Глава 6. Погоня

Спустя два с половиной часа наша компания вышла из леса и углубилась в луга. Погода была прекрасная, солнечный летний день, запах трав и цветов и писк стрижей располагали к долгой приятной прогулке. Я шла за Альмиром и любовалась пейзажем. Намного приятнее смотреть по сторонам, иногда нагибаясь, чтоб сорвать крупную землянику, чем размышлять про общее положение дел.

Рассказ Бекингема и Таонги помог собрать рассыпанную мозаику в общую картину. Итак, в ночь моего похищения бесследно пропал и Альмир. Поскольку раньше колдун имел устойчивую привычку говорить принцу о том, что покидает замок, то Герберт встревожился не на шутку. Волновался он не за мою судьбу и не за участь брата – Макшайдер сообщил ему о том, что видел над замком темную тень невиданного чудовища, и принц решил, что Альмир сбежал, прихватив с собой наследницу бури.

А зачем ему сбегать? Ясное дело, задумал что-то дурное. Тем более, в компании с невиданным чудовищем.

- Я всегда говорила, что этот гад замышляет против тебя и твоего отца! – Марика устроила целую сцену оскорбленной добродетели. Принц вынужден был согласиться. О том, что меня и Альмира могли похитить, он и подумать не мог.

Разумеется, беглый колдун подался на юг – во-первых, именно туда, по словам Макшайдера, помчалась крылатая тень, а во-вторых, на юге, в Баконийских пещерах, существовал некий изначальный источник силы. Я плохо поняла, что это такое, Альмир говорил о нем вяло и неохотно, и я поняла только то, что если колдун припадет к этому источнику, то его силы многократно увеличатся.

Вельдмар, который едва успел оправиться от удара Бекингема, мигом вскочил с одра болезни и, пав принцу в ноги, умолял разрешить отправиться в погоню. Принц, конечно же, позволил, и Вельдмар со своими молодчиками сразу же бросился в путь, не дожидаясь утра. Он не скрывал своих намерений отрубить Альмиру голову, руки и ноги, а меня таки взять силой и завершить начатое в шатре.

- Погодите-ка! – меня вдруг осенило. – Что же получается, мы сейчас идем прямо навстречу Вельдмару?

Альмир равнодушно кивнул.

- Ну и что? – откликнулся он. - Увидим – я раззолочу дракона.

Я было вздохнула с облегчением, и в это время Никос хмуро произнес:

- Не нравится мне все это. Как-то очень легко и просто у нас все получается.

- Что именно? – голос Альмира прозвучал спокойно, но я заметила, как дрогнули его плечи: колдун напрягся, словно ощутил погоню.

- Мы как-то слишком легко сбежали, - промолвил Никос. – Сейчас уже полдень, а погони за нами нет. Альмир, вы что-нибудь чувствуете?

Колдун неопределенно пожал плечами. То ли не хотел говорить, то ли в самом деле ничего не чувствовал.

- А у герцога есть еще драконы? – подала голос Таонга. – Если нет, то как он догонит нас так быстро?

Никос посмотрел на нее со снисходительной усмешкой и ответил:

- По зеркалам. Макшайдер и еще трое из его свиты умеют перемещаться через зеркала. А помощники у герцога есть не только на островах, но и на материке. По идее, нас уже должны встречать с хлебом-солью и саблями наголо.

Я вспомнила, как герцог превратил бабочку в брошь для Марики, и ощутила озноб. Никос прав: все было действительно слишком легко и просто. И Маврут не караулил своего приятеля – я успела убедиться, что он обычно спит на свежем воздухе, в спальном мешке, неподалеку от дракона. А вчера его не было…

Бекингем первым заметил тонкую струйку дыма, которая поднималась из-за ближайшей березовой рощицы.

- Посмотрите, что это? – удивленно спросил он. Альмир вновь пожал плечами, и я увидела, что его лицо обрело суровую, почти монументальную тяжесть. Похоже, он понял, что именно горит за деревьями.

- Думаю, ничего хорошего, - сухо сказал колдун и добавил: - Нам все равно по пути, пойдемте посмотрим.

