Глава 34

Вечерний небосвод окрашивался мягким закатом, создавая живописный фон для торжества. Уличные фонари, увитые длинными лентами, играли светом, искрясь желтоватыми огнями, отражая эмоции на лицах горожан. Под ногами оживали разбросанные лепестки алых и белых цветов, отчего по Ириду сегодня текли красные реки. Музыка доносилась отовсюду, заставляя людей танцевать, и порой даже петь вместе. Артисты, гримированные под героев старых сказаний, про каждого из которых Кайе снисходительно давал объяснения Киран, выступали под открытым небом, вовлекая в живой театр прохожих. Запахи праздника щекотали ноздри. Дразнящие, сладкие, пряные ароматы доносились от множества прилавков, где каждый мог угоститься вдоволь любым блюдом за счет городской казны.

От многообразия всего у Кайи уже пестрило в глазах: прохожие смеялись, пели, громко разговаривали, стараясь перекричать шум, танцевали прямо посреди мостовых. Она с восхищением наблюдала за вспышками огней, сверкающими украшениями, разноцветными тканями роскошных, иногда и откровенных нарядов, которые так отличались от практичных серых одеяний жителей степных ставок. Любовалась улыбками на многообразии лиц, калейдоскопом народов, что переливался общим весельем.

Все это было так живо, ново для нее, одновременно распаляло любопытство и тревогу. Ничего подобного Кайя еще не видела. Не знала, что толпа способна излучать не только гнев, беспокойство, страх, но и радость. Заражать ею настолько, что даже осенний воздух казался теплее, пульсировал над всеми, объединял, сплетая тысячи и тысячи сердец в одно целое.

Ветер приятно холодил горячие от румянца щеки, вздымал полы ее медно-голубого платья с приталенным кафтаном, играл полупрозрачной накидкой на волосах и лице, что больше подчеркивала красоту, нежели скрывала. Ей нравился выбранный Самирой наряд из плотных тканей. Нравилось свое отражение, что порой мелькало в глянце окон. Кайя видела себя и все еще не могла поверить, что эта невысокая женщина с локонами вьющихся русых волос на горделиво расправленных плечах, красивая, дарящая улыбку уличным кудесникам, не сдерживающая смех от остроумных замечаний Кирана, — она.

Еще в самом начале прогулки на одной из улиц им повстречался Тамерлан. Заметив приближение третьего галеата, Кайя приветливо заулыбалась, увидеть его ей действительно было радостно, но в ответ получила лишь кивок и короткий, не до конца понятный взгляд: холодный, с неуловимой тоской внутри каре-синих глаз. Заговаривать с ней парень не стал. Обменявшись с Кираном беззвучным диалогом, вовсе ушел, так и не посмотрев вновь. Подобное отношение отчего-то расстроило, заиграло привычной горечью, но она быстро позабыла о галеате. Водоворот красок и новых эмоций закружили с прежней силой, вернули легкость на сердце, стоило лишь ступить на очередную площадь или улицу.

Только одна гнетущая мысль в этот вечер не оставляла головы. Мириам. Случившееся в покоях девочки.

Для себя Кайя решила, что при первой же возможности обо всем расскажет ал-шаиру, не станет пытаться скрыть свой поступок. Беспокойство бередило душу, опасения, что ее необдуманные действия могли причинить вред ребенку. Тихий страх не давал расслабиться полностью. Назойливо перекрывал состояние счастья, подтачивал изнутри, отчего она все реже улыбалась, рассеянно слушала Кирана.

Немолодой галеат в свою очередь был по-особому вежлив, проявлял внимание, впервые смотрел без тени высокомерия в подернутых пеленой старости глазах.

Не выдержав давившего на плечи волнения, Кайя попросила:

— Мне нужно встретиться с ал-шаиром. Это важно,

— Встретишься ночью, ни-адда. — невозмутимо ответил тот, но, уловив ее смущение, спокойно добавил. — Рэм в Адхидском дворце.

Она проследила за жестом галеата, упершись взглядом в размытые вечерним солнцем стены массивного черного строения, чьи высокие ступени даже издали напоминали трибуну.

— Покуда не состоится официального представления наследников халифа перед народом, — объяснял Киран, — ни тебя, ни меня ал-шаир не примет.

Ответить Кайя не успела.

Рядом с ними в мгновение образовалось небольшое свободное пространство, куда танцоры зазывали публику. Через несколько секунд улицу наполнили громкие переливы духовых инструментов. Грустная мелодия завибрировала в воздухе, богатая звуками, эмоциями, тихой скорбью заснеженных гор, что сейчас стелилась в след танцующим парам.

Невольно приоткрыв губы, Кайя засмотрелась. Красота и плавность движений, грация, но еще больше спокойная сила, с которой мужчины сопровождали вереницу гордых статных женщин, притягивали взгляд. Этот медленный и одновременно ритмичный танец напоминал ей собравшихся в клин перелетных птиц, что теряли свою пару, но тут же обретали вновь. Трогательно, так нежно.

