Глава 25

— Я прошу вас пересмотреть своё решение, вартеса, — произнёс ви Алеш. — Смерть, кровь, грязь — это не то, что должна видеть перед собой сияющая. И хоть ваш огонёк почти погас, чистота души поражает. Не нужно вам видеть всё это.

Поджав губу, я поморщилась.

— Не понимаю тебя, что значит сияющая и какой огонёк погас? — уступать, я не желала.

— Сияющая — это женщина, наделённая магией. А огонёк — это собственно её дар. Я вижу, что в вас он еле теплится. Словно что пожирает его, не давая расти.

— Видишь? — тихо переспросила Мояла, стоящая за нашими спинами и молчавшая всё это время.

— Да, вартеса, вижу. И ваш дар тоже. Вы маг целитель: не сильный, но облегчить боль способны.

Пораженно я подняла голову и встретилась с васильковыми глазами Иного. Как он мог видеть дар, что сокрыт в душе? Разве такое возможно!

— Вас удивили мои слова? Каждый Иной и Древний с сильной кровью способен сразу определить, кто стоит перед ним. Я также в лёгком недоумении от того, что вы столь магически слепы.

Колокольный звон, наконец, умолк, и я решительно посмотрела на дверь.

— Ви Алеш, если вы действительно не мой надзиратель, то отворяйте дверь. Если там произойдёт нечто, отчего мне или моей названой матушке станет плохо, — просто отвезёте меня обратно в замок.

— Вы не измените своего решения? — устало, словно сдавшись, последний раз спросил он.

— Нет, — я настойчиво качнула головой, — я хочу знать, что ждёт эти земли и людей, которые на ней живут.

— А я хочу посмотреть, как вздёрнут ту тварь, что мне жизнь испортила, — с этими словами Мояла обошла Иного и сама отворила дверь.

На площади перед высоким крыльцом собралась пара сотен человек. Огромное пространство оказалось заполнено, и только перед самой деревянной конструкцией с привязанными на перекладине петлями в количестве десяти штук было свободно. Народ сдерживали воины, выстроившись цепью перед помостом.

Гер Каил обнаружился сразу.

Он стоял на этой самой платформе и счастливо улыбаться, демонстрируя зубы. Если бы над его головой не болталась петля, я решила, что у северянина праздник.

— Он выглядит словно сумасшедший, — растерянно шепнула Мояла.

— Если вы о гере Кайле, то не заблуждайтесь на его счёт. Все варды клана Бессон всегда отдают себе отчёт в действиях и не терпят неповиновения. Они жестоки даже в мелочах.

Ви Алеш подошёл к моему креслу и встал за спиной.

— Выйди, пожалуйста, вперёд, — не сдержалась я. — Я не люблю, когда стоят позади.

— Простите, вартеса, — он сделал один шаг и поравнялся со мной, — я понимаю ваше недоверие.

Я не сразу поняла, о чём он, а когда до меня дошло, тихо рассмеялась.

— Нет, ви Алеш, я не проявляю к вам недоверия, просто, я предпочитаю видеть своего собеседника. Говорить с тем, кто стоит за тобой, несколько неуютно.

Иной ухмыльнулся и кивнул своим мыслям.

— Мне приятно слышать ваши слова, вартеса.

А между тем народ из примыкающих к замку деревень всё прибывал. Давно колокол не собирал здесь люд. Я невольно всматривалась в истощённые лица. Царившая вокруг нищета оставила свой отпечаток на всём: похожая на лохмотья одежда, почерневшие людские лица, затравленное выражение на них.

Я вспомнила завтрак. То малое количество блюд на нашем столе. А может, и правы северяне. Коли голод вокруг — чего пировать.

Гер Каил прошёлся по деревянному помосту и глянул по сторонам, натолкнулся на меня взглядом. Вся расслабленность ушла. Подобравшись, он спрыгнул наземь и двинулся к нам. При этом люди буквально вжимались друг в друга, чтобы не вставать у него на дороге. Взойдя на крыльцо, Каил бросил короткий, но очень негодующий взгляд на ви Алеша.

— Он честно нас не пускал, — попыталась я оправдать молодого воина, — до последнего не давал открыть дверь.

— Плохо старался, значит, — рявкнул Каил.

— Нет, это я была настойчива, — гнула я свою линию. — Я хочу видеть, что здесь происходит и кого будет казнить.

— Переживаешь за бедного супруга? — поинтересовался северянин, приподняв бровь.

— Нет, — я продолжала невозмутимо вглядываться в лица своих подданных, — хочу убедиться, что никто не получит больше того, что заслужил.

