Глава 26.1

Кайя сквозь сон чувствовала тепло воды, но боялась пошевелиться. Кто-то купал ее. Чужие и в то же время до боли знакомые руки скользили по ее телу, намыливая кожу, смывая с нее черную пыль и запекшуюся кровь.

Александр… Он знал, что она пришла в себя, но не говорил об этом. Просто продолжал молча за ней ухаживать. В груди у нее неприятно саднило от нанесенного им удара. Рана еще не затянулась до конца, отчего в конечностях ощущалась слабость, больше приправленная ее страхом.

Не открывая глаз, Кайя следила за ним внутренним зрением, на грани сна и яви. Видела их со стороны: свое безвольное тело в его руках, и черный силуэт этого мужчины. Видела его короткие светлые волосы, что мягко спадали ему на лоб. Благородные, точеные черты: упрямый подбородок, высокие скулы, прямой нос. Его темно-карие глаза с алым отливом, в которых искрились блики серого дня, и взгляд, что то и дело с насмешкой возвращался к ее лицу.

От престарелого священнослужителя в нем не осталось и следа. Он был облачен в скромный черный наряд, далекий от традиционных одежд высшего духовенства. Расстегнутая на вороте рубашка и закатанные до локтя рукава придавали его облику легкой небрежности.

Вынув ее из воды, Александр закутал в покрывало и, так и не проронив ни слова, отнес ее на кровать. Почти сразу Кайя почувствовала прикосновение холодной сухой ткани к своему телу. Он начал ее одевать.

— Долго будешь притворяться? — застегнув последнюю пуговицу на ее платье, Александр все же обратился к ней.

Вместо ответа Кайя резко оттолкнула. И тут же призвала силу, в надежде разорвать его, но ничего не произошло. Скверна больше не отзывалась ей — спряталась глубоко внутри, забившись в самые темные уголки ее сущности.

— Все хорошо, моя милая? — с тихим бархатом в голосе, поинтересовался Александр.

Она посмотрела на него, не сумев подавить страх. Причина ее беспомощности читалась в обращенном к ней насмешливом взгляде. Его кровь… Его поганая кровь, вложенная в нее во время обращения, сделала ее неспособной причинить ему вред.

Заметив ее растерянность, он помахал пальцем у ее лица, легонько щелкнув по носу.

— Только с моего разрешения, Кайя.

Его взгляд опустился к ее губам, потемнев. Теперь он смотрел на нее с особым интересом, медленно проводя пальцами по раскрасневшемуся лицу, мокрым, растрепанным волосам, шее, груди, скрытой в вырезе узкого алого платья. Она и раньше нравилась ему в таких нарядах.

— Я скучал…

Кайя поспешно встала.

— Не приближайся ко мне!

Ища хоть какое-то оружие, она заметила нож среди своей грязной одежды. Ее нож. Тот самый, что остался при ней с последнего посещения руин Верны.

Александр проследил за ней и усмехнулся.

— Ты не изменилась. Все так же предпочитаешь сталь. Все так же хочешь вспороть кому-то сердце.

Кайя сделала шаг к оружию, но он предупреждающе покачал головой.

— Накажу.

Она не послушалась и бросилась вперед. Он перехватил ее совсем рядом с клинком, тыльной стороной ладони ударив по щеке. Казалось, не сильно, но Кайя все равно осела на пол. Во рту растекся мерзкий привкус крови.

Александр глубоко втянул воздух, потом с удивлением посмотрел на свои руки.

— Кайя. Ох, моя милая, — широкая улыбка не сходила с его лица, глаза сверкали. — Спасибо тебе.

Эта жестокость была ей привычной, а вот благодарности с его стороны она не поняла.

— Я так редко чувствую что-то настоящее. Все больше притворяюсь. Чужие эмоции проходят сквозь меня, а свои я давно разучился испытывать. Но с тобой… — он приблизился. Грубо обхватив ее подбородок, вынудил встать. — С тобой все иначе. Знаешь, не проживи я столько жизней, я бы даже решил, что люблю тебя.

Не обращая внимания на ее попытки вырваться, Александр потянул ее к кровати и толкнул, навалившись сверху.

— Нет! Отпусти меня!

Кайя задергалась, пытаясь освободиться, но он прижал ее своим весом, одной рукой перехватывая запястья, а другой медленно очерчивая контуры ее лица, шеи, губ. Его пальцы скользнули к паутинке шрамов, что выглядывала в вырезе платья.

— Мне не нравится… Ничего. Позже я их уберу.

Кайя молчала.

Страх перед ним парализовал ее, но и против воли тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение, пробуждая где-то внутри воспоминания о его жестокой ласке.

Она ненавидела это противоречие в себе: как можно было, несмотря на всю ненависть к нему, так легко поддаваться, испытывать гнев и снова попадать под влияние его взгляда. Будто ее создатель вновь отравлял ее своей сущностью, а те восемнадцать лет, проведенные без него, оказались ничтожным сроком, чтобы освободиться от этой зависимости.

Александр заметил ее волнение. Склонившись, он опалил ее губы своим дыханием, однако в последний момент Кайя отвернулась, не позволив ему себя поцеловать.

К ее удивлению, продолжать он не стал.

— Как хочешь, Кайя, — откинувшись на противоположную спинку кровати, Александр прикрыл глаза. — Мне с тобой спешить некуда.

Какое-то время они провели в густой, липкой тишине.

— Александр…

Его ресницы лениво дрогнули, и на нее уставились два темно-багровых омута.

— Что, Кайя?

Она сглотнула, заставляя себя податься вперед и взять его за руку.

— Прошу тебя…

— Уже просишь?

— Прошу… не трогай его.

