Глава 11. Это просто секс

Анха влетела в лекарскую, не помня себя! Какие же они с Махой бестолковки! Обеих жизнь припечатала мордой об стол, а они сопли жевали и пережёвывали. В их ситуации надо было нападать, чтобы другие десять раз подумали, прежде чем связываться с ними!

Она остановилась возле лежащей на полу подруги и бессильно опустилась рядом. Та лежала в беспамятстве, а лицо её бугрилось уродливыми складками. Женщины судачили об ожоге, но на деле было другое: Маху облили слизью тёмной твари, которую ловили для продажи скорнякам. Мастера держали это существо в клетке и счищали с него слизь, из которой делали раствор и наносили его тонким слоем на выделанную кожу, и она в разы увеличивалась в размере. Оставалось только быстро натянуть кожу на каркас, покрыть закрепителем и через час-другой вместо крошечного лоскутка неказистой кожи лежало тонкое полотно, пригодное для самых деликатных изделий.

Анха прикрыла рот руками, чтобы задушить рвущийся стон. Она смотрела на Маху — и никак не могла понять, каким чудовищем надо было быть, чтобы использовать именно эту тварь на человеке… на миловидной молодой женщине.

Ещё пару секунд назад она в гневе думала о том, что надо было первыми продемонстрировать жестокость, а сейчас понимала, что не смогла бы уподобиться безжалостным и беспринципным существам, которых здесь по недоразумению называют людьми.

Да что говорить, она мучилась бы, реши подкараулить ту же Ланку, чтобы побить её, считая это действие подлым, хотя вполне возможно, что Ланка справилась бы и с ней и Махой впридачу. А тут чужими руками и с особой изощрённостью… И ведь заказчик — не Жадковский с его омерзительно грязной аурой, а женщина, считающаяся достойной.

Княжна прикрыла глаза и, в последний раз безмолвно всхлипнув, решительно поднялась. Пусть она не боец в прямом смысле слова, но она вернёт Махе красоту и здоровье! Пройдя в глубину помещения, она встала перед лекарем и показала рукой на висящие на стене полки, где плотно стояли разные баночки с порошками и зельями.

— Чего тебе? — недовольно буркнул он.

Анха в упор посмотрела на него и ещё раз показала рукой на полки.

— А я в тебе не ошибся, — процедил лекарь, — есть в тебе силушка, да не мало! Ишь, в глазах лазурь плещется! И как же ты жива до сих пор? Как же тебя не разорвало от силы?

Он резко подскочил, хватая девушку за руки и, выкручивая их, прошипел:

— Я выцежу твою мощь по капле! — он жадно смотрел на неё, желая насладиться страхом, но девица лишь шире раскрыла свои глазища и с ненавистью смотрела в ответ. Тогда он сильнее надавил ей на руки и зловеще пообещал: — Выпущу кровь из тебя, высушу её и продам!

«Безумец!» — мелькнула мысль у Анхи, и она попыталась выкрутиться.

Вдруг лекаря откинуло от неё, а поскольку он крепко держал её руки, то она упала на него. Не обращая внимания на боль, барахтаясь, она торопливо отползла от сумасшедшего, боясь, что он вновь схватит её, но рядом с ними стоял завхоз.

— Что здесь происходит? — раскрасневшись от гнева, взревел он. — Почему ты вместо того, чтобы оказать помощь моей помощнице, тискаешь девку?

— Ты зарываешься, Леснов, — подскочил лекарь. — Я человек воеводы!

— Это ты гнилец зарываешься! — прорычал завхоз и начал методично избивать Жадковского.

Считал ли он его виноватым в том, что произошло с Махой или вымещал на нём собственный недосмотр, если конечно чувствовал себя виноватым в произошедшем, Анха не стала разбираться. Она пролезла к полкам и начала набирать всё то, что ей было нужно.

Выкрученные руки слушались плохо, а взять надо было многое, тогда она задрала тунику, чтобы сгрузить в подол всё необходимое.

Анха видела, что от Леснова не укрылось её самовольство, но он только ожесточеннее стал пинать Жадковского. Княжна крепче прижала к себе собранные склянки, побежала к Махе.

