Глава 12: Одинокая сильная женщина

Я нервничала.

Едва Ар покинул особняк, я резко выдохнула, осознавая, насколько сильно волновалась в прошедшие минуты. Моя затея с любовными зельями теперь не казалась такой хорошей. И он, и я знали, кто их изготавливал, но беспокоило меня даже не это.

Если бы глава тайной канцелярии жил в соседнем доме, я бы однозначно поступила так же, но так как мужчина временно проживал у нас, то и толпа жаждущих любви дев стопроцентно станет обивать порог именно нашего дома.

Очень жаль, что хорошая мысля приходит опосля.

Первые предвестницы моего личного Апокалипсиса стали прибывать еще за завтраком. Мы только расселись да усадили Аскера и девчонок за стол, когда в дверь коротко постучали. Пришлось выходить и объяснять, что приезжий маг отправился по своим делам и вернется не раньше чем через два часа.

За первой девушкой почти следом пришла вторая, а потом и третья. Со счета я сбилась на тридцати восьми, когда осознала, что столько зелий просто не продавала.

Чуть ли не под пытками мне удалось узнать, что так вовремя подсуетилась не только я. Та самая ведьма, живущая рядом с постоялым двором, еще со вчерашнего вечера открыла аттракцион невиданной щедрости, продавая любовные зелья по цене хорошего золотого гарнитура.

Такая покупка по карману, естественно, была не всем, но добрая женщина активно принимала оплату не только деньгами, но и побрякушками, продуктами и прочими товарами.

— Да что вы мне суете свои корзинки? Не буду я ничего принимать! — вызверилась я, выталкивая настырных дам за порог. — У вас зелье не подействует, если я у вас вашу выпечку заберу!

— А тетка Зафира сказала, что все подействует! — напирала чья-то настырная мать, волоча за собой целых две корзинки.

— Больше слушайте вашу тетку Зафиру! — захлопнула я створку перед чужим носом, пока Далар тянул щеколду.

Выйти из дома нам не удалось ни через полчаса, ни через час. Девушки всех возрастов и их настырные матери и бабушки оккупировали все три наших выхода.

Мы уже покончили с завтраком, привели себя в порядок и даже прибрались, но, едва я открывала хоть одну из дверей, на нее тут же напирали, пытаясь чуть ли не вырвать вместе с петлями. Так мы и сидели в холле, вытащив из кухни стулья, ожидая, когда это безобразие закончится.

— Так, все! — разозлилась я, поднимаясь. — Мне это надоело!

Наши корзины так и стояли под лестницей после ярмарки. Взяв один из флаконов, в котором плескался сироп от кашля, я вернулась в холл и открыла замки. Створка с грохотом ударила о перила, а я вскинула руку, будто собираюсь разбить бутылек.

— Сейчас всех прокляну! А ну быстро отошли от особняка! — выкрикнула я, демонстрируя свою угрозу.

Дамы спешно освобождали скрипучую лестницу, а я спускалась по ней вслед за ними, чтобы очистить выход для своей семьи. Взгляд мой зацепился за темную фигуру. Такую знакомую, что даже издалека я могла понять, что к нам приближается виновник торжества.

— Вон он! — указала я дамам рукой в сторону бедного и несчастного, которого сейчас просто забьют свежей сдобой и пирогами.

Проворнее всего оказались матери и бабушки девиц на выданье. Они вырвались вперед толпы, теряя на ходу шляпки и платки, но тратить время на бесплатное представление я не стала.

Стянув пустую корзину, дождалась, пока мои домочадцы выйдут, закрыла дверь на ключ и припустила вперед по улице. И без того слишком много времени потеряли, тогда как покупок нужно было сделать ого-го-го!

— Может быть, помочь ему нужно? — обеспокоенно поинтересовался Далар, то и дело оборачиваясь. — Уведут ведь мужика.

— Туда ему и дорога, — вздохнула я, сворачивая к лавке, в которой продавалась готовая одежда.

Вещи я собиралась покупать не только для Аскера, но и для девчонок, которые не переставали расти. Поручив Далару помочь с подбором одежды для мальчика, я взяла на себя наших неугомонных близняшек, но через несколько минут дверь лавки со звоном колокольчика распахнулась.

— Вы? — удивилась я, прикладывая платьице к Дайле.

— А вы надеялись, что больше мы с вами не повстречаемся? — усмехнулся Ар, поднимая на руки Лейлу.

Его вопрос заставил меня густо покраснеть. Ярко ощущала, как щеки мои полыхают стыдливым румянцем, но ответила правду, не желая юлить и что-то придумывать себе в оправдание:

— Не думала, что вы так быстро избавитесь от желающих видеть вас в качестве супруга.