Киран протянул ей руку, приглашая войти в круг танцующих.

— Давай, ни-адда, — изрезанное морщинками лицо озарилось юношеским запалом.

Кайя покачала головой, все же улыбнувшись.

— Нет, спасибо.

— Переживаешь за свои ноги?

— Боюсь сесть в лужу. — весело отмахнулась она. — В степях не учат танцам.

Галеат уловил смысл ее слов, внимательно посмотрев в ответ.

— Еще научишься. — вернувшись к ней, принялся отбивать хлопки ладонями в такт музыке. — Давай просто смотреть. Это древний танец наших общих предков, ни-адда…

— Киран, я… — Кайя неуверенно перебила, собираясь настоять на своем, в крайнем случае довериться галеату, рассказать о Мириам, но вкрадчивый бархат мерзкого голоса внезапно ворвался в сознание.

«Тише… Кайя…»

Она испуганно завертела головой.

«Тише, моя милая. Не привлекай к себе внимание. Улыбайся…»

Обернулась к галеату, но и тут голос опередил.

«…даже не смей. Убью его быстрее, чем рот откроешь, — Кайя медленно вернула взгляд к танцующим, не прекращая украдкой осматривать толпу. — Вот так, милая. Умница… Для начала мы просто поговорим».

Она ответила в своих мыслях, не нарушив тишины.

«Теперь ты не заставишь меня все забыть. Не выйдет».

«А это уже не важно, Кайя».

«Не заставишь…» — гневно повторила, но бархат в его тоне перекрыл мысли.

«И стараться не буду. — кажется, он над ней потешался. — Куда мне до твоего нового хозяина, милая? Мне ты ведь больше не служишь».

Холод пробежал по лопаткам, страхом уколов сердце. Кайя вновь вернулась взглядом к толпе, наконец-то заметив его силуэт.

«А ведь раньше ты молилась мне, мне возносила благодать. — высокая фигура старца в коричневых религиозных одеяниях чуть дернулась напротив, отделенная потоком танцующих пар, скрытая тенями заката. — Мной ты дышала…»

Лишь на краткое мгновение в пожилом облике проступили другие черты, чужие, до боли знакомые. Лицо будто помолодело, открыв перед ней красивого светловолосого мужчину с темным взглядом редкого оттенка глаз. Вместо длинной седой бороды выбритые скулы, волевой подбородок, прямой тонкий нос, кожа светлая, покрытая ровным золотистым загаром.

Едва поборов страх, она спросила:

«Кто ты такой? На самом деле?»

«Лучше задай вопрос, кто ты? — горький вкрадчивый мед обволакивал слух. — или тебе не интересно вспомнить себя, милая? Хочешь, я тебе помогу?»

Кайя почти поддалась притяжению во властном голосе, почти проиграла бьющей по нервам памяти, желанию после стольких лет добраться до правды, но собственная воля не дала уступить.

«Заткнись! — решительно мотнув подбородком, она зло посмотрела вперед. — Слышать тебя не хочу! Не передо мной будешь отвечать. За все!»

«А перед кем? — перебил церковник, сверкнув ухмылкой на пожилом лице. — Не твоим ли слепым ал-шаиром, милая?»

Она уже собиралась отрезать, как голос злобно ударил.

«Ох, Кайя. Наивная, глупая Кайя. Не ровня ты ему. Сама ведь знаешь. — старик отвернулся от нее, взглядом разыскав среди зрителей невысокую темноволосую диару, в которой Кайя узнала ал-шаиру халифата. Женщину окружали похожие на нее четверо юных девушек: сдержанных, красивых, таких же величественных, как и их венценосная мать. — Смотри, милая, — шептал бархат в мерзком голосе, — среди них его будущая жена. Высокородная, его крови и племени. Вопрос уже улажен, и затягивать с браком он не станет. Наследнику престола нужна достойная пара, а ты…»

Церковник карикатурно покачал головой.

«…всего лишь грязь».

Он демонстративно огляделся, игнорируя ее потерянный взгляд.

«Только посмотри на себя, глупая — стоишь в толпе, делишь с ними счастье, обманываешься. Одна. Всегда одна. Никому не нужная, никем не принятая. Чужая. И сколько не ряди грязь в шелк, чище от этого не станешь».

С трудом оторвавшись от юных синеглазых девушек, давя отвращение, не позволив себе захлебнуться ревностью, как он того и добивался, она почти спокойно перевела разговор.

«Ты был моим дархом?»

«Да что же стало с твоим разумом, Кайя? — отчего-то торопливо заговорил старик. — Как можно было забыть все, но при этом сохранить имя? Я его тебе дал. — довольно заулыбался он, почти сразу стерев ухмылку. — Я тебя создал, я тебя даже берег, тварь! Ты же, — тонкие губы перекосило гневом, — предала меня! Маленькая неблагодарная тварь».

В мыслях скрипел его беззвучный смех.

