Глава 40

Мы переходили из одного помещения в другое. Кругом наблюдалась одна и та же картина.

Грязь, плесень и запущение.

Я понимала, что вина лежит целиком и полностью на мне. Мояла всего лишь вдова прошлого князя, которой позволено было на правах любовницы остаться в доме. А вот заниматься состоянием замка должна была я.

Вот только в некоторых комнатах я не была еще с детства. Я не могла ответить на элементарные вопросы о назначения того или иного помещения. Ориентировалась по памяти, но всё же пара комнат поставили меня в тупик и я вынуждена была признаться, что понятия не имею, как используется малый холл в правом крыле и где в нашем доме библиотека.

После того, как со мной произошёл тот случай, сделавший меня калекой, все учителя были распущены. Я едва умела читать и писать, знала географию и историю нашего княжества и на этом всё.

Я даже сомневалась, а есть ли ещё она — эта библиотека.

Мне было так стыдно, когда Каил открыл очередную дверь на втором этаже и, криво усмехнувшись, завёз меня внутрь довольно просторного помещения. Всюду в ряды стояли высокие стеллажи из светлого дерева. Кое-где на полу валялись почерневшие и изъеденные крысами и плесенью книги.

— Мда, — Каил обошёл меня и прошёлся до центра библиотеки, — читать у вас явно не любили.

Покраснев от стыда, я опустила взгляд на пол. Да, я не любила читать. Наверное, потому что у меня и книг-то никогда не было. Помню, сказки мама читала. Но …

Да, чего уж там. Тёмная я и необразованная.

— Это нужно исправлять, единственная моя, — Каил обвёл пространство рукой. — Это не замок. Это свинарник!

Покраснев ещё больше, я сжала ткань покрывала в ладонях.

— Кто у вас отвечает за уборку в доме? — я не смотрела на мужчину, но чувствовала, что его взгляд прожигает во мне дыры.

— Амэлла?

— Я, — мой голос звучал тихо, но эхо разнесло его по помещению.

— Что ты? — уточнил Каил.

— Я отвечаю за уборку и порядок в замке, — облизав пересохшие губы, добавила: — это я привела всё в такое запущение.

— Хм, — я чётко услышала глухой звук его шагов. Подойдя вплотную к моему креслу, северянин присел и взял мои ладони в свои.

— Амэлла, как ты могла следить за уборкой, если ты даже не в состоянии подняться на второй этаж самостоятельно? Ты выгораживаешь сейчас Моялу? Так?

Я покачала головой.

— Нет, — я, наконец, осмелилась взглянуть на него. — Хозяйка замка Охрил я и за работу прислуги отвечаю тоже я. Это моя вина, что всё пришло в запущение.

Его ладони сильнее сжали мои.

Каил молчал, я же осматривала помещение.

Так гадко давно себя не ощущала. Я всегда полагала, что наш замок должным образом убирается. Что везде чистота и порядок. А выходит, всё и рады, что хозяйка калека: убирают те коридоры, где я проезжаю, и хорошо.

А Мояла? Разве она не видела? Почему не сказала?

А няня?

Такая обида меня взяла. Знали и молчали. А с другой стороны, каждая вторая наша горничная была любовницей Хумъяра, и нанималась в этот дом не для того, чтобы пыль со штор трясти.

— Нужно уволить прислугу и нанять новую. Ты ведь не станешь с этим спорить? — голос Каила звучал уверенно, но мягко. Словно он с ребёнком разговаривал.

— Я прекрасно вижу, что запустила замок, — выдавила я из себя, — и понимаю, что нужно менять людей. Только поваров не трогай.

— Нет, к ним у меня претензий нет. Меня не устраивают только горничные, — Каил на мгновение умолк и посмотрел куда-то мне за спину, — и ещё няня твоя, — пробормотал он тише. — Мне придётся поставить её на место. Она слишком дерзка.

— Не тронь её, я прошу, — взмолилась я, — она просто старый человек многое переживший. Я поговорю с ней, и объясню, что она ведёт себя ужасным образом.