Спустя полчаса пути мы добрались до рощицы, пересекли ее почти бегом и вышли к высокому темному холму. Всмотревшись, Таонга взвизгнула и, закрыв лицо ладонями, уткнулась в грудь Бекингема. Никос, человек, видавший разные виды, вздохнул и провел ладонями по щекам. Альмир остановился, будто наткнулся на невидимую преграду, и сдавленно выругался сквозь зубы. А я…

Я застыла на месте и некоторое время не могла понять, что вижу. Из общей грязно-черной мешанины взгляд выхватывал то потемневшую скрюченную кисть, то разрубленное седло, то сломанную саблю. Все это громоздилось бесформенной сгоревшей кучей, тонкие струйки дыма медленно поднимались к небу, и запах стоял такой, что от накатившей волны ужаса волосы шевелились по всему телу.

Но этого же не может быть. Так не бывает. Когда-то давно я видела такую сцену в кино – но там-то была бутафория. Тряпки и краска. А здесь…

Альмир сделал несколько медленных шагов к куче, присел на корточки и, подняв с земли палку, поворошил обгорелое тряпье. Никос опустил руку мне на плечо – комендант словно почувствовал, что я вот-вот упаду.

- Что это… - прошептала я. – Это… Это люди Вельдмара, да?

- Умерли быстро, - негромко произнес Альмир. Зрелище было тяжелым даже для него: колдун побледнел и говорил так, будто выталкивал из себя слова. – Магарийская цепь, один бросок – и мозги в кашу. Их жгли уже мертвых.

Земля медленно поплыла куда-то в сторону, и если бы Никос не подхватил меня, я бы упала в траву. Альмир выпрямился и, махнув нам рукой, пошел в сторону. Мы невольно подались за ним, словно крысы за Гаммельнским крысоловом, стараясь не смотреть на останки отряда Вельдмара. Я шла, вцепившись в ладонь колдуна обеими руками, смотрела под ноги и понимала, что вот-вот упаду в обморок. Таонга негромко всхлипывала, а Бекингем то и дело проводил ладонями по щекам – должно быть, крестился на здешний манер.

- Изуверство, - произнес человек-баран, когда страшный холм остался позади, а запах сгоревшего отряда Вельдмара растворился в аромате трав и ягод. – Кто же мог сотворить такое?

Я думала, его вопрос останется без ответа. Но Альмир покосился в сторону Бекингема и произнес:

- Как кто? Мы и сотворили.

- Мы?! – в один голос воскликнули Бекингем и Таонга, а Никос усмехнулся и, покачав головой, промолвил:

- Чего-то в этом роде я и ожидал…

- Теперь, друзья, мы окончательно стали государевыми преступниками. Наверняка и свидетели найдутся. Пастушок какой-нибудь пас овечек и видел, как злобный выродок Альмир одним щелчком уничтожил целый отряд, посланный его высочеством. А потом порубил мертвецов, сложил в кучу и поджег. Чтоб было видно сразу и издалека…

- В качестве науки для всех, кто решит его преследовать, - закончил фразу Никос. – Герцог хочет сделать вас козлом отпущения в своей игре, Альмир. Сделать вас проклятым изгоем. Человеком, которому никто никогда не поверит.

Альмир усмехнулся, но усмешка вышла слишком кривой и нервной. Из-за деревьев вышел ветерок, отогнал дым, и голубой флаг с белой полосой, воткнутый в вершину страшного холма, вздрогнул и медленно качнулся.

- Человеком, которого вздернут на ближайшем суку, - сказал Альмир. Кашлянул, провел ладонью по лицу. – Когда-то я поклялся защищать Герберта и моего короля-отца, но теперь они не примут моей защиты. И останутся беспомощными, когда Макшайдер начнет переворот.

Несколько минут мы шли молча, пытаясь как-то переварить все увиденное и услышанное. Наконец Бекингем спросил:

- Хозяин Альмир, но что же нам делать? Может… - он помялся, будто собственная мысль внушала ему страх. – Может, вернуться и расправиться с герцогом?

Колдун снова усмехнулся.

- Кровожадный ты, барашек. Тогда я ничем не докажу свою невиновность. Негодяй и мерзавец, который уничтожил ни в чем не повинных людей.