— Они на время затаились и теперь выжидают, когда я соизволю попробовать их стряпню. Даже и не знаю, с какого пирога начать. Такой огромный выбор, — покачал он головой, не скрывая широкой улыбки.

— Я бы на вашем месте сначала проверила их на яды, — не удержалась я от подколки, откладывая в сторону два одинаковых платья.

— Вы продавали яд вместо любовного зелья? — Брови мужчины изумленно поползли вверх, пока он спускал с рук Лейлу, которой надоело ковырять пуговицы на чужом плаще.

— В своих составах я уверена на все сто процентов, но многие дамы покупали флаконы у нашей с вами конкурентки, о которой в городе отзываются не слишком хорошо. А вообще, берите самый дорого украшенный пирог. Тогда не прогадаете с невестой и ее финансовым состоянием.

— Не люблю пироги, — горестно вздохнул мужчина, пододвигая ко мне стул. — Я больше люблю… Как вы говорили? Кажется, вареники, если я не ошибаюсь с названием.

— Но вы же их наверняка никогда не пробовали, — спряталась я за Дайлой, не желая, чтобы Ар видел мою улыбку.

— Не пробовал, но уже люблю.

Покупки заняли гораздо больше времени, чем я рассчитывала. Кроме одежды и обуви, нам было необходимо разжиться книгами, чтобы подготовить к школе не только Аскера, но и близняшек. На обратном пути мы закупили продукты, игрушки и прочую мелочовку для нашего будущего садика.

Поход в типографию занял еще около получаса, но мне нужны были объявления об открытии, потому что именно реклама — двигатель хорошей торговли. Листовки обещали изготовить и доставить через два дня.

Пока я занималась этим важным вопросом, Ар где-то раздобыл повозку, куда и сгрузил все наши покупки. Краем глаза я заметила коробки с бутыльками, флаконами и баночками, но вопросы задавать не стала. И так было понятно, что они куплены для нашей лавки.

— Нужно вернуться в типографию, — со вздохом созналась я, понимая, насколько сильно уже устала.

Спину нещадно ломило, а ноги совсем не хотели идти. Откуда-то возникло острое желание сесть на ближайшую лавку и просто расплакаться. Отчетливо понимала, что причина подобного приступа жалости к самой себе всего лишь гормоны, но легче от осознания не становилось.

— Зачем, дочка? Забыла что-то? — спросил Далар, придерживая меня под локоток.

— Нужно, чтобы на обратной стороне напечатали объявления об открытии магической лавки. Так дешевле выйдет.

— Не переживайте, я схожу чуть позже, — ответил Ар, направляя возничего к нашему дому, до которого осталось идти всего ничего.

— Не нужно, я сама схожу, — отмахнулась я, продумывая стратегию. Нам необходимо указать цены, и тогда к нам точно придут покупатели. Все-таки конкурентка у нас только одна, и та жадная до шелагов.

— Диана, перестаньте пытаться все утащить на себе. Так недолго и сломаться. Доверьтесь мне, а я вас не подведу. Обещаю.

Сколько раз я хотела услышать нечто подобное от мужчин? Сколько раз ждала, что в одном конкретном мужчине проснется совесть?

Со временем начала понимать, что с самого начала нашего брака с бывшим мужем я излишне сильно тянула одеяло на себя. Руководствовалась принципом: хочешь сделать хорошо, сделай сама. Но ошибалась.

Бывший муж слишком привык, что я всегда все делала сама и не просила у него помощи. Не давала ему проявить себя, душила инициативу в зародыше — и додушила.

Через несколько лет брака я устала быть сильной женщиной, которая и обои сама переклеит, и из магазина сумки притащит, и поесть обязательно приготовит, хотя едва ли приползла с работы живой. Я устала, а он привык, не желая менять наши устаканившиеся отношения.

Понимала мотивы, анализируя свое поведение. Я боялась, что все будет не так — не по моему, но правда в том, что в нормальных отношениях всегда есть место равноправию. И это равноправие касается всего.

В век, когда женщина работает наравне с мужчиной и бытовая сторона отношений должна касаться обоих. Я осознала это слишком поздно, однако могла попробовать пересилить свое гордое «я» хотя бы в этом мире. В мире, где женщина действительно является женщиной, стоя чаще за спиной своего мужчины, чем рядом.

— Буду благодарна вам за помощь, — выдавила я из себя, несмело улыбаясь.

