Глава 23

Дождавшись, когда мужчины выйдут из-за стола, я, наконец-то, расслабилась и, отобрав тарелку с так и не съеденным яйцом у Моялы, выжидательно на неё уставилась.

— Хочешь знать, что было? — догадалась она.

Я обернулась проверить, где находится то ли мой охранник, то ли моя новая нянька. Молодой воин, которого Каил между делом назвал ви Алеш, сидел в гостиной и, кажется, дремал.

Да, с такой должностью он не перетрудится.

Обернувшись к мачехе, я приготовилась выслушать её рассказ. На лице родной женщины было столько вины и горечи, что впору расплакаться. Потянувшись, я накрыла её ладонь своей, совсем как она недавно. За столько лет поддерживать друг друга стало нашей традицией, а может даже привычкой.

— Я просила его взять тебя с нами, плакала, на коленях умоляла не оставлять северянам, — тихо пробормотала она, — но получила резкий отказ. Что тебе рассказать, моя родная?! Как отъехали подальше, так свернули на просеку какую-то. Телегу остановили. Сразу стало понятно, что к чему. Князя связали: он даже не сопротивлялся, скулил как пёс дворовой, да всё пытался заползти под телегу. Про меня сначала и забыли. Бежать бы мне тогда, но я истуканом замерла. Так страшно было. Они всю повозку перетрясли, всё ценное, что было, в одну кучу сбросили. Долго делили княжеское добро, а уж потом, как сумки с награбленным к сёдлам своим привязали, и про меня вспомнили. Твари!

Мояла замолчала и опустила глаза. Я знала, что не тронули. Не успели. Но сам факт, что её терзали эти подонки, злил до скрежета зубов.

— Это просто нужно пережить, — шепнула я. — Так ты всегда мне говорила. А теперь мой черёд пришёл. Переступи через это, Мояла, и живи.

Она улыбнулась и, потянувшись через стол, неуклюже обняла.

— Я по первой, когда горе с твоей сестрой и мамой случилось, всё боялась, что ты меня возненавидишь, — тихо призналась она.

— Тебе это было важно? — находясь в её объятьях, я окончательно успокоилась и прикрыла глаза.

— Очень, Амэлла, — пригладив мои волосы, Мояла отстранилась. — Мы никогда не разговаривали об этом. Сначала я не хотела бередить твои раны, а потом и вовсе оставила эту тему.

— Тебе есть что рассказать? — шепнула я. — Давай, хоть сейчас поговорим.

Обойдя стол, мачеха присела на стуле, и взяла мои ладони в свои. Сжав, положила их на подол своего старенького синего платья.

— Мы с твоей мамой были дружны в детстве. Моя старшая сестра Хэя и княжна Амэрисс считались подругами, не разлей вода. Ну, а меня, младшую, часто брали с собой на прогулки или на проказы. Я любила твою маму, как старшую сестру. Обожала просто. Она учила меня вышивать, ухаживать за растениями, плести корзинки. Все самые счастливые воспоминания моего детства связаны с ней.

Мояла замолчала, тяжело вздохнув, а я, наконец, поняла, что двигало ею все эти годы.

— Ты стала для меня той, что когда-то была для тебя она? — спросила я, уже зная ответ.

— Да, Амэлла, да. — В её глазах стояли слёзы, но женщина, занявшая место моей мамы, улыбалась. — Когда я узнала, что сотворил князь Руско, я была в ужасе. Он взял меня в любовницы силой, как и многих до этого. Амэрисс требовала, чтобы он оставил меня в покое. Это злило твоего отца. Кто же знал, что он избавится от надоевшей семьи. Чтоб его душа горела в муках.

— Ты могла рассказать и раньше, я бы не мучилась в неведенье столько лет, — пролепетала я, смахивая с ресниц непрошенные слёзы.

— Я винила себя, Амэлла. Не знаю, в чём моя вина, но я чувствую её. Твоя мама пыталась защитить меня. Она была старше, умнее и хитрее. Но всё закончилось её смертью. Я чувствую за собой вину. И я так хочу, чтобы ты была счастлива. Ты мне родная, Амэлла, и я люблю тебя также, как любила Амэрисс.

— Мой отец своё получил, — прошипела я.