Бекингем смущенно отвел взгляд.

- Так что же делать? – повторила Таонга. Альмир молчал несколько минут, а затем откликнулся:

- Добраться до столицы и попробовать опередить Макшайдера. А там будь, что будет.

***

Спустя три часа пути, сбив ноги до кровавых мозолей на окольных тропах, мы добрели-таки до небольшого городишки. Альмир набросил на нашу компанию пелену неразличимости, так что горожане увидели самую обычную деревенщину, понаехавшую на городской рынок. Впрочем, до нас никому особо не было дела: местное общество бурлило от новостей. Чуть ли не на каждом столбе были прибиты розыскные листы с подробнейшим описанием проклятого колдуна и наследницы бури. На каждом углу стояли хмурые полицейские, изо всех сил изображая усердную работу по поиску преступников. Весть о страшной гибели отряда Вельдмара добралась сюда раньше нас. Альмир был прав – нашлись и свидетели, которые взахлеб рассказывали об этом всем, желающим слушать.

Мы устроились на постой в единственной гостинице городка и, спустившись в общий зал таверны, присоединились к любопытным, которые завороженно внимали рассказу пузатого мельника. Тот сидел за столом, опустошал одну за другой кружки темного пива, расторопно подносимые хозяйкой, и вдохновенно повествовал:

- Значится, таво-этаво, выехал я с утра на рынок с мукой. Еду себе потихоньку, и вдруг, как раз на выезде из Аминьевой рощи, лошадка моя встала, и ни тпру, ни ну. Я, таво-этаво, слез с телеги и хотел было ее привести в разум-то. А тут – что за притча? Стоит на опушке вот как раз тот самый хрен с горы, про которого господа полицейские говорят. Рядом с ним баба евоная, руками машет. А прямо на них отряд конных несется с саблями наголо!

Альмир усмехнулся и покачал головой. Бекингем и Таонга слушали с одинаковым испуганным выражением на побледневших лицах. Никос, усевшийся в дальнем углу, равнодушно ел кашу. Байки, наведенные колдовским мороком, его не интересовали.

А я держала Альмира за руку, и это давало мне хоть какую-то уверенность.

- И тут этот хрен морковкин рукой махнул! – мельник сделал трагическую паузу, наслаждаясь видом своих замерших слушателей. – И конные-то посыпались наземь. А я смотрю, катятся по лугу какие-то кочаны. Что за притча? Всмотрелся, - мельник энергично потер себя ладонями по щекам, - Господи, прости мою душу грешную, это же головы!

- Бред, - пробормотал Альмир и потянул меня в сторону. Повинуясь едва заметному кивку колдуна, Бекингем и Таонга подались за нами, и, когда мы устроились за столом Никоса, Альмир произнес:

- А наш герцог, оказывается, знает толк в боевых заклинаниях.

- Конечно, - усмехнулся комендант, доскребая остатки каши. – Это Комариный туман, его часто используют на флоте. Наводят морок на врага, тот сам себе головы режет.

Бекингем сделал знак хозяйке, и вскоре она спешила к нам с ужином. Никос не отказался и от второй порции каши, а мне, в отличие от товарищей, кусок в горло не лез. Я прекрасно понимала, что попала в далеко не сказочный мир, но события раз от раза становились все страшнее и страшнее.

- Морок тут был для свидетелей, - уточнил Альмир. Он набирал кашу в ложку, рассматривал и вываливал обратно в тарелку. Набирал, рассматривал, вываливал. В этой механичности было что-то пугающее. – А для участников – каша вместо мозгов. Когда стемнеет, я раззолочу дракона. Полетим в столицу… чем скорей мы там окажемся, тем лучше.

- Напомню, что вы обещали изыскать способ отправить меня домой, - проговорил Никос. Альмир оценивающе посмотрел на него и кивнул.

- У моего короля-отца большая библиотека, я пороюсь в ней. Будьте уверены, я хозяин своего слова. Впрочем, что вам там делать, господин комендант? Вы уже не приспособитесь к той жизни.

