Глава 41

Всю ночь я ворочалась. Сон был поверхностным и чутким. Засыпая одна в постели, чётко уловила момент, когда вернулся Каил. Замерев, слушала, как он раздевается.

Лёгкий шорох и скрип дверки сундука.

Шаги.

Прохладный ветерок из открытого окна.

Снова шаги.

Матрас за моей спиной сильно продавился, и я тут же оказалась в кольце сильных рук. Мягкие губы коснулись моего плеча. Горячая ладонь прошлась по бедру, опаляя кожу. Но вместо удовольствия, я ощутила боль и глубокую обиду.

Не на этого северянина, который позволил мне ощутить, что значит быть счастливой и желанной. Нет, я возненавидела собственную судьбу.

Я понимала, что ни один мужчина никогда не станет хранить верность такой, как я.

— Амэлла, колючка моя, я слышу эту горечь в твоей душе, — раздалось тихое надо мной. — Что не так? Я не понимаю, что произошло? Просто скажи? Давай, поговорим о том, что тебя терзает.

Сжав веки, я продолжала притворяться спящей. Мне было нечего ему сказать.

Не изменяй, не предавай, не смотри на здоровых и красивых, способных удовлетворить тебя как мужчину.

Будь верен!

Это смешно и нелепо.

Каил молчал.

— Разберёмся, — наконец-то выдохнул он, — наберём девок, а после тебе придётся со мной поговорить.

Стиснув челюсть, я непроизвольно сжала в кулаке простынь. Мою руку тут же накрыла его ладонь. Надавив на запястье, он разжал мои пальцы и помассировал их.

— Спи, — его шёпот обжёг мой висок.

***

Утро. Как я надеялась, что солнце так и не встанет. Но, нет. Замок проснулся, скинул ночную дремоту и готовился принять новых жильцов.

Я сидела у открытого окна истуканом и не сводила взгляда с горизонта. Там вдали виднелась вереница телег.

Спустя несколько минут, я насчитала девять повозок с людьми и несколько неизвестно чем гружёных.

Моя сказка о красивой любви южанки и северянина подходила к завершению, так и не начавшись. Вот они едут новые грелки княжеского ложа. Каждая там особенная, и каждая будет верить, что уж она-то подвинет княжну в сторону и покорит правителя.

Смешно, наивно и больно.

Телеги медленно въехали во двор.

Как есть: все молодые, красивые, пышущие здоровьем.

Про таких говорят "кровь с молоком". Да платья на них линялые да потёртые, но это не скрывало красоты девичьих тел. Женщина во мне страдала от ревности и боли, а княжна Охрил подмечала, и бедность одежды, и скромные узелки в руках девушек.

Княжество окончательно разорено.

Девицы одна за другой неспешно слезали с телег. Поглядывали друг на друга оценивающе, и поправляли шаль на плечиках, прикрывая серые платьица.

Сразу было видно, кто чего стоит.

Некоторые молодые женщины сбивались в стайки и хищно поглядывали на остальных. Другие скромно жались к телегам и не поднимали взгляда от земли.

Вот они-то и, правда, приехали работать, только вот места им точно не дадут. Или примут куда-нибудь в свинарники.

Со стороны обозов что-то грохнуло.

Оторвавшись от созерцания будущих любовниц северного гера, я глянула в ту сторону, откуда раздался шум. Мужчины разгружали на вид тяжёлые мешки и тащили их в сторону складов.

Интересно, что там в них.

Со второго обоза стали вытаскивать толстые рулоны материи. И непросто серую обыденную ткань, а яркую, пёструю. Подавшись вперёд, я прикипела к окну.

Вот бы заполучить пару новых нарядов, принарядиться, может тогда и … всё пустое. Ничего меня не украсит и не скроит уродства тела.

Плакать хотелось от безнадёжности, но я не имела права. Я княжна. Я должна быть выше всего. Сохранять достоинство, которое, по сути, никому кроме меня не нужно.

