Глава 18. Последствия праздника

— Вы заинтересовали принца, — сидя в кресле и держа в руке бокал с вином, заметил граф Федоровский.

— Наша девочка очень сильно заинтересовала принца и к этому благосклонно отнеслась императрица, — уточнила его жена. — Я тут вспомнила, что ходили слухи о том, что дар Лунных созвучен менталистам, и если их объединить, то дети…

— Татия! — оборвал её Алексис. — Дар менталистов созвучен с целителями, природниками, водными, защитниками и… — граф раздражённо махнул рукой и Анха поняла, что деду вовсе не нравится оказанное ей внимание принцем.

Татия обиженно поджала губы, и дед сразу покаялся:

— Прости, дорогая! Я тоже горжусь нашей девочкой и знаю, что привлечь внимание искушённого юноши непросто, но надо ли нам это? Я видел, как всполошились великосветские кланы, когда его высочество пригласил Анху танцевать, а чего нам будут стоить злобные взгляды Островой Елены?

Графиня побледнела и с тревогой смотрела на растерянную внучку. Её сиятельство увлеклась, поддалась чистым эмоциям любимой Нюточки и забыла, что бал — это не только блеск, улыбки, ожидания чуда, место зарождения симпатий, но и площадка для утверждения силы рода, где методы не имеют значения.

Забыла! Слишком давно не была при дворе, не жила в столице, а в провинции люди честнее, проще и не возводят культ фальшивым улыбкам. Там всё ещё придерживаются правил и не примут пищи в доме врага, не…

— Нам срочно нужен воевода! — объявил граф. — Завтра же напишу всем своим знакомым.

— Алексис, сначала надо заказать гербовую бумагу главы рода Лунных, чтобы рассылать письма на ней. Пусть видят, что статус внучки подтверждён.

— Я уже заказал, — признался старик. — У меня не было ни единого сомнения, что наша княжна справится.

Анха не удержалась, подошла к деду и, устроившись на ковре возле его ног, взяла стариковскую ладонь и благодарно прижала к своей щеке.

— Спасибо вам за всё, — сказала ему и перевела взгляд на бабушку, чтобы та понимала, что и её благодарит.

Федоровские очень много для неё сделали: благодаря им она шаг за шагом вливалась в этот мир, разбиралась в устройстве, училась ответственности за других, воспитывала в себе первенство духа над простейшими потребностями. На выковку характера требовалось время, и Алексис с Татией ей его подарили, направляя, подстраховывая, защищая от того, с чем она не готова была справиться.

Реальный возраст иного мира позволил Анхе принять заботу и обучение намного осознанней, чем это сделала бы настоящая княжна. Правда, будь иномирянка гораздо старше, то, скорее всего, многое посчитала бы наивным, а над чем-то цинично посмеялась бы; но до попадания в этот мир её сердце не было разбито предательством или подлостью, а разум не был развращён вертлявой демагогией или придавлен вызывающим тоску житейским багажом, скептицизмом или потерей веры в хорошее.

— Я спать, пожалуй, — сообщила Анха, поднимаясь с ковра.

— Спокойной ночи, — пожелали ей Федоровские.

Они ещё немного побыли вдвоём, стараясь мысленно предусмотреть последствия внимания наследника к внучке, но вскоре усталость взяла своё.

Слуги уже давно ушли в свой дом, поэтому Татия сама отнесла грязную посуду на кухню. Алексис включил магическую охрану дома и подумал о том, что надо привезти сюда хотя бы пса. Он всяко поумнее будет тех сторожей, что стоят у ворот, и его не обманешь, как стандартную магическую защиту. Прав Песочный обзывая современных артефакторов ремесленниками. Их защита задержит только простолюдинов!

Граф на всякий случай вышел в сад и прислушался. Ему было неспокойно. Империя ценна тем, что она ставит превыше всего закон, иначе не объединить столько разных кланов в одно целое, но кажется, это было верно вне столицы. Здесь же знать шепталась о случающихся клановых склоках, в которых проливалась кровь рядовых магов; о свершающейся мести над пошедшими против Империи иерархах; о расправах над неугодными обывателями… Алексису показалось, что возвращаются доимперские времена, а он, дурак, засиделся в глубинке и расслабился. Вроде уже жизнь позади и опыт немалый за плечами, но отвык спать с боевыми артефактами в руках, забыл, каково это — держать родовое заклинание в боеготовности...

Но в данный момент ничего не поправишь, а значит, надо идти спать, чтобы завтра включиться в столичную жизнь полностью и не попасть впросак.

Анха спросонья ничего не поняла. Больно ударилась локтем о пол, да ещё голову дёрнуло так, что в шее хрустнуло… не просто дёрнуло, а кто-то резко тянул за заплетённую на ночь косу.