Схватившись за подлокотник моего кресла, гер присел передо мной и заставил смотреть ему в лицо.

— А кого я должен наказать незаслуженно? — немного грубо произнёс он

Я понимала, что лгать ему нельзя. Поэтому постаралась сформулировать свой ответ наиболее приближено к правде.

— Тех, кто решил разграбить замок, когда князь Хумъяр стремительно нас покинул. Я видела, что происходит, но посчитала, что так будет правильно, к тому же некоторым слугам сама отдала ключи от складских комнат. Поэтому будет несправедливо, если кто из них понесёт наказание.

Я смотрела в тёплые медовые глаза северянина и видела, как разгорается в них красный огонёк. Совсем нечеловеческий взгляд. Словно одержимый.

— Значит, позволила? — криво усмехнулся он. — Решила, что им нужнее, чем врагам северянам.

— Да, — я говорила честно и открыто, потому как не стыдилась за свои действия и решения.

Гер внимательно выслушал, улыбнулся и, поднявшись на ноги, выдернул меня из кресла.

— Что же, милая, раз уж тебя волнует весь этот сброд, то пойдём совершать перевороты вместе, — пафосно заявил он.

— Туда?! — я испуганно посмотрела на деревянную конструкцию и удавки, раскачивающиеся на ветру. А ещё на толпу, что будет глазеть на меня и шептаться, гадая: умертвие я или ещё живая. Как же я ненавидела эти моменты и старалась избегать их всеми путями.

- А что испугалась? — гер веселился, он явственно видел моё состояние. — Значит, мне перечить, тебе не страшно. А туда идти и появиться перед народом боишься?

На мгновение я устыдилась. Мне было жутко неприятно предстать перед толпою в инвалидном кресле или ещё хуже — на руках северянина. Но признать, что действительно боюсь перед этим мужчиной, просто не могла. Так же, как и не имела права позволить себе быть слабой.

Я княжна этих земель!

Я наследница Долины Туманов!

И я несу ответственность за каждого жителя этих земель!

И в том, что они сейчас стоят растерянные, изнурённые и откровенно трясущиеся, есть и моя вина.

— Хорошо, — тихо пробормотала я, — но верни меня в кресло.

- Нет, — Каил осторожно поменял моё положение и буквально усадил на свою согнутую руку, — ты моя жена и будешь находиться на моих руках.

Каким он был огромным и сильным, если так легко держал меня словно ребёнка.

- Это, — я сглотнула. — Это неприлично!

— Здесь я решаю, что прилично, а что нет, — Каил проказливо улыбнулся и крепче прижал меня к себе.

- Тебе нравится вести себя как мальчишка? — пристыдила я его.

- Да, — выражение его лица стало просто запредельно довольным. — Это вводит людей в замешательство, и они теряются. Не знают, как себя вести. И начинают путаться в словах, забывают следить за эмоциями и демонстрируют мне всё, что я желаю знать.

Сойдя с крыльца, со мною на руках, Каил снова спокойно прошёлся через всю толпу и взобрался по деревянным лесенкам на помост. Вокруг пахло свежей древесиной и смородиной. Склонившись, я не удержалась и повела носом.

— Что такое? — шепнул гер.

— Запах!

— Что с ним? — повернув ко мне лицо, северянин поиграл бровями. — Хвоей пахну?

— И ею тоже, — неуверенно шепнула я, больше чувствуя всё же аромат ягоды.

Гер расплылся в счастливой улыбке. Безумец! И как себя с ним вести. Я не понимала.

Люди, видя меня в таком интересном положении, умолкли на мгновение, а потом в толпе послышался ропот.

"Безногую казнить будут".

"Княжне первой верёвку на шее натянут".

И это только первые фразы, что до меня долетели. Каил молчал, позволяя им шушукаться и зубоскалить. Рокот становился громче, а слова, которые бросали в мою сторону, жёстче и обиднее.

— Все сказали? — громко рыкнул Каил.

На площади стало тихо

— Перед вами ваша княжна и моя законная супруга — вартеса Амэлла. Пару минут назад она просила меня простить тех, кто участвовал в мародёрстве. Я почти согласился. От вас требовалось всего лишь проявить сейчас уважение, и ваши родственники были бы прощены. Но вы оказались неспособны на такую малость. Поэтому Амэлла я говорю тебе нет. Каждый, кто был пойман на воровстве, своё наказание получит.

Я молчала, сказать мне было откровенно нечего. Я заслужила, конечно, ненависть людей. В отличие от них я не голодала и не была облачена в рвань. Но всё-таки обида не оставляла моё сердце.

Я никогда никому не желала зла.