— Ох, Кайя, — обращенный к ней взгляд мимолетно сверкнул гневом, но ее руки он не убрал. — Если не станет мне мешать, Рэм не умрет. Разве ты плохо меня слышала? Я не хочу его смерти. Подобные ему нужны нашему миру, к тому же я вовсе не против того, чтобы он занял трон Леваара. Это бремя его по праву, мое же — оставаться в тени.

— И править нами?

— Направлять, — поправил ее он. — А к большему я никогда не стремился.

— Где Мириам?

Александр склонил голову набок, как будто размышляя, стоит ли ей отвечать.

— Ничего не изменить… О, нет, она еще жива, но готова принять мой дар. Это произойдет завтра. Я хочу, чтобы ты, и Рэм стали тому свидетелями — рождение новой эпохи, Кайя.

Он сделал движение, словно собирался встать, но Кайя удержала его. Неожиданно для самой себя она прижала его руку к груди, крепко сжав пальцами.

— Я прошу тебя, не убивай ее.

Александр замер лишь на мгновение, но затем высвободился.

— Прекрати.

Но Кайя не отступила.

— Если тебе нужно на ком-то сорвать гнев, пусть это буду я, — голос у нее предательски дрожал. — Я заслужила это. Я знаю.

Холодок одинокой слезы царапнул ей щеку.

— Я знаю, как сильно тебя подвела. Я убила твою Каарину, — на имени йаннары он криво усмехнулся, но позволил ей продолжать. — Теперь я понимаю, чем обернулся мой поступок, я все помню.

— И что же ты помнишь?

— Свое предательство. Восемнадцать лет назад халифат готовился провести казнь носителей старой крови. Тебе стало об этом известно незадолго до расправы, и ты послал нас, чтобы мы вывезли с Леваара самых одаренных из них. Но вместо этого я воспользовалась случаем и убила ее. Из-за меня не удалось спасти никого, даже я сама, по собственной глупости, прошла через ту казнь.

— Это все?

— Нет, — Кайя нервно облизнула губы. — Из-за меня ты лишился Мириам. Ты пошел по моему следу, а в это время халиф сломал ее, сделал из этого ребенка калеку и запер в одном месте. Она стала для тебя бесполезной, без меня ты не смог бы снять с нее ментальную печать. Для этого я тебе и нужна…

— Разве? — перебил Александр, сжав ее кисть до боли. — Ты не представляешь, сколько тысячелетий я потратил, чтобы создать такое дитя. Сколько пар я свел, сколько принес жертв. Признаюсь, я думал, что моим даром будет Рэм. Он родился таким сильным, и, к моему разочарованию, не унаследовал ни капли нашей скверны. А Мириам идеальна. Прекрасна. Но не думаешь же ты, что моя злость к тебе заключалась именно в этом — убийстве Каарины, твоем освобождении и побеге?

— В чем же тогда? — Кайя попыталась отстраниться, но на этот раз он не отпустил. — Я уничтожила твою верную спутницу. И если кто-то и заслуживает наказания, то это я. Не трогай Мириам, прошу тебя.

Александр шикнул, стирая кончиками пальцев ее слезы.

— Тише, Кайя…

Они снова молчали, снова смотрели друг на друга так же ясно, как сотни раз прежде. Словно не было этих забытых лет, ее предательства и свободы.

Легкая ухмылка медленно расцветала в уголках его губ, а в глазах вспыхивали алые отблески. Разум Александра всегда оставался непроницаемым для окружающих. Но в редкие моменты наедине он позволял себе приоткрыть перед ней завесу, и Кайя научилась разбирать его чувства, отличать искренность от лжи. И то, что она видела в нем сейчас, пугало ее куда сильнее, чем осознание собственного положения.

— Ты этого хотел?

Александр улыбнулся, подтверждая ее догадку.

— Ты хотел, чтобы я убила Каарину.

— Разумеется. Ради чего же, как ты думаешь, я отдал тебя ей, милая?

Кайя резко отпрянула, забившись в противоположный угол кровати.

— Право на силу нужно заслужить, — не обратив внимание на ее страх, продолжил он. — Ты всегда хотела свободы, но смогла бы ты справиться с тем, что в тебе течет или уничтожила бы себя, так и не осознав, насколько прекрасна твоя тьма? Нет, моя милая, свое первенство нужно вырывать с болью и жертвой. И ты справилась.

— Но, Каарина…

— Была помехой, — отстраненно заметил он. — Я годами искал способ избавиться от нее, и ты стала идеальным решением. Среди нас, йаннаров, давно зрело противостояние. Одна часть, во главе с Каариной, жаждала открытой власти. Другая — моя — предпочитала оставаться в тени, управлять этим миром незримо. Но когда Каарина настояла на своем, решив, что нам пора выйти на свет и взять власть в свои руки, мне пришлось уступить. Хотя бы для того, чтобы дать ей возможность ошибиться.

— Это она уничтожила Анаи-Хантен?

Александр кивнул.

— И не только. Она привела к тому, что наш народ оказался под ударом. Леваар пал, и нам всем пришлось уйти в еще большую тень. Тогда мы были не готовы.

Кайя удивленно приоткрыла губы, чем его позабавила.

— Ты многого обо мне не знаешь, моя милая, — усмехнулся он. — И из-за своего неведенья тебе слишком легко меня судить. Нет, я злюсь на тебя вовсе не из-за твоего побега, не из-за твоей свободы. Ты разочаровала меня.

Его ухмылка стала еще более хищной, но меж тем Кайе показалось, что внутри карих глаз промелькнула тоска.

— Да, ты должна была выгрызть свою свободу и занять ее место рядом со мной. И, поверь, я вознес бы тебя к небу, но… ты не вернулась ко мне, Кайя. Ты выбрала себя…