— Да, этот княжеский выродок так желал сына, что изводил меня своим контролем. А после того, что случилось с тобой, у меня случались истерика за истерикой. Мой малыш так и не смог сделать вдох. А после я сделала свою утробу пустой. Я пила зелья. До сих пор удивляюсь, как этот малыш его обошёл. Знахарка говорит, что, видимо, у меня развивается маг жизни.

Просияв от таких новостей, я завистливо вздохнула.

— Надеюсь, северяне сдержат слово, и наша жизнь станет хоть чуточку лучше, — оптимистично произнесла я.

Мачеха засмеялась, тяжело, но искренне.

— Этот гер Каил, у него такой жуткий взгляд, — Мояла, украдкой взглянула на дверь. — Когда мы прибыли, знаешь, я молчать обо всём хотела. Насилия ведь не было, издевались, но тронуть так и не успели. Этот Риган, он, что сама смерть. Ветром между врагов скользил, я даже не поняла, как он убил. А глаза что сапфиры. Злобой полыхают. И Амэлла, при нём и оружия-то не было: он им горло повыдёргивал. Мгновение — и поляна усеяна мертвецами. Я в таком шоке была, а он мне всё в глаза заглядывает и шепчет, что всё будет хорошо. Что теперь со мной ничего больше не случится. Я так испугалась. А тут этот твой гер. И с расспросами, что да как. Я позорить себя, пятнать тем фактом, что я где-то в лесу в руках выродков была, не желала. Поползут же слухи. Людям правда не нужна, им бы языками почесать. Так вот и думала, смолчу обо всём. И Риган этот вроде не болтлив.

Мояла умолкла и странно на меня посмотрела, словно обдумывала до конца откровенничать, или всё же укрыть что. Мы ведь столько лет под одной крышей, я уже успела выучить каждый её особенный взгляд.

— Говори, матушка, не строй там тайны великие, — подтолкнула я её к дальнейшему рассказу. Она, правда, немного сбивчиво объяснялась, но оно и понятно в её состоянии.

Мояла скупо улыбнулась.

— Внимательная какая? — пробурчала она. — Ну, так слушай, подошёл ко мне гер этот. Я как-то растерялась, ведь не каждый день такого красавца увидишь. Медовые глазища, улыбка такая, что и древняя старуха румянцем зайдётся и вспомнит, что женщина она. А ямочка на подбородке. В общем, красавец, но как только глянул он мне в глаза, словно колпак с очей сняли. Я солгать не посмела, всё как на духу выложила. Мне так жутко никогда не было. Словно смерти в глаза заглянула. А он всё выспросил да и отошёл, словно ничего и не было. Снова эта мальчишечья улыбка на его устах. Странный он. И такой пугающий.

Я призадумалась. Что-то в словах Моялы было тревожащее. Я вспомнила свою первую реакцию на гера. Меня ведь он тоже испугал. А потом страх словно развеялся. Но так ведь не бывает. Не может столь сильное чувство исчезнуть за столь малый срок без следа.

— Они все странные, — подтвердила я слова мачехи. — И этот онгер Риган тоже.

— А этот, вообще, жуть нечеловеческая, — пискнула Мояла и снова оглянулась на дверь, проверить, не слушает ли нас кто. Но виден был только ви Алеш, дремлющий в глубоком кресле. Молодой воин даже чуть слышно сопел. Его нога странно дёрнулась, будто снится ему что. Волосы молодого человека мгновенно перекрасились в медно рыжий цвет.

— Действительно жуть, — пролепетала я, — и уж точно не человеческая. Хотя они и не скрывают того, что не люди. Гер Каил, когда злится, теряет свой облик и превращается в некое порождение тумана. Я даже прикоснулась к нему, словно дымка, но столь густая… Это словами не передать, — я передёрнула плечами. — Они называют себя Иными. И глядя на это чудо в кресле, — я снова бросила взгляд на безликого, — охотно верится, что непростые люди это.

Комнату огласил звон колокола.

Ви Алеш мгновенно распахнул глаза, и сел роднее. Поправил свой лёгкий серый кафтан. Оглянувшись на Моялу, я обнаружила крайнее удивление на её лице.

— К чему это люд созывают? — выдохнула она.

Колокол продолжал призывно звонить.