«Ты даже не представляешь, как мне хотелось тебя убить. Все эти годы, с первого дня, когда мы тебя нашли. Спрятаться на самом видном месте, под взглядом халифата, моим взглядом, мог только гений или безумец. И пусть ты разорвала нашу связь, почти смогла сбежать, но есть нити, которые не подвластны никому в этом мире. Они сильнее крови, клятв, материнской любви. Нити между творением и творцом».

Сделав небольшую паузу, он неумолимо поставил точку.

«Ты все еще моя. Моя тьма».

Кайя тяжело дышала. Руки сами отбивали ритм нарастающей музыки, с лица не сходила натянутая улыбка, в глазах же дрожали слезы.

«Что бы ты от меня не хотел, — отсекая слово за словом, мысленно зашептала она, — ты этого не получишь».

Спасительный, всепоглощающий гнев разгонял кровь, до безумия бил по нервам. Страха не было. Практически не было. Лишь ненависть к незнакомой химере забытого прошлого, что посмела выползти из ее кошмаров.

С вызовом встретившись с каре-красными глазами, она твердо закончила.

«Я не стану тебя слушать. Не стану служить. Никогда».

«А кто сказал, что мне нужна ты?» — внезапно парировал старик.

На этот раз скрыть удивление ей не удалось.

«Ну же, Кайя, думай. — он растянуто осклабился. — Не разочаровывай меня настолько».

Она прошептала одними губами, испугавшись по-настоящему.

— Мириам…

«Браво, моя милая. — церковник присоединился к толпе, почти по-детски захлопав в ладоши, но Кайе показалось, что он аплодирует только ей.

«Зачем она тебе?»

«Ты мое самое большое разочарование, она — мечта. — вместо прямого ответа, продолжил старик. — Я не буду так уж жесток, Кайя. Все-таки ты выполнила то, ради чего мы привели тебя в дом ал-шаира. Хоть я, признаю, сам едва все не испортил. Не удержался от искушения немного с тобой поиграть, перегнул палку, когда вновь увидел. За тем обедом, помнишь? Ты так меня злила, так выводила из себя, милая, одним только своим дыханием, тем, что жива. — ей показалось, как он размеренно глотает ртом воздух, пытаясь сдержать гнев. — Не сердись на меня, что и я захотел тебя ударить. Ты слишком… слишком дорого мне обошлась. Даже не представляешь, насколько…»

Кайя попыталась прервать речь, плохо понимая, о чем говорит этот мерзкий старик. Сейчас ее волновала только Мириам.

«Что я с ней сделала? — она поправила себя, не скрыв надежды в мыслях. — Исцелила?»

«Не только, Кайя… — тут же оживился церковник. — Ты ее изменила, сделала совершенной. К тому же еще и сняла с шеи удавку, что привязывала к одному месту. Теперь она свободна. — глаза ехидно блеснули красным, — теперь она моя».

Не в силах и дальше терпеть этот безмолвный бред, Кайя сорвалась на угрозы.

«За свою сестру он тебя убьет. Если с ней что-то случится, я сама тебя убью, старик, кем бы ты ни был. Не смей ее трогать…»

Церковник тут же притворно испугался, округлил рот в страхе, но требовательный окрик Кирана не позволил ответить на его гримасу.

— Ни-адда, — позвал галеат, с явной тревогой всматриваясь в ее глаза. — Тебе нездоровится?

«Только слово и ему конец. — напомнил мерзкий бархат в голове. — Проверим, милая, кто из нас быстрее?»

— Все хорошо. Я немного устала. — бесцветным тоном ответила Кайя, заметив, что танец уже закончился, площадь наводнилась людьми, и лишь ее ладони еще повторяли ритм утихшей мелодии.

Опустив руки, она повернулась к галеату, на что Киран недоверчиво кивнул.

— Как только пройдет церемониал, мы уйдем, — пообещал он.

«Какая же ты славная, когда хочешь, — не унимался старик, — такая послушная, что я готов сделать тебе подарок, милая».

«Мне ничего от тебя не нужно».

«А как же твоя правда? Так интересно, что ты запоешь после нее? С таким ли упорством будешь защищать девчонку или…сама отдашь ее мне?»

Кайя почувствовала очередной внимательный взгляд Кирана, быстро опустив глаза.

— Церемония уже начинается, — склонившись к ней, прошептал галеат. — Ты точно в порядке? Что-то мне не нравится, как ты выглядишь. Слишком бледная.

«Смотри вперед… — голос в голове не дал ответить Кирану».

Подняв голову, следую за взглядами в неожиданно притихшей толпе, она повторно разыскала залитый закатным солнцем мрачный дворец. На пустовавших до того высоких ступенях парадного входа теперь возвышалось три фигуры в темных одеяниях. Правитель и его сыновья. Наследники престола.

Три черные тени.

— Вспоминай, Кайя…

Мерзкое дыхание коснулось щеки. В висках предательски застучало, когда прохладная старческая ладонь накрыла ее запястье.

— Вспоминай, моя милая…