Глава 20

Чадаев отскакивает от меня и с ужасом смотрит на битое стекло. – Да ладно, столько лет висел и… Странно, – почесывает макушку. – Бабушка Ясмин категорически против, чтобы мы занимались этим в ее спальне, – с трудом скрываю смешок. Что, обломинго, дядя Мирон? – Что за ересь? – морщит нос. – Сказал человек, который верит в то, чтобы зачать девочку, надо воспользоваться компасом, – хихикаю над ним. Пользуясь тем, что босс переключился на упавший портрет, застегиваю платье. Чуть было не сдалась. Еще немного – и я была бы вся в его власти. Спасибо бабуле! Обязательно почитаю ее мемуарчики на ночь, в знак благодарности. – Это другое, – возражает босс, и я выразительно фыркаю. Кто бы сомневался! – Ладно, здесь теперь опасно находиться – повсюду валяются битые стекла. Поэтому переходи в другую спальню. – С радостью, только… – забираю из ящика стола тетрадку бабули Ясмин, – с Вашего позволения. – Бери, конечно. – Люблю почитать на ночь. Особенно что-нибудь позитивное. – В её текстах позитива не жди. Сплошь проклятия, кармы и злые невестки, – качает головой. – Мм, как интересно, – зеваю и прикрываю рот ладонью. Мирон провожает меня в свободную спальню, одну из многих в этом доме, и желает мне спокойной ночи. Выдыхаю облегченно и снимаю осточертевшее за вечер зеленое платье. Жарко в нем безумно. Мне выделили сорочку неопределенного цвета и размера. Сойдет – главное, что вещь новая. Лично бирку сняла. Устраиваюсь на постели с тетрадкой почившей бабули и погружаюсь в чтение. Спустя полчаса волосы на моей голове встают дыбом. Если всё написанное – правда, то для Чадаева у меня плохие новости. Он помрет, если не женится на беловолосой голубоглазой женщине с серповидным шрамом за ухом, с именем на букву Д. То есть на мне?! У меня есть такой шрам за ухом – в детстве неудачно упала. Всё остальное тоже сходится. Эта женщина (я) должна родить ребенка при молодой луне и назвать девочку Амина. Ребенок должен искупить грех, который сотворила моя (?) далекая прабабушка. Оказывается, эта самая прапрабабушка приворожила прапрадедушку Мирона. Ее звали Дарина, а его Тамерлан. Тамерлан был женат на Зареме, которую бросил ради новой любви. Покинутая Зарема ушла в закат вместе с дочерью, но на прощание прокляла гуляку аж до пятого колена. В семье Чадаевых отныне будут рождаться только мальчики и постепенно их род постигнет трагическая судьба (авария, в которой погиб Амир Чадаев тому подтверждение). Не видать теперь Чадаевым девочек – не достойны, раз уж дочка Заремы оказалась не нужна Тамерлану. Дарина много лет не могла родить ребенка Тамерлану и побежала к ворожее, чтобы та помогла ей. Но женщина оказалась бессильна – проклятие Заремы слишком сильное. Да и Дарина хороша – использовала магию, чтобы быть с любимым человеком. Грех это, вот теперь получай! Всё, что смогла колдунья – это указать на идеальную кандидатуру. Беловолосую женщину со шрамом за левым ухом и с именем, похожим на Дарину, которая сможет покончить с проклятьем, родив наследницу. В итоге Тамерлан ушел от Дарины, создал новую семью, в которой стали рождаться только мальчики. Моя же прапрабабка вышла замуж за другого человека и родила девочку – мою прабабушку. …Нет, я отказываюсь верить в эти сказки. Ерунда какая-то получается… Но почему такое поразительное сходство? У многих ли блондинок на букву Д есть шрам в виде молодой луны за ухом? Что мне теперь делать? А вдруг проклятие существует? Я не верю во все это, но это не отменяет того факта, что в это верит Мирон. Он может накликать на себя беду своей верой в плохое. Что же мне делать? Откидываюсь на подушки и незаметно для себя засыпаю. Снится мне та женщина с упавшего со стены портрета – Ясмин. – Ты знаешь, Дашенька, что тебе нужно делать? – ласково спрашивает она и гладит меня по волосам. – Родить наследницу? – Верно. Скажи Мирону, что ты согласна. Поезжайте