Глава 26

На площади повисла тягостная тишина. На нас с непониманием смотрело несколько сотен глаз. Кое-кто глумливо ухмылялся, другие хмурились. А я испытывала смятение. Сам факт быть выставленной напоказ, да ещё и заявления северянина о законной жене, окончательно выбили меня из душевного равновесия. Казалось, все смотрят на мои ноги, скрытые под платьем, и гадают: культяпки там или нет.

— Я не могу быть в их глазах вашей законной супругой, гер Каил, — как можно более холодным тоном заявила я. — Пожалуйста, верните меня обратно в кресло.

Но северянин на меня не смотрел: его более интересовала реакция людей. Казалось, он забавлялся, видя их непонимание, недовольство и некоторое смятение.

— Эта земля, — наконец, громко произнёс он, — отныне принадлежит клану Бессон. Теперь каждый из вас обязан будет следовать законам севера. На землях вардана довольно строгие правила. И за каждую провинность я буду карать. Жестоко!

Каил снова умолк. Люди засуетились, зашептались и постепенно смолкли.

— Весь свод законов повешан на крепостных стенах. Просвещайтесь! Дважды в день в течение месяца вам будут вслух зачитывать основные положения. Кто не услышит — его проблемы! Кнут и розги тоже неплохо просвещают.

И снова это мальчишечье выражение лица, довольное до нельзя. Каил веселился, или делал вид, что находит всё это забавным. Я же молчала и, вообще, старалась не обращать на себя внимания толпы.

— За разбой на дороге, за убийство или нанесение тяжёлых увечий, за насилие над женщинами — смертная казнь без обжалований, — гер прошёлся по деревянной площадке со мною на руках и, ухватившись за петлю — удавку, помахал ею. — И начнём мы вычищать ваши ряды прямо сейчас.

Каил кому-то кивнул, и на помост завели десять мужчин. Только разок, взглянув на их лица, узнала мгновенно. Это были те самые воины, что сопровождали обоз князя Хумъяра, когда тот доблестно бежал с собственных земель, поджав хвост. Мужчины были избиты, но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Их заставили забраться на небольшие дощечки и каждому на шее затянули петлю.

Сглотнув, я отвернулась. Я никогда не присутствовала на казнях. Да и столь странный способ был омерзителен. Раньше осуждённых на смерть заводили за темницу и, надев на голову мешок, умерщвляли быстро и без лишнего показушничества.

А тут устроили целую постановку.

— Это гадко, — тихо выдохнула я.

— А насиловать женщин не гадко, милая? А разбойничать на дорогах и в отдалённых селеньях — это приемлемо? — тихонько шепнул он мне на ушко и неожиданно прикусил мочку. Сглотнув, я дёрнулась. — Тихо, Амэлла. Веди себя прилично, на нас же смотрят, — его жаркий шепоток обжёг дыханием мою кожу.

Открыв рот, поняла, что все слова вылетели из моей головы. От такого наглого и дерзкого поведения с его стороны, я растерялась. Мой взгляд снова скользнул по мужчинам с петлями на шеях, и я решила вернуть разговор в прежнее русло.

— Но не столь же пафосно проводить казнь, — попыталась я объяснить ему свою точку зрения, хотя, наверное, нужно было и вовсе замолчать.

— Только так, хорошая моя, чтобы видели, прочувствовали, оценили, и запомнили, — выдохнул он куда-то мне в волосы.

Северянина совсем не волновало, что на нас смотрит толпа, что рядом дожидаются своей участи несостоявшиеся насильники. Но вспомнив слова Моялы и няни, я и вовсе подумала, что насильников среди этих мужчин нет: перебил их Риган там, на лесной дороге. Но проверять свои домыслы не рискнула: уж больно непредсказуемым был тот, кто назвался моим супругом.

Народ зашептался. Оторвавшись от своих дум, я украдкой глянула на первые ряды и окончательно усомнилась в словах гера.

— Запомнят и что грабить перестанут? — пролепетала неуверенно я.

— На моей земле — да! — уже громче ответил Каил. — А остальное не моя беда.

— Ты полагаешь, разбойники уйдут? — вскинув голову, заглянула в его глаза. — Да, тут грабили испокон веков.

— Знаю, прелесть моя, знаю, — рассмеялся он. — Мы даже нашли пару неотмеченных на карте деревень, где селились родственники разбойников. На внучках одного из них женаты мои старшие братья.

Я впала в лёгкий ступор.

Что у нас есть на севере логова разбойничьи — это не новость. Но что кто-то из княжеской семьи мог назвать женой девушку столь низкого происхождения, вот это сомнительно.

— Ты меня разыгрываешь? — тихо поинтересовалась я.

Народ вокруг роптал и внимательно наблюдал за нашим тихим диалогом. Приговорённые к смерти, похоже, и вовсе молились.

— В чём ты увидела подвох, моя вартеса? — Каил приподнял бровь и оперся рукой об столб, на котором крепилась перекладина с удавками. Конструкция пошатнулась, но смертники сохранили равновесие.

Ещё раз, глянув на них и на толпу, я смутилась.

— Может, позже обсудим жён твоих братьев? — пробормотала я, отворачиваясь от жадных взглядов.

Кайл громко засмеялся.

— Ну, потом так потом. Вернёмся к нашим смертничкам, — обернувшись, он окинул несостоявшихся насильников кровожадным взглядом.

— Эти мужчины обвиняются в разбое, в нападении на женщину, в попытке осквернить её тело насилием. За каждый пункт наказание одно. Смерть! — гер сделал паузу, и смерил толпу жёстким взглядом. — Все обвиняемые подверглись допросу и полностью сознались в своей вине.

Каил убрал руку с толстой балки и взялся за рычаг.

— Я хочу, чтобы каждый из вас запомнил этот момент, и понимал, что отныне вам придётся жить по закону вардана Бессон. Или убираться с моей земли. Эти подонки заслужили смерть!

Каил легонько дёрнул деревянный рычаг: дощечки под ногами осуждённых чуть опустились так, что мужчины теперь стояли на носочках.

— Да, они заслужили смерть, — лицо северянина скривилось в злой усмешке. — Но, я даю им помилование. Первая и последняя милость гера! Совершили они своё преступление при правлении прежнего князя. И женщину всё же не тронули. Поэтому я даю ещё один шанс на жизнь. Но только им и только сегодня! Следующая петля плотно затянется на шее преступника.

Подскочившие к ошалевшим мужчинам войны ловко освободили их от петель и выпихнули в толпу. Осчастливленные милостью северян ломились к вратам из замка с такой скоростью, что, казалось, просто снесут их.

— Что это они? — шепнула я.

— Торопятся покинуть эти земли, — хмыкнул Каил. — И поверь, к утру мы недосчитаемся многих.

Пока мы шептались, на эшафот под руки затащили ещё одного человека. В нос ударил жуткий запах нечистот. Князь Хумъяр выглядел так, словно его в испражнениях выкупали. Я из всех сил пыталась сохранить лицо, но к горлу подступала тошнота.

— Подальше его, а то воняет, — цинично скомандовал Каил.

Хумьяра дотащили до крайней петли и затянули её на его шее. Невольно я повернулась в сторону крыльца. Мояла, не отрываясь, следила за казнью. Позади неё стоял онгер Риган. Мужчина буквально пожирал взглядом мою мачеху. Сглотнув, я дёрнулась.

— Что такое? — Каил проследил за моим взглядом. — Что-то не так?

— Пообещай, что не отдашь Моялу кому-либо в любовницы, — выдохнула я. — Прошу тебя. Она столько вытерпела. Дай ей пожить спокойно.