— Она так дорога тебе?

— Она будто бабушка родная, — пролепетала я, стесняясь своей откровенности. — Когда мамы не стало, она заменила мне её. Она и Мояла помогли не сойти с ума от боли первое время. Потом учили сидеть, придумывали для меня это кресло. Разминали ноги, чтобы вернуть чувствительность. Я прошу, Каил, не трогай её. Я всё улажу.

Протянув руку, мужчина легонько погладил меня по щеке.

— Ладно, если эта карга столь бесценна, пусть и дальше отравляет моё существование.

— Она больше не будет, правда, — выдохнула я.

— Да, туман с ней, но остальные работники этого дома сегодня уйдут, а вместо них завтра с утра прибудут другие. Я велел привести из ближайших деревень всех желающих получить должность.

— И как ты будешь отбирать девушек? — мой голос сорвался, а перед глазами встала картина из прошлого, когда на второй день после нашей с Хумьяром свадьбы, сюда приехали шесть телег, на которых восседали первые красавицы княжества и не меньше. Многие из них потом согревали постель моего супруга. Перед ними он выставлял меня уродливым монстром, недоженщиной. Они брали с него пример и плевали мне в лицо, высмеивая мои приказы.

Да, девушки менялись быстро, но поведение мало отличало их друг от друга.

Каждая мнила себя особенной: той, что покорит сердце князя. Проходил месяц, и одна особенная сменялась другой.

Только Мояла и я продолжали регулярно лежать под князем, презирая его и терпя его прикосновение.

— Амэлла?! — я вздрогнула и моргнула. — О чём ты задумалась?

Каил смотрел на меня пристально и как-то собранно.

— Как ты будешь отбирать прислугу? — повторила я вопрос, а сама при этом обмирала, боясь услышать ответ.

— Лично каждую, — пожав плечами, произнёс он.

Эти словно камнем упали мне в душу. Лично! Каждую! Всё это уже было в прошлом. Ничего не поменялось: мужчина, наделённый властью и богатством, на верность просто неспособен, впрочем, как и на истинные чувства.

— Можно мне в свою комнату, я устала, — пробормотала, чувствуя какое разочарование окутывает моё сердце.

— Что не так, Амэлла?

— Всё хорошо, — прошептала я одними губами, — просто, я устала.

— Не ври мне, — его рык заставил меня вздрогнуть и сжаться в кресле.

— Я спросил, что не так!

Я лишь прикрыла глаза.

— Отвечай! — в его голосе звенела сталь.

— Я хочу остаться одна, — пролепетала абсолютную правду.

— Это не тот ответ, который я хочу услышать. Что не так?

— Всё так, — я заглянула в его тёплые медовые глаза, — теперь всё так, как и было всегда.

На его лице заиграли желваки.

— Я ответила правду, — прошептала и перевела взгляд на свои руки.

— Всё равно я докопаюсь до сути того, что так расстроило тебя, Амэлла. Лучше скажи сама.

Но я лишь покачала головой.

Сказать мне ему было нечего.

Он в своём праве.

Ничего более не говоря, Каил увёз меня в нашу комнату и оставил там.

На прощание поцеловал и что-то пробормотал на неизвестном мне языке.

Подъехав к окну, я всматривалась в даль, на главный тракт, и ждала.

Да!

Я ждала завтрашнего дня.

Того момента, когда появятся телеги с женщинами.

Я должна была их увидеть. Зачем? Наверное, чтобы напомнить себе кто такие мужчины. Слишком быстро я забылась в объятьях северянина. Расслабилась. А теперь буду за это расплачиваться.

Мужчины неспособны на преданность и любовь.

Они убивают неугодных жён и дочерей.

Они забывают про них, когда те становятся ненужными калеками.

Они насилуют девушек, вытирают ноги об их души и сердца, причиняют физическую боль, наслаждаясь криками и мольбами о пощаде.

Мужчины — звери, что хотят только власти и богатства.

И какую бы маску они ни надевали, какие сладкие речи ни вели, нутро не утаишь.