Скосив взгляд, заметила, что и девушки с восторгом наблюдают за тем, как рулоны уносят в сторону хозяйственных строений.

Тяжело выдохнув, я вернулась с небес на землю. Если уж кто и будет красоваться в новых ярких нарядах, так это любовницы, а уж никак не безногая княжна.

Отъехав от окна, я добралась до своего шкафа и распахнула его. Няня уже успела переложить сюда некоторые мамины наряды, но всё это добро не шло в сравнении с тем, что привезли северяне.

Минуты тянулись, а моё любопытство разрасталось.

Вернувшись к окну, я обнаружила, что девушек там стало значительно меньше, и в основном переминались с ноги на ногу те, кто был стеснительней и скромнее.

Всё ясно: отбор начался.

Князь отбирает новую прислугу.

Дверь, ведущая в замок, распахнулась и на улице показалась уволенные работники. В основном женщины. Они громко роптали и высказывали друг другу своё недовольство. Поравнявшись с прибывшими, стали выговаривать что-то им. Бедные и без того напуганные девушки и вовсе на телеги полезли. А бабы, видя, что те отступают, ещё больше разошлись.

Во дворе поднялся гвалт.

Женщины голосили и чуть ли в драку не лезли.

Только вмешательство северян прекратило этот беспорядок.

Со стороны выглядело всё это просто отвратительно. Исполняли бы они свои обязанности как надо, контролировала бы я их в полную силу — ничего этого не было.

Сняв с телег оставшихся девушек, солдаты провели их в замок.

Во дворе стало безлюдно.

Помаявшись ещё немного, я поняла, что хочу видеть, как происходит наём прислуги. Мне покоя это не давало. Как бы я ни пыталась от себя это скрыть, но я безумно ревновала Каила к его будущей любовнице. Я хотела видеть ее сейчас, чтобы окончательно очнуться от грёз влюблённости.

Чтобы было привычно больно.

Чтобы сердце вновь очерствело и всё стало как прежде.

Подъехав к двери, поругала себя мысленно за слабость душевную, но всё же выехала в коридор. Чем ближе я подъезжала к лестнице, тем громче становились женские щепотки.

Они все стояли в холе.

Огромной толпой.

Чуть нагнувшись, я выглянула через перила.

Каил сидел в княжеском кресле и с ленцой наблюдал за скопищем девиц. Чуть подавшись вперёд, он ткнул в одну из девиц пальцем и её тут же подвели к нему. Кривенько ухмыльнувшись, гер что-то у неё спросил. Красавица, кокетливо поправив платочек на плечах, развязала его, демонстрируя огромную грудь. Взгляд Каила опустился в вырез. Выслушав девицу, он махнул рукою и новоиспечённую прислугу увели в сторону комнат для работниц.

Северянин снова откинулся на своём кресле и принялся осматривать девушек. Он явно никуда не спешил.

Меня заметили, я то и дело ловила на себе то робкие, то наглые женские взгляды. По толпе ползали шепотки. Мне становилось совсем не по себе. Словно я не наблюдаю за наймом работниц, а подглядываю.

Каил снова ткнул пальцем в высокомерную полноватую деваху с пышным задом. Вызывающе виляя этим самым филеем, она подошла к геру и поклонилась. Из выреза её платья натурально вывалилась грудь, и мелькнули большие коричневые соски. Я сглотнула и, кажется, покраснела от стыда.

Но это чувство тут, похоже, испытывала я одна.

Девка же, выслушав вопрос северянина, что-то принялась с придыханием рассказывать. Он кивнул и указал рукой на дверь, куда отводили нанятых служанок. Девушка ещё раз поклонилась и бросила на меня вызывающий взгляд. Наглый такой и полный превосходства. Каил заметил это и проследил до того места, куда она смотрит. Наши взгляды встретились. Не выдержав, я откатила коляску назад и вернулась в свою комнату. По щекам медленно стекали горючие слёзы.

Кажется, мой личный ад никуда не делся.