Колючий ежик тут же образовался у меня в груди, тихонько нашептывая, что Ар навряд ли все сделает правильно, но я шикнула на него, давая мужчине шанс проявить себя. В крайнем случае будет повод с ним поругаться и видеться реже даже в пределах одного особняка.

— Тогда, раз вам больше никуда не надо, предлагаю сократить наш путь.

Портальное кольцо неожиданно открылось прямо перед нами. Голубые всполохи подрагивали, очерчивая неровный круг. Сердцевина мягко мерцала, переливалась под лучами солнца.

Я засмотрелась на проявление чужой магии, поражаясь тому, насколько сильным должен быть мужчина, раз для него не составляет труда свободно удерживать портал.

— Не бойтесь, смело проходите, — по-своему понял Ар мою задержку.

А я чуть не расплакалась от переизбытка захлестнувших меня чувств. Глаза тут же наполнились влагой, губы задрожали, но я не дала выскользнуть ни одной слезинке. Тем более что вокруг нас уже собирались любопытные зрители, рассматривающие настоящую магию.

Взяв девочек под руки, я смело шагнула в кольцо, ощущая на коже небольшое покалывание. Всего мгновение, и мы оказались в холле нашего особняка.

Отпустив девчонок на кухню, я села здесь же, в холле, на один из тех стульев, которые мы оставили. Предательница-слезинка все-таки скатилась по моей щеке. Ощущала невероятное облегчение, понимая, что лестницу я в ближайшие минуты навряд ли осилю.

— Все хорошо? — взволнованно спросил Далар, отпуская руку Аскера.

Мальчишка тут же умчался на кухню вслед за девчонками. Судя по звукам, они уже делили ягоды, которые я обещала им дать сразу по завершении нашего похода.

— Все нормально, просто устала, — улыбнулась я, незаметно стирая слезинку.

С сомнением оглядев меня, Далар вышел из особняка, чтобы разгрузить повозку.

Последним из портала появился Ар. Без лишних церемоний мужчина поднял меня на руки и понес к лестнице, вынуждая испуганно ойкнуть от неожиданности.

— В следующий раз не геройствуйте, Диана. Если вы устали, необходимо говорить об этом. Ни я, ни Далар не владеем даром чтения мыслей, — отругал меня глава тайной канцелярии, занося в спальню и укладывая на кровать. — Я сейчас разгружу повозку и вернусь.

Возразить я не успела, как, собственно, и сказать хоть что-нибудь. Мужчина вышел из спальни, оставляя меня одну. Я честно не собиралась спать. Сегодня мне нужно было еще посетить мэрию и забрать разрешение на вырубку леса, но, едва голова коснулась подушки, я просто пропала.

Просыпалась нехотя. По губам блуждала довольная улыбка. Снилось что-то хорошее, ласковое, нежное, как мягкое одеяло. Осторожные волнующие прикосновения к моим ногам заставляли вспомнить тот единственный раз, когда я ходила на сеанс массажа…

— Да вы совсем с ума сошли?! — встрепенулась я, окончательно просыпаясь и усаживаясь.

— Совсем, — подтвердил мою догадку Ар, закрывая коробочку с мазью.

Я задыхалась возмущением. Эмоции кипели, бурлили, закручиваясь в ураган. Оправив юбку, я прикрыла свои ноги, но ощущение, будто он до сих пор прикасается к моему телу, не пропадало.

— А теперь, будьте любезны, повернитесь ко мне спиной, — взял он другую баночку со стола, снимая с нее крышку.

— Что? — то ли возмутилась, то ли удивилась я его наглости.

— Повернитесь ко мне спиной. Вы ведь не забыли, что я целитель? Не упрямьтесь, обезболивающее еще никому не вредило, а вашей пояснице и подавно.

Я боролась с собой долгие минуты. Поясница действительно неприятно ныла, но и поведение главы тайной канцелярии не приводило меня в восторг. Прикусив губу, я зло посмотрела на мужчину и все-таки повернулась к нему спиной. Он действительно может мне помочь, а потому разум пересилил чувства.

— Расстегните платье. Мазь наносят на кожу, а не на ткань, — раздалось терпеливое, а я ощутила, как кровать за моей спиной прогибается под его весом.

Маленькие пуговички спереди никак не хотели расстегиваться, но я справилась с ними, превозмогая стыд. Стянув ткань с плеч, спешно опустила ее ниже, обнажая поясницу. Руками на всякий случай прикрывала грудь, ожидая начала экзекуции.

Не удержавшись, вздрогнула всем телом, едва чужие руки прикоснулись к моей спине, натирая обезболивающим настоем. Мужчина действовал осторожно, медленно, мягко. Ощущала его дыхание у себя на шее. Нежная кожа покрывалась мурашками, а я дышала через раз, с силой сжимая зубы, до боли впиваясь пальцами в собственные плечи.

