объяснила я. – И носи, не снимая. Девки румяные будут падать и сами собой в штабеля укладываться. Только никому не рассказывай, а то сопрут. Девки дело такое, полезное. Всем надо.

- Это точно, - со знанием дела заметил Маврут. – Тут огольцы такие, успевай оглядываться.

Рассчитавшись с Маврутом, я закрыла окно и устало вытянулась на кровати. До побега оставалось всего ничего, и мне надо было собраться с силами.

***

Итак, что мы имеем?

У нас есть ловкий и честолюбивый герцог, который затеял государственный переворот. У него имеются деньги, люди, корабли – словом, все, что нужно для успеха. Еще у нас есть наследница бури и великий колдун, и, по странной прихоти судьбы, они муж и жена. Преданные помощники наследника престола сейчас ищут эту распрекрасную парочку – потому что никто не имеет права отнимать у принца его покупку, даже законный супруг этой покупки. А еще нас могут искать потому, что в стране неспокойно, заваривается какая-то неприятная каша, и нас могут выставить главными заговорщиками и виновниками всех бед.

Ну и как тут прикажете расслабиться и отдохнуть?

Я провалялась на кровати до темноты, ничего толкового не придумала и, кажется, впервые в жизни решила не умничать и просто смотреть, как станут развиваться события. Когда остров окутала ночная тьма, а все обитатели замка устроились на ночлег, в двери в очередной раз заворочался ключ, и в комнату заглянул Никос. Комендант был одет в глухую темную одежду, а в руке держал набитый рюкзак.

- Готовы? – негромко спросил он. В шкафу зашуршало, дверь открылась и на волю выбрался взлохмаченный Альмир. Похоже, пребывание в зеркале не слишком-то пошло ему на пользу: колдун выглядел бледным и уставшим. Я невольно ощутила укол тревоги.

- Готовы, - ответил Альмир за нас обоих, и наша компания покинула комнату.

Замок был погружен в сон и мрак. Крошечные светляки, лениво парившие под потолком, не могли развеять тьму, и я взяла Альмира за руку, чтоб не отстать и не споткнуться. Мы долго кружили какими-то темными закоулками, потом спускались по лестнице, и неожиданно непроглядная чернота замка сменилась бархатом южной летней ночи.

Никос захлопнул за нами потайную дверь. Мы оказались на берегу, и ленивые волны сонно облизывали тонкую полоску земли перед нами. Комендант присел на корточки, поболтал пальцами в воде и негромко засвистел.

Некоторое время было тихо, а затем послышался блеск, тихое ворчание, и из воды прямо перед нами всплыла огромная башка Гримнира. Дракон, похоже, спать не собирался. Выпустив из ноздрей тонкие струйки пара, он фыркнул и распахнул пасть, выпрашивая угощение.

- На, кушай, - комендант залез в свой рюкзак и вытащил на свет большой сверток, перевязанный бечевкой. В воздухе отчетливо повеяло запахом вяленого мяса. Дракон запыхтел еще громче – он был готов сожрать деликатес вместе с бумагой и бечевкой. Никос развязал сверток и бросил здоровенный кусок мяса в пасть Гримнира. Несколько минут тот довольно жевал – видимо, приключение с брошкой научило его не брать все, что попало, на проглот, а затем выбрался из воды, словно приглашал нас садиться.

Я испугалась, что лететь придется прямо так, угнездившись среди бугров на драконьей шкуре и вопя во все горло от страха. Но Никос вытащил из рюкзака крошечный шарик и бросил его в сторону Гримнировой спины.

- Бытовая магия? – уточнил Альмир. – Очень толково придумано.

Никос по привычке улыбнулся краем рта и ничего не ответил. Шарик приземлился среди складок шкуры, и над драконом разлилось тихое бледно-голубое сияние, в котором постепенно проявились черты уже знакомой мне палатки. Когда конструкция окончательно сформировалась, Никос махнул нам рукой и произнес:

- Занимаем места согласно купленным билетам. Приятного полета.

Мы устроились в палатке, и Никос, который забирался последним, похлопал Гримнира по боку. Дракон заворчал, и я почувствовала, что мы начинаем подниматься вверх.

Теперь уже Альмир взял меня за руку. Привычное презрительное выражение покинуло его лицо – сейчас, озаренный какой-то чистой, ребяческой улыбкой, колдун выглядел помолодевшим на несколько лет.

- Надо же, - промолвил Альмир почти смущенно. – Самый настоящий дракон…

Его восторженное настроение сохранилось до конца полета – ранним утром мы приземлились на усеянном ракушками пляже, и Альмир, спрыгнув на землю, довольно погладил Гримнира по морде. К моему удивлению, дракон не протестовал, довольно пофыркал и, ласкаясь, скользнул по руке колдуна длинным темно-синим языком.

- Что теперь? – спросила я. От волнения заснуть не удалось, я всю ночь проворочалась с боку на бок, набила себе синяков, несмотря на мягкий ковер шатра, и теперь мое настроение было весьма и весьма паршивым.

- Теперь немного прогуляемся до тех сосен, - Альмир махнул рукой в сторону золотисто-зеленой стены соснового бора, - и подождем. Я дал сигнал Бекингему, так что скоро нас встретят.