Ничего не понимая, она попыталась ухватить ту жестокую руку, что невыносимо больно тянула за волосы, но получила удар в бок. Сначала показалось, что тычок можно перетерпеть, но тот, кто бил, видимо, знал болевые точки, и Анхе стало не до косы. На неё посыпались болезненные удары один за другим, и никуда от них было не спрятаться.

Что происходит, кто это делает — она не понимала, лишь только беззвучно открывала рот, но голоса не было. Ошарашенная внезапным пробуждением и градом сыплющихся ударов, она даже не сообразила позвать на помощь, но стоны… они же сами по себе и их не надо было контролировать, однако, Анхе не удалось произнести ни звука.

— Жалкая тварь, — разобрала она шипение, когда тот, кто её пинал, запыхался. — Из какой щели вылезла, туда и отправляйся! Знай своё место, бледная немочь!

От ужаса и боли Анха уже ничего не соображала, когда её оставили в покое. Она прижималась к прохладному каменному полу, стараясь прийти в себя. Холод помог начать слышать, видеть, соображать.

У дверей стоял мужчина в чёрном. Его лицо было закрыто маской, но глаза… нет, из положения Анхи их особо не разглядеть, однако же будь они красными или изумрудными, то этот яркий цвет она бы увидела. Значит, половину кланов можно исключить, если, конечно, этот мужчина из одарённых, а не простолюдин.

Второй. Этот второй наступил ногой ей на голову, чтобы она не смела поднимать её. Анха сжалась. Похоже, её снова будут бить.

— Тварь! Дрянь, погань, — тихо выплёвывал одно ругательство за другим второй. Ненависть кипела в том, кто бил Анху. И пусть этот второй шипел, но княжна узнала «прекрасную Елену».

Да, в гости к княжне Лунёвой пожаловала внучка Великого князя Бориса Острова, чтобы продемонстрировать на ней свои умения атакующей. Хорошо, что нежданная гостья не бросалась заклинаниями, а вымещала свою злость по-простому.

Анха усмехнулась своим соображениям, и её тело дёрнулось, а мысли одна за другой мелькали в голове: глупо лежать и думать, что могло быть хуже. Почему глупо? Позитивное мышление — залог быстрого выхода из самых трудных ситуаций!

Островой не понравилось что-то, и она вновь потянула Анху за косу и неожиданно одним махом отсекла её. Не удержавшись, Анха повалилась на пол. Пришёл идиотский ответ на вопрос о глупости мыслей по поводу того, что могло быть хуже. Рано, ой, как рано она начала подводить итоги гопстоповской разборке! Знатная ревнивая идиотка ещё не потешила своё самолюбие.

— И что он в тебе нашёл? Дрожащая тварь! Слизень! — никак не успокаивалась Острова.

Анха не ожидала, что её вновь начнут хватать за остатки волос и тянуть в сторону. Что ещё этой ненормальной надо?

Вдруг Острова выпустила её из захвата и плеснула что-то на голову. Кожу сразу же защипало и Анха, пользуясь тем, что сама Острова отскочила, схватила покрывало и стала вытирать жидкость. Не сразу заметила, что на покрывале оставались её волосы. А приближенная принца, являющаяся его живым Мечом и доверенным лицом хихикала, прикрывая себе рот руками.

— Дан, смотри, она даже без бровей осталась! Уродина! Может, ей глаза выколоть, чтобы не смела сверкать ими? Будет как опарыш!

Княжна всё сильнее веселилась, видя, как её жертва мечется, и уже в голос хохотала, пока её не ударил сопровождающий. Если бы Анха и теперь могла соображать, то, наверное, решила бы, что Острова безумна или больна. Только Лунёвой было не до сумасшедшей. Выплеснутая ей на голову жидкость продолжала жечь и Анха торопливо подползла к ванной комнате. Её никто не останавливал. Борясь с болью, она поднялась, включила воду и засунула голову под кран. В отражении успела увидеть остатки клочьев волос на красной коже, но сейчас девушке было не до этого.

Сколько она так простояла, держа голову под холодной водой? Скорее всего, недолго, потому что внутри всё болело и хотелось упасть, вновь прижаться к холодному полу. Но разум уже начал возвращаться, и Анха мысленно, как можно чётче прочитала доработанное заклинание исцеления, надеясь, что источник услышит её призыв и поможет.

Ежедневно раскачивая Лазурную энергию, заполняя ею целительские артефакты, Анха наблюдала, как она трансформируется в близкую золотым целителям энергию и однажды вывела словесную конструкцию. Теперь в случае необходимости княжна могла использовать такое же трансформирующееся целительское заклинание без артефакта в руках. Правда из-за увеличившейся энергоёмкости приходилось использовать не Лазурную силу, а Лунную. Но для Анхи это не стало проблемой. Она до сих пор не знала предела резерва Лунной энергии.

Княжна не могла зачитать заклинание из-за внезапной немоты и воззвала к источнику, надеясь что он отзовётся и поможет реализовать мысленно произнесённое заклинание. Он услышал её, взволновался, бросил все силы и помог.