Первым делом она смешала ингредиенты, которые могли дать обезболивающий эффект. Знахари пришли бы в ужас от её бесцеремонности в использовании ядов, но для княжны сейчас было важно, чтобы Маха не умерла от болевого шока. Шутка ли растянуть кожу на живом человеке! Поэтому пригодился парализующий паучий яд и замораживающая кислота, а вместе с ними блокиратор нейронов. Анха рисковала, так как знания её были теоретическими, но сомневаться и медлить было нельзя.

Смочив лицо подруги полученным раствором, она стала думать, как вернуть прежний облик Махе.

Невольно посмотрела на лежащего рядом здоровяка. Он настороженно следил за ней и, кажется, волновался о Махе. И вновь Анха обратила внимание на растерянный взгляд этого воина. Что-то с ним не так! Но сейчас ей было не до него.

Княжна переключилась на магическое зрение и стала разглядывать ауру подруги. Та была тусклой. Ещё чуть-чуть и было бы поздно что-то делать.

Анха без конца перебирала баночки, пытаясь если не понять, то почувствовать, какие надо использовать ингредиенты, чтобы сделать первые шаги в восстановлении лица Махи. Она смешала несколько веществ и нанесла их тонким слоем, но это всего лишь подпитало, смягчило и увлажнило обвисшую ужасающими складками кожу. Теперь можно надеяться, что она не склеится буграми и не загрубеет, так как скорняки именно из-за этого спешили использовать закрепительный состав на растянутую кожу. Организм Махи с благодарностью принял такую поддержку, и аура подруги немного ожила.

— Ты исправишь то, что натворила Паулина?

Анха вздрогнула от хриплого голоса Леснова. Она посмотрела на него и молча стала ставить в ряд те баночки, которые помогут Махе.

Как бы ей хотелось ткнуть его носом, что он не защитил доверившуюся ему женщину. Наобещал с три короба, а сам… Зато его Паулиниха подтвердила свою репутацию и знала, что делала. Она обрекала Маху не просто на смерть, а на мучения в назидание остальным.

Но, как говорилось в мире княжны, «против лома нет приема»! Недаром её готовили возглавить род, и силы у неё достаточно, чтобы использовать прямо и в обход.

Сначала Анха посмотрит, как подействует на впитавшуюся в кожу слизь выброс чистой Лунной силы, а если ничего не получится, то есть ещё Лазурная сила. Махе надо будет просто подождать.

Но всего этого Анха не могла объяснить Леснову, и он её задумчивый вид воспринял по-своему:

— Я виноват перед Марьюшкой. Обещал ей защиту, а сам подставил под угрозу… Облегчи ей последние дни, как можешь. Я дам всё необходимое.

Резко развернулся и ушёл.

Ушёл!!!

Анха успела заметить в его глазах навернувшиеся слёзы, но какой ей от этого толк? Это поможет найти Махе тёплую тихую комнатку, где её никто не видел и не беспокоил бы?

Или скупая мужская слеза поможет немой организовать доставку еды «умирающей»? А может защитит обеих от разозлённого лекаря?

Она не замечала, как её лицо исказилось от гнева, но напряжение отступило, когда здоровяк с некоторым трудом проговорил:

— Я помо-о-гать бу-у-ду. Скажи-и, что делать?

Анха не сдержалась, расплакалась. Это было реакцией на пережитое и на неожиданную помощь. А ещё опять это: «Скажи»!

Чуть успокоившись и стараясь показать жестом, чтобы здоровяк не волновался, она указала на свою немоту. И опять он удивился, как ребёнок, а потом долго пытался что-то понять для себя.

Анхе пришлось даже потянуть его за руку, чтобы вернуть внимание к себе. Она подвинула к нему раздобытые баночки и припрятала их за краем матраса. Как могла, показала, что их надо сохранить, а потом показала на Маху, которую тоже надо защитить ото всех.

Потом Анха подумала и смочила губы Махи концентратом сонного зелья. Пусть подруга спит и ни о чём не тревожится. Княжна, демонстрируя уверенность, которой не испытывала, поднялась и показала, что ей надо идти, а надеется она на него.

— Я сторожи-и-ть, — понятливо кивнул здоровяк и несколько раз повторил произнесённое слово, словно оно было каким-то сложным и впервые далось ему.