Некоторое время Никос оценивающе смотрел на Альмира, словно размышлял, стоит ли вообще вдаваться в объяснения, а потом все-таки произнес:

- У меня там мать. Ну а мужик с руками в любом мире себе место найдет, даже не сомневайтесь.

Альмир неопределенно пожал плечами и отодвинул тарелку.

- Ладно, господа, - сказал он. – Вы как хотите, а я пойду покемарю часок. Чую, ночь у нас будет длинная.

Ответом ему были понимающие кивки. Альмир вздохнул и, опустив голову, направился к лестнице на второй этаж. Я подалась за колдуном, и он настолько погрузился в размышления, что заметил меня только тогда, когда я вошла вместе с ним в нашу комнату.

Меня вела какая-то властная и уверенная сила. Я понимала, что всем сердцем хочу закончить то, что мы так и не начали в нашу последнюю ночь в замке принца.

Пафосно звучит, конечно, но мне не хотелось потерять шанс на счастье. Хотя бы маленькое счастье, одно на двоих.

- А, Полина… - промолвил Альмир, и впервые за весь вечер в его глазах появился знакомый энергичный блеск. Я села на край кровати и сказала:

- Доберемся до столицы, поговоришь с отцом. Я все подтвержу, он должен поверить.

- Если только Макшайдер и Герберт меня не опередят, - Альмир снял сапоги, расстегнул жилет и опустился на кровать. Его лицо было настолько усталым, что на мгновение мне стало страшно. Еще бы: втянули пешкой в отвратительную игру, где каждый шаг оборачивается очередным ужасом… Протянув руку, я погладила Альмира по щеке и негромко сказала:

- Все будет хорошо, Альмир.

Колдун усмехнулся.

- Тоже хочешь домой? – поинтересовался он. Я кивнула.

- Конечно, хочу.

Альмир посмотрел на меня, и в его взгляде было понимание и грусть.

- Разумеется, - промолвил он. – Все-таки это чужой мир. Но знаешь, я не хочу, чтобы ты уходила.

Сердце пропустило удар. Я поняла, чего на самом деле стоило Альмиру это признание. Гордый, самоуверенный и упрямый, он всю жизнь нес клеймо одиночки – и вот теперь признался в том, что ему нужен кто-то еще.

- Глупая взбалмошная девчонка, - продолжал Альмир. – Которая постоянно попадает в какие-то неприятности. А я не хочу, чтоб ты уходила.

- Почему? – прошептала я, не обидевшись на «глупую и взбалмошную». Альмир улыбнулся.

- Потому что ты делаешь меня живым.

Он осторожно потянул меня к себе и поцеловал: осторожно, почти трепетно, как, должно быть, не целовал ни одну женщину прежде. На миг мне показалось, что сумрак вечерней комнаты пронизали солнечные лучи, и хотелось только одного – чтобы это не кончалось. Ладони Альмира мягко легли мне на плечи, и в этой ненавязчивой нежности было то, от чего я на миг отстранилась от колдуна и, посмотрев ему в глаза, сказала:

- Да.

Альмир вопросительно поднял бровь, и в его взгляде мелькнули лукавые искорки.

- Что – да? – спросил он.

- Ты знаешь, что, - ответила я. Альмир улыбнулся, и наши губы соприкоснулись снова. Я слышала, как бьется его сердце, и поцелуй был долгим, неспешным. Куда спешить, если все, что нужно, уже найдено?

Видит бог, в этот миг я не хотела возвращаться домой. Сейчас, когда пальцы Альмира мягко скользнули по моей шее к ключицам, мне чудилось, будто моего мира нет. И ничего нет, кроме этой комнаты и нас.

Я не знала, что могу так сильно изнемогать от желания. Несмотря на довольно прохладный вечер, мне было душно, и, когда Альмир принялся расстегивать пуговицы на моей рубашке, я невольно вздохнула с облегчением.

Альмир уложил меня на спину и, уперевшись руками в матрас, навис надо мной. Повинуясь его взгляду, одежда послушно расслоилась на лоскутки и сползла с кровати на пол. Сейчас, когда он смотрел на меня алчным, помутневшим от желания взглядом, я чувствовала только сладкое томление. Когда он прикоснулся губами к груди, я не сдержала стона, выгибаясь под ним и комкая простынь в ладонях. Должно быть, так действует освобождение от опасности, проход по краю бездны. Впереди нас ждал лишь мрак, и мне хотелось, чтобы здесь и сейчас мы зажгли хотя бы крошечный огонек.