в Чугуевку и совокупитесь при полной луне. Бумажки, которые он тебе подсунет – не подписывай. Жди, когда предложит тебе замужество. – А сколько ждать? Странное дело, почему-то во сне меня не колышет, зачем надо ехать в Чугуевку, а интересует, сколько придется ждать предложения руки и сердца. – Положись на меня. Я его обработаю, – весело усмехается женщина-бабушка. – И не таких холостяков обламывали. Кстати, поцелуй от меня руку Хасану, – просит издевательски. – И не подумаю! – Дружи с ним, детка. Ему недолго осталось. – Сколько? – Десять месяцев осталось моему Хасану. Так что поторопись. Завтра же скажи Мирону про Чугуевку. – Вы мне просто снитесь. Это мое больное воображение! – вскликиваю нервно. – Думай, как хочешь. А теперь мне пора. Открываю глаза и четко ощущаю присутствие постороннего в запертой комнате! Буквально секундное чувство, потом наваждение исчезает. Сердце бешено колотится, сон был такой реальный. Смотрю на часы, проспала всего ничего – пятьдесят минут. Впечатлилась видимо перед сном мемуарами, вот и снится всякая чушь. Мертвые не могут приходить к людям во сне. Или могут?! Аж мурашки по коже. Хоть иди и ищи босса, чтобы успокоил меня. Встаю с постели и робко высовываюсь наружу. В гостиной не горит свет. В большом кресле почти в кромешной темноте сидит босс со стаканом в руке. Узнала его по запаху. Дедуля пахнет иначе. – Мирон, – тихо зову, и он резко оборачивается на мой голос. – Я согласна, – шепчу. Не это я ему собиралась сказать! Совсем не это! – Ты родишь мне дочь? – спрашивает он нетрезвым голосом. – Да. Он отставляет стакан и идет ко мне. Обнимает, прижимает к себе и гладит по волосам. Я вздрагиваю – точно так же меня гладила его бабка во сне. Этот дом просто пропитан мистикой, и мне хочется отсюда сбежать. – Давай уедем отсюда прямо сейчас? – умоляю его. – Как скажешь. Он берет меня за руку и прямо в ночной рубашке выводит из дома. Сажает в Ролс-ройс, нежно целует в лоб и уходит будить водителя. Возвращаются через три минуты, и мы мчимся обратно в город. В машине босс сжимает мою руку и с нежностью смотрит на мое лицо. В его взгляде нет похоти, и мне это нравится. Он слегка пьян и задумчив. Мы подъезжаем к моему дому, и босс идет меня провожать. Я внутренне ожидаю, что он будет зажимать меня на каждом углу, но нет – держит руки при себе. – Даша, я пойду спать с тобой. Клянусь, я не притронусь к тебе, если ты этого не захочешь. Утром мы встанем и вернемся к деду, иначе будет беда. Он ненавидит, когда гости сбегают без предупреждения. Вспоминаю слова из сна, что дедуле недолго осталось и вздыхаю: – Ладно. Отпираю дверь, и мы заходим в квартиру. – У тебя пахнет лавандой, – ошеломленно говорит Чадаев. – А, это диффузор. – Чистый кайф, – глубоко вдыхает. Иду переодеваться. В ванной надеваю свою ночнушку и чищу зубы. Мирон в это время раздевается до трусов и забирается в мою постель. Потому что, вернувшись, я обнаруживаю его крепко спящим. Или притворяется, чтобы я потеряла бдительность? Ложусь с краешку и опасливо смотрю на спящего босса. Он в моей постели – с ума сойти! Могла ли я мечтать об этом когда-нибудь? Нет. Какой он все-таки милый, когда спит. Так и хочется потрогать его щетину. До сих пор не могу поверить, что я согласилась забеременеть от него! Но одна мысль не дает мне покоя… Лера. – О чем думаешь? – спрашивает босс, и я вздрагиваю. – О том, что твоя девушка Лера беременна. Мирон тянется к телефону, который оставил на тумбочке, клацает по экрану и показывает мне какой-то документ. Вчитываюсь в текст: результат анализа на ХГЧ Андреевой Валерии Сергеевны – отрицательный. – Она не беременна? – спрашиваю громче, чем нужно, тем самым выдавая свою радость. – Нет. Звонила сегодня и плакала, что месячные пришли. – Какая жалость, – притворно огорчаюсь, а у самой птички в душе поют. – Мгм, а теперь иди сюда – обниму. Ты вся дрожишь.