Чужие ладони медленно перешли на бока. Кровать прогнулась сильнее. Дыхание, что опаляло шею, сменилось легким прикосновением губ. Я зажмурилась, трусливо застыла, ощущая каждый поцелуй, что едва-едва ложились на шею и плечи.

Чужие ладони сместились еще дальше. Теперь они ласкали живот, мягко поглаживали, бережно прикасались, оставляя на коже влажный след обезболивающей настойки. Обнаженная, оголенная, словно электрические провода, спина чувствовала каждую пуговицу, шершавый рисунок чужого наряда. Дочка внутри меня вертелась, крутилась. Я чувствовала, как она ударяет о чужие ладони то ли ручкой, то ли маленькой ножкой.

Мне этого не хватало. Не хватало пусть и призрачной, пусть и обманчивой, но любви. Нежности, ласки, заботы, которые может дарить любимый мужчина. Мне не хватало объятий, поцелуев и теплой тишины, когда не нужно ни о чем говорить. Не хватало, как и любой женщине. И, если не открывать глаза, можно на мгновение поверить в сказку. В ту самую сказку, где нет одиночества, самообмана и неуемной гордости. Где есть чужая рука, крепко сжимающая мою ладонь.

— Вам не стоит меня бояться, — поцелуи опускались на плечи. Мужчина говорил шепотом, будто не желал спугнуть меня. — В вас растет новая жизнь — это так удивительно. И вы удивительная.

— Я обычная. — Слова вырвались сами собой. Как напоминание о том, кто сейчас находится за моей спиной. Палач, занесший топор.

— Смотря для кого, — ответили мне. Ощущала, словно видела, как на его губах появилась улыбка.

Чужая рука медленно скользила вверх, кончики пальцев едва касались кожи. Замерев на ключицах, ладонь поднялась выше, обнимая шею, вынуждая откинуть голову на чужое плечо.

Ресницы дрожали, когда на комнату опускался тягучий полумрак. Тьма будто волнами скользила по полу, плыла по стенам, затягивала потолок. Теперь, даже если бы я хотела что-то разглядеть, не смогла бы.

Терпкий аромат окутывал не хуже тьмы. Чужие пальцы рисовали узоры на моем плече, чужие губы вычерчивали дорожку от виска до подбородка. Не просили, не настаивали, лишь отдавали. Отдавали нежность и страсть, погружая в пучину сомнений, отрицаний и лжи.

— Зачем эта тьма? — Дыхание обрывалось, голос мой был едва слышен.

— Чтобы не смущать. — Слова были пропитаны холодом, колким льдом. — Тьма лишает притворства, оставляя лишь истину.

Я дернулась раньше, чем мужчина договорил. Встала с кровати, стягивая платье на груди. Обернулась резко, даже покачнулась, встречаясь взглядом с холодным взором темным глаз.

Тьма будто лентами опутывала комнату. Окно за спиной мужчины давало ровно столько света, сколько было нужно, чтобы разглядеть его массивную фигуру. Мне не казалось, это не было игрой воображения. Глава тайной канцелярии стал заметно выше, плечи шире, а руки мощнее.

Все в груди обмирало, ухало вниз с каждым шагом. Он приближался ко мне, огибая массивную кровать, загоняя меня в угол, словно жертву. Пальцы пытались нащупать подсвечник, однако раньше сплелись с чужой рукой. Совсем близко. Настолько, что я вновь могу почувствовать его дыхание.

Мои пальцы утонули в его руке. Смотрела снизу вверх на то, как мужчина склоняется, но никак не могла поймать очертания его лица. Лишь глаза я видела яснее ясного. Они приближались. Подбородка коснулись чужие пальцы, осторожно запрокидывая мою голову.

— Не нужно бояться тьмы. Она никогда не причинит вреда тем, кто честен перед собой и другими.

— Я не боюсь тьмы, — прошептала я, ощущая, как его пальцы переплетаются с моими. — Я боюсь главы тайной канцелярии. Его холода в глазах.

— Тебе нечего бояться, — огорошили меня, а его ладонь погладила мою щеку. — Вам нечего бояться.

Мою руку бережно опустили на мой же живот, где притихла дочка. Все еще не веря ни своим глазам, ни своим ушам, я не сопротивлялась, когда чужие губы встретились с моими. Лишь на мгновение глубиною в пропасть.

— Спи, — без труда подняли меня на руки, чтобы уложить обратно в постель. — Тебе нужны силы.