За окнами заворочался далекий гром, и я услышала, как по стеклам забарабанил дождь.

- Наследница бури, - проговорил Альмир. Его ладони скользили по моей коже тихо, бережно, словно он хотел присвоить меня, сделать своей частью. Губы колдуна проложили дорожку из поцелуев от груди к животу и ниже, и я снова откликнулась тихим стоном, будто инструмент в руках настройщика. Я не могла понять, гром ли это грохочет снаружи или пульсирует кровь, и, когда Альмир наконец вошел в меня, за окнами разразилась гроза.

Он двигался медленно и неторопливо, но постепенно начал наращивать темп, проникая сильнее и глубже. Нежность уступила место яростной схватке, но насколько же сладкой была эта ярость! И потом, когда наслаждение обрушилось на меня соленой морской волной, я смогла лишь обмякнуть на кровати и прошептать:

- Альмир…

- Поли…на… - сдавленно прошептал он, и я почувствовала, как что-то горячее плеснуло по животу.

Гроза продолжала бушевать. Мокрые, опустошенные, смятые внезапным порывом, мы лежали, обнявшись, и не могли произнести ни слова, будто страсть лишила нас дара речи, оставив только язык чувств. Потом Альмир поцеловал меня в висок и негромко сказал:

- Поспи. Через час улетаем.

***

Гримнира оживили поздно ночью, когда все жители городка уснули, и никто даже случайно не увидел, как в поле за городком крошечная золотая статуя развернулась в огромное черное существо. Подгоняемый Никосом, дракон мчался сквозь тьму, а мы сидели в шатре и угрюмо молчали.

Говорить не хотелось. Какой смысл лишний раз обсуждать неизбежное? Было ясно, что впереди нас не ждет ничего хорошего, и, когда Никос заглянул в шатер и позвал нас посмотреть, что происходит внизу, я почувствовала, как сердце оборвалось и с грохотом рухнуло куда-то в пятки.

Дракон приближался к огромному городу, и город горел. Охваченный пламенем со всех сторон, он был похож на гигантский алый цветок, распустившийся во мраке. Таонга ахнула и тотчас же зажала рот ладонями. Бекингем стал молиться. Я по привычке нашарила руку Альмира и сжала.

- Это столица, да? – негромко спросила я. Мне казалось, что я слышу отчаянные крики сгорающих заживо людей.

- Столица, - кивнул Альмир и мрачно добавил: - Макшайдер все-таки добрался раньше нас.

Несколько мгновений он молчал, пытаясь понять, что делать дальше, а потом произнес:

- Нужен дождь. Самый сильный ливень, который только бывает. Полина, ты справишься?

Я растерянно посмотрела на него и поняла, что от меня ждут только одного ответа.

- Нет, - прошептала я и сразу же добавила: – Но попробую.

Гримнир заложил круг и завис над горящей столицей. Альмир осторожно выбрался из шатра и, устроившись среди гребней дракона, протянул мне руку.

Господи боже, мне никогда еще не было так страшно. Кругом ночь, единственная стабильная вещь – это драконья спина, с которой так легко сорваться, а внизу объятый онем город. Гримнир равномерно взмахивал тяжелыми крыльями и испуганно фыркал: ему, морскому созданию, не нравились эти обжигающие рыжие лепестки.

- Мамочка… - прошептала я. Шатер казался вполне надежным укрытием, в шатре я ничего не боялась, но теперь, когда он остался за спиной, выяснилось, что драконья спина – это крайне неустойчивая штука. Альмир подхватил меня за запястье и усадил среди гребней.

Я вздохнула с облегчением. Теперь положение казалось мне вполне надежным.

- Ну вот, - одобрительно произнес Альмир и посмотрел на меня с такой спокойной мягкостью, что я окончательно опомнилась. – Попробуй.