Анха постаралась изобразить промежуток времени, в течение которого будет отсутствовать.

— Да, — опять кивнул мужчина, — ночь пройдёт, и ты придёшь. Я понял. Не волнуйся. Я сильный, и я сумею защитить.

Он привстал и, приподняв матрас с другой от Анхи стороны, показал нож, который она недавно видела на столе у лекаря. Оказывается, здоровяк уже восстановил подвижность и остаётся в лекарской по каким-то своим соображениям.

Тот ещё человек-загадка! Но главное, что он не обидит Маху и лучше отвадит обидчиков, чем если бы это сделала она. А ещё он может усиливать её второй дар, а значит, ускоряет освобождение от печатей. Эх, если бы не печати, то Анха быстро помогла бы Махе!

Девушка вышла из лекарской и присела на скамеечку недалеко от кухни. Ей надо было подумать и правильно распределить свои силы. Основная проблема заключалась не в том, что она не могла справиться с наваливающимися проблемами, а в том, что решать всё надо было немедленно. Если что-то отсрочить, то последствия могут оказаться катастрофическими, но практически ничего немедленно решить она не могла. Всё упиралось в чертовы блокирующие печати!

Анха попыталась просчитать, как можно использовать выбросы энергии в лечении Махи, но вынуждена была вспомнить об угрозе, исходящей от Ланки.

Мимо проходил воин, который заметив её, сменил направление и заспешил в казарму. Торжествующий взгляд мужчины ей не понравился, и Анха на всякий случай приблизилась ко входу в замок. Она вовремя успела, так как вскоре из казармы высыпала вся компания Ланки и первым делом их взгляды были устремлены на скамейку.

— Вон она! — указал на княжну один из воинов, и у многих на лицах заиграла хищная улыбка.

Анхе ничего не оставалось, как вбежать в замок и скрыться в покоях мага. Эта компания всерьёз взялась загнать её на потеху своей предводительницы. Девушке оставалось бессильно сжимать кулаки и жалеть, что она никогда не занималась боевыми искусствами. Деда возмущала сама мысль о том, что женщине может кто-то угрожать физически и ей придётся давать сдачи. Интриги, соперничество в делах, обман... но не возможность рукоприкладства! И Анха верила, потому что её самый злой враг Краснов хоть и был беспринципен, но ему даже в голову не пришло бы причинить ей физический вред.

Боже, как же странно и грустно сейчас вспоминать свою жизнь под крылом деда!.. Как мало она ценила окружающих. А противного Краснова сейчас готова была бы расцеловать. Он бы озверел, увидев, что тут унижают ради унижений.

Хорошо, что дед никогда не узнает, что его любимой внучке приходится терпеть нападки где-то на краю империи от людей, которые живут по волчьим правилам. Он очень верил в людей, и понятие чести для него не было пустым словом.

Забившись в выделенный магом закуток Анха долго сидела, пытаясь успокоиться. Она боялась и ненавидела, боролась со своим страхом и чувствовала в себе решимость вернуться, чтобы немедленно бросить вызов всем низким людям. Сейчас она готова была умереть, только чтобы показать всем, что не смерть страшна, а то, как они живут!

Потребовалось время, чтобы избавиться от всей той чуши, что лезла в голову на эмоциях. У неё уже был план, который поможет ей продержаться и даст время на избавление от печатей. Теперь от Анхи зависела жизнь Махи. Вот и всё, о чём ей стоило думать.

Княжна поднялась и осмотрелась. Хорошо, что они с Махой успели навести здесь порядок. Девушка поколебалась, но юркнула в туалетную комнату и приняла душ. Тугие струйки воды приятно массировали голову, упорядочивая мысли.

К сожалению, надо было признать, что она всегда излишне волновалась. Переживала, когда организовывала деревни, принимая людей под свою руку. Нервничала, вычисляя по отчётам нечестных на руку людей, и не знала, что с ними делать. Мучилась из-за того, что вынуждена была отказывать не глянувшимся просителям о вступлении в свой клан.