Девушка замерла, впитывая приятную волну, окатившую всё тело, но в момент облегчения в комнату шагнул мужчина в чёрном.

— Магичишь? — прохрипел он, хватая Анху за ночную рубашку и втягивая обратно в спальню. Островой там уже не было, но от этого менее страшно не стало.

Анха хотела спросить, что маг имеет против неё, но голос к ней так и не вернулся. И всё же, видимо её глаза были выразительны, раз он понял.

— Интересно, почему я не ушёл вместе с ней? — низким голосом спросил он.

Анха кивнула, едва терпя ту боль, что продолжала печь кожу головы. Надо бы ещё раз обратиться к источнику, чтобы он помог активировать заклинание и наполнил его силой, но при маге это делать было страшно.

— Быть может, я хочу убедиться в том, что ты не пожалуешься на мою госпожу? — насмешливо предположил он, вместо ответа.

Анха подобралась, исподлобья глядя на него. Теперь она видела цвет глаз мужчины. Он оказался сероглазым, какими были все Островы, а ещё он скорее молод, чем стар. Значит, они оба из одного клана: близкий или дальний родственник с даром атакующего.

— Нет, ты не дура, ты жаловаться не будешь, боясь позора, — протянул он, и маска не помешала понять, что его губы исказились в жестокой улыбке. — Только дело не в Еленушке.

Анха, широко раскрыв глаза, смотрела на этого жуткого мужчину, понимая, что не в силах от него защититься.

— Наша княжонка позабавилась с тобой, отвела душеньку, но ты, голуба, вляпалась из-за своего длинного языка, — цедил маг. — А Еленушке мы при случае напомним, что прикрыли её злодейство и она обязана роду. Видишь, как всё хорошо складывается? И от тебя, глупышки, избавимся, и поводочек на воинственную княжну накинем, — почти ласково закончил мужчина.

У Анхи кружилась голова. По речи, по неопределимым штрихам ей казалось, что перед ней старый, много повидавший человек, но она видела его руки, кусочек подбородка, кадык, шею — кожа была молодой. Вдруг до неё дошло, что она видит перед собой того, кто прошёл омоложение у Золотых целителей. Так вот оно какое!

Стало обидно. Она же хотела узнать об этом омоложении больше и сотворить его для деда с бабушкой. А что теперь?

Нельзя сдаваться! Надо защищаться!

Анха попятилась, начиная мысленно проговаривать заклинание экстренного насыщения воздухом мозга противника. Родной источник собирался вложить в формулу максимальное количество энергии, чтобы наверняка дезориентировать мага, даже будь он обвешан амулетами защиты, а потом Анха накидает на этого Дана ворох коротких мелких заклинаний, которые окончательно перегрузят его мозг.

— Хитрая Лунная, — удовлетворённо бросил мужчина и быстро шагнув к ней, впечатал в лоб жезлом.

Она вновь как рыба раскрыла рот в крике, боль прошила всё тело. Голоса не было, и на автомате отбарабаненное заклинание малого исцеления не помогло. Источник не услышал в этот раз её и не откликнулся.

Анха вцепилась в руку мужчины, чтобы отодрать его от себя. Не успела обрадоваться освобождению, как он всё тем же жезлом ударил её в грудь. Там запекло, и Анху даже выгнуло от боли. Она ещё пыталась бороться, но мужчина без труда коснулся жгучей силой низа живота, потом ступней и только тогда оставил её в покое.

Лунную княжну замутило, а её тело неконтролируемо затрясло. Она то наполнялась энергией сверх всякой меры, то чувствовала боль, потом опустошение и с трудом могла сделать вдох от бессилия. Краем глаз она видела открывающуюся дверь и слышала:

— Старик преодолел чары сна. Пришлось с ним разобраться.

— Он тебя видел?

— Если и видел, то не опознал, и в любом случае больше ничего никому не скажет.

— Надеюсь, не убили? Нам нужны подозреваемые, а не скандал.

— Полный паралич, а как там дальше...

— Уходим, — недовольно рыкнул мучитель Анхи.

— А с этой что?

— Запечатал.

— Надо чтобы она какое-то время протянула, а смерть не привлекла внимания.

— Протянет и не привлечет. У неё ещё не сформирован внутренний магический круг. Она сидела на прямой подпитке от источника, надеясь стать самым сильным магом Империи, — хмыкнул Дан. — Так что изрядно помучается, прежде чем…

— Хорошо. Где держать будем?

— Куда обычно возим — не повезём. Ищейки рыпаются, а те, кто с нами — зарываются. Скинем в караван с преступницами, идущим на заставу. Там с бабами дефицит, так что, если от печатей не сдохнет, так от того, что затрахают.

Тот, что спрашивал, согласно кивнул. Прочитал какое-то заклинание, достал пузырёк и стал опрыскивать спальню. Анха ничего этого уже не видела. Её тело не выдержало и погрузило сознание в небытие.