Некоторое время я собиралась с силами, пытаясь успокоить отчаянно стучавшее сердце. А ведь совсем недавно, когда мы с Альмиром занимались любовью, тучи сгустились без моего зова, и гроза началась сама по себе…

Идите сюда, тучки. Со всех краев света, где бы вы ни были, идите ко мне! Скорее, я жду вас! Сюда!

Я подняла руку к небу и поманила кого-то невидимого. Над нами громоздились колючие россыпи ледяных синих звезд, небо было бархатным и чистым, но я каким-то темным, глубинным чутьем ощутила, что на мой зов откликнулись.

- Тучки небесные, вечные странники… - еле слышно проговорила я. Если уж приходится создавать новое заклинание, то почему бы не взять такую прекрасную строчку?

Лермонтов, думаю, был бы не против.

- Не опускай руку, - негромко произнес Альмир, и я почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Он тоже колдовал в эту минуту – то ли подзывая тучи, как тогда, во дворе замка, то ли увеличивая мои слабенькие силы.

К лицу прикоснулся прохладный ветер. Только что его не было – и вот он прилетел на зов, обнял, сорвал лепестки пламени с города и вышвырнул прочь. Звезды стало затягивать тонкой облачной дымкой. Какое-то время они еще продолжали упрямо светить, но облака, летевшие со всех сторон, становились все гуще и плотнее.

Гримнир одобрительно фыркнул. В воздухе появилась невесомая водяная взвесь.

Бекингем и Таонга ахнули в один голос.

- Тучки небесные, вечные странники! – я не могла поверить, что этот ликующий звонкий вопль вырвался из моей глотки. Так могла кричать растущая буря.

- Вверх! – заорала я, срывая голос и чувствуя, как меня переполняет хмельное торжество. Где-то совсем рядом заворочался гром, и вдруг небо располосовало иззубренными царапинами нестерпимо белого света, разбило на кусочки, и на мгновение тьма стала еще гуще, еще непроницаемей. Вторая молния была слабее, но я понимала, что это лишь начало.

Дракон с заметным усилием захлопал крыльями, стараясь подняться над облаками, но так и не смог выбраться из них. Загрохотало так, словно в тучах ожили тысячи барабанов, и внезапно все кругом захлестнуло потоками воды. Казалось, вода везде. Тугие струи дождя хлестали по телу Гримнира, но страх покинул меня: я была уверена, что ливень не сомнет нашего шатра, не смоет нас с Альмиром вниз.

Сквозь редкие просветы в тучах было видно, что огонь внизу резко пошел на убыль. Какое-то время пламя еще пробовало сопротивляться, но моя буря оказалась намного сильнее, и огонь, охвативший столицу, сдался. В наступившем мраке только белые деревья молний были источником света.

- Это варфесский огонь! – прокричал Альмир. Его голос был едва различим за грохотом грома. – Раньше его использовали на флоте!

«Наверняка им поджигали корабли противника, - подумала я, - и теперь герцог поджег столицу».

Впрочем, кто будет разбираться в типе огня? Альмира уже назначили виноватым.

Я похлопала Гримнира по спине, и дракон послушно нырнул вниз. Дождь постепенно утихал: буря справилась со своей задачей, и я решила не задерживать тучи над столицей. Взмах руки – и облака стали расползаться по сторонам, постепенно теряя угрожающую мрачность. На небе снова выступили звезды – яркие, сверкающие, отмытые ливнем.

Насквозь промокший Никос выбрался из шатра и подобрался к нам. Прогулка по скользкой драконьей спине его нимало не беспокоила.

- Куда теперь? – спросил он. Альмир указал вниз – туда, где среди мрака проступали светлые очертания какого-то причудливого здания. Пожар, похоже, не причинил ему ни малейшего вреда.

- Это Намихия, дворец моего короля-отца! – ответил колдун. – Нас с вами там уже заждались.

Никос улыбнулся одной стороной рта и погладил Гримнира по спине. Дракон фыркнул и двинулся туда, куда было велено. Я так и не смогла разобраться, как именно бывший комендант управлял Гримниром. Вроде бы просто гладил… хотя наверняка нажимал на какие-то важные точки.

- Мне, конечно, не хочется туда, - сказал Никос. – Но негоже заставлять людей ждать.