Дед говорил, что если не прятаться от жизни, то излишние волнения пройдут и оказался прав. Она научилась правильно расставлять приоритеты и отсеивать ненужных людей, отказывать просителям стало легче, а переживания остались позади.

Воспоминания о прошлых смятениях навели на мысль, что в сексе с ней случится то же самое, и напрасно она мандражирует. И вообще, вряд ли в этой крепости найдётся ещё один человек, который придаёт близости так много значения, как она.

Жаль, что на Земле ей не довелось быть с мужчиной. Сначала она была слишком юна и испугалась мужского внимания, а когда пришла пора, то ребята рядом могли быть только товарищами. Им самим требовалась женщина, которая научила бы их любить.

Анха протянула руку, чтобы выключить воду, но её перехватила мужская рука.

— Вот ты где, — выдохнул маг. — Ты больше похожа на волшебное существо, чем на обыкновенную девушку.

Анха боялась пошевелиться. Освещение в покоях мага было слабым, а в туалетной комнате светильники вообще не горели. Единственный свет поступал через оконце в две ладони, которые они с Махой отмыли. И теперь он видит, что её волосы возмутительно короткие. Уже не лысая, но столь коротких ёжиков на голове не носят даже мужчины.

Словно в ответ на этот на вопрос она почувствовала, как скользит его ладонь по её черепу.

— У тебя изумительные пропорции тела, — восхитился он, прижимаясь сзади и елозя, даже как будто слегка толкаясь. А потом его руки зашарили по ней, оглаживая, сминая, а иногда вдавливая в себя.

Анха думала о печатях, которые от горячей воды могли стать заметнее. Но маг ласкал и целовал её с прикрытыми глазами. Он мучительно выдыхал, постанывал, чмокал и даже порыкивал, но не вглядывался в неё. Она даже смогла расслабиться, сообразив, что это поможет разбудить в ней чувственность. Но приятное волнение не накатывало, чувственность не просыпалась и вскоре ласки мага стали утомительными. Вода стала раздражать, и хотелось выйти, обсушиться, и остаться одной.

Наконец всё закончилось.

Оказалось, бояться было нечего: маг показал себя необычайно заботливым партнёром. Кажется, так это называется, когда мужчина щедр на ласки.

Анха тихонько вздохнула и постаралась незаметно обмыть бедра от крови и «соплей»

— Пойдём в кровать, меня ноги не держат, — дрожащим голосом попросил её маг.

Она с удивлением посмотрела на него, думая, чем он таким весь день занимался, что так устал. Вот её уборка и стресс вымотали основательно, и она с удовольствием сейчас завалилась бы в постель и спала бы долго-долго!

Благоразумно подчиняясь Анха, быстро замоталась в приготовленную чистую тряпку, закрыла голову и лоб платком, помогла вытереться магу и проводила его до кровати.

— Ты невероятная, — придерживая её за руки и не давая уйти в свой закуток, прошептал он. — Во мне всё переворачивается, даже когда я только смотрю на тебя.

Анха старалась сделать внимательное выражение лица. Смотреть магу в глаза она опасалась. После тёмной туалетной комнаты спальня казалась светлой, и княжна не хотела, чтобы маг увидел что-либо лишнее в цвете её глаз. Во время близости магия в ней шелохнулась, потянулась наружу, но печати стояли на страже. Однако же глаза могли стать ярче и даже посверкивать в неверном свете светильников. А ещё подумалось, что слухи о пополнении родового источника во время первой близости сильно преувеличены. Никаких взрывов, бурлений и фейерверков, увы!..

— Ляг со мной, — неожиданно попросил её маг, сдвигаясь на самый край узкой кровати.

Анха, не поднимая глаз, подчинилась и осторожно устроилась на выделенном кусочке. Мужчина тотчас же приобнял её и, послав импульс светильникам, чтобы они погасли, недовольно поворчал из-за надетого ею платка, а потом затих, расслабился и уснул.

Анха ещё некоторое время терпеливо полежала, придавленная навалившимся на неё телом, выползла и, облегчённо вздохнув, перебралась к себе в уголок. Сон свалил её, как только она свернулась калачиком на раздобытом Махой матрасе и накрылась полотном. Единственное, о чём она успела подумать, что стала женщиной, а перемен в себе не заметила.