Глава 42

Остаток дня я не покидала комнаты.

Каил закончил отбор прислуги и уехал куда-то с небольшим отрядом воинов. Он пытался со мной поговорить, но я позорно отмалчивалась. А перед глазами всё стояла та девица развратного вида. Её взгляд полный уверенности в собственной неотразимости. Я никогда не смогу так посмотреть. Никогда не буду настолько уверена в себе.

Каил так и уехал, ничего от меня не добившись.

А мне было стыдно за свою глупость и наивность. Княжеское умертвие влюбилось в собственного супруга и теперь не желает его делить с любовницами.

Сжав ладонь в кулак, я с силой ударила по оконной раме.

Легче не стало.

Сложа руки на подоконнике, я опустила на них голову и бесцельно наблюдала, как мужчины на улице разгружают очередной обоз, приехавший примерно полчаса назад. На горизонте показались ещё две крытые повозки. Северяне обживались и, похоже, плотно взялись за замок. Это, конечно, было хорошо. Но только радости я не испытывала, во мне словно умерло что-то.

Я боялась завтрашнего дня.

Вот проснусь, оденусь к завтраку. Спустит меня со второго этажа ви Алеш, отвезёт в столовую. И вот тут мои ладони предательски задрожали. Хумъяр всегда просил своих любовниц присутствовать за столом. Это было странно и нелепо, когда вчерашняя служанка, разряженная в пух и прах, присаживалась за наш стол.

Столько гонора, презрения они выказывали мне и Мояле. Неважно, какой по очереди была эта девушка в веренице постельных грелок, вели себя они всегда одинаково. Словно получили главный приз. Будто жёны уже они, а не я. А через месяц Хумъяр ссылал любовницу куда подальше, и появлялась новая.

За ней ещё одна и ещё.

Нескончаемый поток девок, вываливающих перед князем свою грудь и виляющих задом. Без моральных терзаний, прыгающих в постель после первого же намёка.

Солнце медленно склонялось к горизонту, а я накрутила себя до головной боли. Мои терзания привели к тому, что открылась рана и проступила кровь. Вместо того чтобы позвать няню или Моялу, переодеться в чистую ночную рубашку и лечь, я обернула спину толстым обрезом старой ткани, которую использовали для перевязки, и сверху скрыла следы своего недуга шалью.

Мигрень разыгралась нешуточная.

Стены на меня давили так, что хотелось бежать. Отъехав от окна, я выбралась в коридор и направилась в сторону лестницы. При этом я медленно крутила обода: даже тихий скрип несмазанных колёс моего кресла приносил массу боли, поэтому я свела этот шум к минимуму.

Я и сама не знала, куда сейчас хочу: проскользнуть в сад к своим любимым елям, а, может, на кухню посидеть за большим резным столом и просто побыть в компании женщин, которых знаю с самого рождения.

Медленно вращая колёса, я проезжала мимо закрытых дверей, ведущих в гостевые спальни, как вдруг мой слух уловил разговор. Я бы может и проявила такт и не стала прислушиваться, но прозвучало моё имя. Поэтому, остановив кресло, я замерла, глядя на последнюю комнату на этаже, где, как правило, дневала и ночевала личная прислуга князя и княжны.

— Пустая трата ткани, — произнёс кто-то невидимый.

Голос мне был незнаком, видимо, кто-то из новеньких.

— Вот зачем безногой княжне Охрил платье? Перед кем ей в нём красоваться?!

Что-то заскрипело, словно деревянный табурет по полу протащили.

— Ой, Берта, — раздалось снова, но это произнесла уже другая женщина. — Я подол криво отрезала. Что делать? Коротко же получится.

— И что? — засмеялась противным грубоватым голосом эта самая невидимая Берта. — Кто это увидит?

Послышался глухой удар: что-то тяжёлое положили на стол.

— Так ноги же не прикроет? — расстроенно причитала девушка.

— Да, какие там ноги?! Что не слышала, говорят, обрубки у неё там под платьем. Потому и пледом всё прикрыто. Бедный мужик! Ему же с этим пугалом в постель ложится. Представляешь у этого северянина жена — полбабы. Не удивительно, что нас сюда свезли.

