Глава 19

– Даша, ты будешь ночевать в комнате умершей бабушки Ясмин, – сообщает дед Хасан. – Надеюсь, во сне она к тебе придет и наставит на путь истинный. Меня не покидает чувство, что я где-то видела старика. Где? Приходил в офис? Не помню такого. Где мы могли пересечься? Странно, очень странно. Рассматриваю его исподтишка, в нём видна стать. Наверное, когда-то он был красивым мужчиной. А теперь старик, обыкновенный старик. – Дед, а давай лучше я приду к своей невесте, а не бабушка Ясмин, – морщится босс. – А может, я лучше поеду домой? – вставляю робко. – Ни в коем случае, – отвечает хозяин дома. – Ты моя гостья. На меня навалилась сонная апатия. Я и вправду попробовала все основные блюда, выставленные на столе, и теперь чувствовала, что еще пара таких ужинов – и я стану носить 50-ый размер без консультации незнакомой мне Катерины. – В таком случае, я бы хотела прилечь, – покорно киваю. – Ведь я беременна… шашлыком. Дед нахмурился, босс покосился на меня, мда – шутка не удалась. Или у них чувство юмора напрочь отсутствует? В комнате, куда меня привел Мирон, расставлена старая классическая мебель. Пылью, к счастью, не пахнет. Чистенько, убрано. Не люблю спать в незнакомых местах, но так уж и быть – потерплю. – Не переживай, – говорит босс, – бабуля умерла в больнице, а не на этой кровати. – И на том спасибо. С наслаждением стаскиваю с головы шелковый платок и задвигаю тяжелые фиолетовые шторы. Распускаю волосы и взлохмачиваю их. Босс стоит, сложив руки на груди, и наблюдает за моими действиями. На стене висит большой портрет в стиле ретро улыбающейся женщины. Наверное, это она и есть – Ясмин Чадаева. – Красивая, – киваю на портрет. На ее шее массивное ожерелье с рубинами, в ушах такие же серьги. Выглядит дорого-богато. – В верхнем ящике стола лежат бабулины мемуары, – говорит Мирон. – Если будет желание почитать перед сном – никто не будет против. Но это скучно, сразу тебе говорю. Бабулян та ещё фантазерка. – Я разберусь. Какой там читать? Усну без задних ног. Все-таки надо было сегодня утром подольше поспать. – Поцелуя на ночь, я так понял, не предвидится? – спрашивает вкрадчивым голосом. – Думаю, с Галей Вы нацеловались на год вперед. – Не пори чушь! – морщится Мирон. – Я не целуюсь со шлюхами. Я использую их губы по другому назначению… – Без подробностей! – выставляю обе ладони. – И прекрати выкать, ты сейчас моя невеста, а не подчиненная. Скажи: Мирон, спокойной ночи. И поцелуй меня, – хватает за талию и прижимает к себе. – Спокойной ночи, Мирон, – говорю, чтобы отстал. – Приятных сновидений. – Меня тоже противно целовать, как и руку деда? – Я не привыкла целовать чьи-то руки, – накрываю рот ладонью, пряча зевок. – Ты могла бы создать видимость поцелуя, просто наклониться и слегка дотронуться губами. – Вы не предупреждали меня ни о чем таком! Я растерялась. – Какая же ты непокорная, – горячо дышит мне в шею, и я мгновенно покрываюсь мурашками. – Может, я останусь здесь с тобой? Мм? – внезапно опрокидывает меня на кровать и просовывает колено между моих ног. Вот это наглость! Опираюсь на локти и с вызовом смотрю на него: – Ко мне же бабушка Ясмин придет, уму разуму учить, – закусываю нижнюю губу. Захотелось с ним немного поиграть. Знаю ведь, что ничего мне не сделает в доме деда. Не посмеет, да и я буду орать. Босс испускает смешок и давит коленом на мою промежность. Возмущенно ахаю и пытаюсь вывернуться. Но куда там… Схватил за плечи и заставляет смотреть ему в глаза. – Ты ведь этого сама хочешь, – говорит он. – Чего? – Кого. Меня. – Да что Вы о себе возомнили? Прям сплю и вижу с Вами в одной койке оказаться. – Ещё как видишь, и знаешь, что нам будет хорошо вместе, – проводит пальцем по моей верхней губе. – Мгм. Кажется, от Вас до сих пор несет духами Гали, – говорю, принюхиваясь. Абсолютная ложь. От него приятно пахнет мужским одеколоном. Пытаюсь игнорировать колено, которое всё еще давит мне между ног, но получается плохо. Ерзаю на постели и мучаюсь. Сонность как рукой сняло. – Что такое? Ты ревнуешь? – издевательски спрашивает Мирон. – Я Вас умоляю… – фыркаю. Похоже, все-таки ревную, приручает меня, гад, к своим рукам. Это плохо, очень плохо. – Хватит, Даша. Или тебе напомнить, как ты кончала в машине благодаря моим пальцам? – Это была ошибка, – отвожу глаза, потому что стыдно. Да, он был слишком настойчивый и упорный, но я тоже хороша. А у него там девушка ребенка ждет… Я, конечно, понимаю, что Мирон Амирович и десять детей сможет содержать, всё равно как-то неприятно. Хочется быть единственной во всем, но это явно не про Чадаева. – Хватит скрывать свои чувства, – шепчет он, и я млею от его бархатистого голоса. – Отдайся мне! Ты ни о чем не пожалеешь. Неистово пожирает мои губы и проводит ладонью по моей груди. Рвано дышу и ощущаю, что мои ноги отнялись. Искуситель… – Ооох. Нет… – Да, – возражает он, расстегивая молнию платья и касаясь пальцами моей обнаженной спины. Меня ошпаривает кипятком. Холодные снежинки начинают танцевать вальс прямо на моем разгоряченном теле. Мои ноздри улавливают хорошо знакомый мужской аромат, голова кружится, мозг отключается… – Мы сделаем это здесь, – утверждает босс, и… Со стены с диким грохотом срывается портрет бабушки Ясмин.