- Я смотрю, наш отряд увеличивается в размерах, - Никос упаковал шатер и спрятал шарик обратно в рюкзак. Гримнир заинтересованно смотрел на коменданта, гадая, не дадут ли ему еще вкусненького.

- О да! – воскликнул Альмир. – Дракон, двое иномирян, колдун, горничная и баран. И самый приличный в этой компании, собственно, баран.

Услышав о баране, Гримнир довольно зафырчал: вот и вкусненькое идет прямо в рот! Никос наверняка хотел уточнить по поводу баранов, но я его опередила.

- Горничная? – удивленно спросила я. – Таонга?

Альмир кивнул.

- Да, она сейчас приглядывает за Бекингемом… Послушайте, Никос, что, если я позолочу нашего небесного коня? Уберем его в ваш рюкзак, а как понадобится, вытащим.

Я вспомнила чумного дракона, превращенного в статую. Несколько минут комендант молчал, задумчиво почесывая надбровья Гримнира, а потом уточнил:

- Ему не будет больно?

- Как будто заснет, - ответил Альмир и, дождавшись кивка, подошел к дракону и опустил руку ему на голову. Гримнир послушно замер и прикрыл глаза. Возле него принялись виться золотистые искры, и дракон медленно стал уменьшаться в размерах. Крылья съежились, голова на длинной шее изящно откинулась на спину, а лапы, обвитые хвостом, поджались под брюхо. Никос зачарованно ахнул: спустя несколько мгновений на песке стояла изящная золотая статуэтка размером с ладонь. Комендант осторожно подхватил ее и, взвесив на ладони, убрал в рюкзак.

- Что значит «приглядывает за Бекингемом»? – уточнила я. Очень уж мне не понравилось то, что за человеком-бараном надо было приглядывать. Неужели случилась еще какая-то беда?

Альмир усмехнулся.

- Одичал наш барашек. Его флотские ромом напоили, ну и понеслась душа… Кстати, дамы остались довольны.

- Боже мой… - промолвила я. Даже представлять не хотелось, что именно происходило с Бекингемом. Но мой скромный опыт подсказывал, что самый отвязный дебош, как правило, устраивают дорвавшиеся ботаники и тихони.

Бекингема было жалко.

Мы неторопливо добрались до леса и устроили привал. Из рюкзака Никоса появились бутылки вина и воды, хлеб и сыр – комендант неплохо подготовился к походу. Соорудив себе и мне по бутерброду, Альмир поинтересовался:

- Как думаете, господин комендант, нас уже начали искать?

Никос кивнул. От скромного завтрака он отказался – прихлебывал разбавленное водой вино из маленького серебряного стаканчика.

- Разумеется. Конечно, дракона там больше нет, так что погоня будет не слишком скоро. Но она будет. Герцог отследит нас через зеркало.

«Прямо разведка со спутника», - подумала я. В это время чуть поодаль затрещали ветки, и на поляну, облюбованную нами для стоянки, вывалился высоченный широкоплечий парень в рваном камзоле. Всмотревшись в его румяную физиономию, я ахнула:

- Бекингем!

Говоря, что человек-баран одичал, Альмир серьезно преуменьшил масштабы проблемы. Если раньше Бекингем был тихим, спокойным и уравновешенным, то сейчас перед нами стоял самый натуральный сатир, который с видимым трудом удерживал буйный нрав и желание кому-нибудь надавать по мордасам, а кому-нибудь задрать юбку. Теперь на щеках Бекингема пробилась светлая щетина, а рога, прежде полностью скрытые волосами, теперь закручивались надо лбом на зависть всем баранам на свете. В глазах человека-барана плясали злые желтые огоньки.

- А, душа Полина! – радостно воскликнул он и заключил меня в такие объятия, что кости хрустнули. На мгновение я забыла, как дышать.

Бекингем обернулся к Альмиру и протянул:

- И мой дорогой хозяин и создатель…

В его вкрадчивом голосе слышалась отчетливая угроза, словно человек-баран настолько утратил связь с реальностью, что готов был взять и забодать Альмира за все тычки, порки и заушения. Колдун пристально посмотрел на него и вдруг одним резким ударом в лицо отправил Бекингема в нокдаун. Человек-баран рухнул в траву, и его вздох был почти блаженным.

- Вот это правильно, - из-за деревьев появилась Таонга и одобрительно посмотрела на Альмира. – Вправит мозги на место, а то уже сил не было никаких. Ведь чуть ли не весь женский пол осчастливил по дороге!

Колдун склонился над поверженным Бекингемом и, энергично растерев ладони, принялся водить ими над головой человека-барана. Видимо, вправление мозгов шло не только через удары. Несколько минут мы зачарованно наблюдали за работой Альмира, а затем Бекингем закашлялся и резко сел. Крупные завитые рога никуда не делись, но взгляд уже был прежним, спокойным и тихим. Бекингем ощупал лицо, слепо провел ладонями по груди и посмотрел на Альмира так, словно только что заметил его.

- Хозяин Альмир… - растерянно прошептал он и воскликнул уже с прежними смиренными интонациями: - Хозяин, вы спаслись! О, хвала Господу...

Альмир выразительно завел глаза.

- Спасся, на твое счастье. Ну что ж, раз все в сборе, давайте разберемся с тем, что нам предстоит.