Снова какой-то шум. Я поймала себя на том, что не дышу. Судорожно дёрнувшись, выпустила воздух из грудной клетки.

"Полбабы" — эта фраза звенела в моей голове.

"Княжеский обрубок"

Прикусив до боли губу, я взяла себя в руки.

Я не заплачу.

Слова каких-то двух недалёких дур меня не заденут.

Я сильнее этого.

— Да, ты не поняла, — тем временем разговор продолжался, — я слыхала, прежний князь вещички-то жены своим возлюбленным раздавал. А я подол испортила!

До меня с трудом доходил смысл произнесённых фраз.

— Хм, — хмыкнула вторая, — тогда нужно переделать, а то может оно мне или тебе достанется. И в талии пошире сразу делай. На этой убогой доходяге всё мешком сидеть будет. Можно, вообще, сразу на наши фигуры шить. Мы-то с тобой одной комплекции и ближе всего к княжеской спальне.

Женщины громко захохотали. А по моей щеке предательски сползла слеза, которую я тут же стёрла рукавом. Княжну не должны задевать разговоры прислуги. Я выше этого.

Выпрямив болевшую спину, я ухватилась за обод колёс и уже направила было кресло вперёд, как вдруг позади открылась ещё одна дверь.

— Вартеса, — в коридор вышел ви Алеш. — Вы хотите спуститься?

Я молчала, понимая, что он видит слёзы в моих глазах. Мне было так стыдно, словно меня уличили не просто в слабости, а в некой низости.

Тем временем смех в комнате прислуги не умолкал, а становился громче. Подойдя ко мне, мой охранник встал рядом.

— Что там ещё этой безногой нужно было? — раздалось громкое из-за двери.

— Ночную сорочку, — долетел до нас ответ.

— Беги за мешком, Берта, чтобы её всю туда засунуть можно было. А то северянина вывернет от омерзения — полбабы-то в постели оприходовать нешуточное дело.

Ви Алеш замер. Его лицо приобрело просто зверский вид. С силой распахнув за моей спиной дверь, он вошёл внутрь. Воцарилась тишина, а потом в коридор выскочили две девки, одну из которых я мгновенно узнала. Та самая с грудью наружу, что метала в меня победные взгляды.

— Кэрос, — прокричал Алеш, наблюдая, как служанки, сломя голову, несутся с лестницы вниз, — запри этих двух куда подальше. У них языки слишком длинные — укоротим.

— Спустите меня, — негромко попросила я мужчину, когда всё утихло.

— Вартеса, эти две девицы…

— Не надо об этом, — оборвала я его, — я хочу в сад. Спустите моё кресло.

— Конечно, я прогуляюсь с вами…

— Не нужно, ви Алеш, — я придала своему голосу уверенности. — Я много лет гуляла там одна. Или вы считаете, я не способна позаботиться о себе?!

— Я считаю вас достойной красивой женщиной, имеющей право на уединение.

Ничего более не говоря, мужчина поднял меня на руки и неспешно спустил по лестнице.

Следом притащил и кресло. Усадил меня в него и прикрыл ноги невесть откуда взявшимся пледом. Ничего не сказав ему напоследок, я поехала в сад. Мне нужно было просто немного побыть одной. Успокоиться и пережить эти моменты.

"Полбабы" — это слово носилось в моей голове и не давало покоя.

"Княжеский обрубок"

"Княжна умертвий"

Сколько раз я слышала эти прозвища, но они не задевали, не причиняли столько боли. А сегодня мне словно в душу плюнули.

"Полбабы" — вот я кто.

Урод, не заслуживающий в глазах окружающих даже приличного платья. В мешок меня и засунуть подальше, чтобы не пугала своим видом мужиков.

Выехав в коридор, ведущий к задней двери, я поняла, что дверь заперта на засов, а палки, которой я всегда открывала её, нет.

Её убрали.

Это только расстроило меня и озлобило ещё больше.