Глава 12. Упрочение положения Анхи

Александр тяготился практикой в гарнизоне. Он думал, что служба на границе многому его научит, но ничего интересного, кроме прорывов и прямого столкновения с тварями, здесь не было.

Он быстро погряз в мелких, ничего не значащих бытовых проблемах, которые стыдился признавать. Как положено суровому воину, граф стойко их игнорировал, но иногда накатывала тоска именно из-за собственного неумения создать себе нормальные условия.

Всё чаще покинутая княжеская казарма, принадлежащая его роду, казалась лучшим местом в мире. А ещё Александр с ностальгией вспоминал своих учителей, которые когда-то казались не в меру требовательными. Теперь же он отнёс бы их скорее к категории заботливых нянек. А озорные походы в город, о которых потом принято было рассказывать в пренебрежительном тоне, здесь снились по ночам как прекрасная сказка...

Хм, пожалуй, сны этой ночью не беспокоили мага: он спал как убитый, и проснулся отдохнувшим. Немного повалялся, стараясь продлить приятное состояние лености, но вспомнил, что засыпал не один и этим нарушил один из главных гарнизонных запретов! Не смог вчера отдалиться от податливого девичьего тела. Не мог!

Приподнявшись на локте, заглянул в закуток, но там было пусто. Отсутствие девушки вызвало внутренний дискомфорт. В груди заворочалось глухое раздражение. Судя по тому, что проснулся он, занимая всю лежанку, то ей пришлось оставить его, но почему она вовсе ушла?

Ему хотелось бы услышать слова благодарности и восхищения. Она должна была понять, что он отнёсся к ней… уважительно. Правда, Александр сам от себя не ожидал, что его будут волновать не столько свои чувства, сколько её!

Он даже не догадывался, что способен настолько потеряться в ощущениях и испытать нечто близкое к помрачению рассудка! Белоснежная фигурка в неверном свете ночного светила показалась фарфоровой, и он чуть не задохнулся от желания коснуться. Он поддался наваждению — и изменился: его тело вдруг стало необыкновенно чувствительным, жадным; эмоции обострились и доводили ощущения до пика; а магия всколыхнулась приятными волнами.

Он даже испугался, заставил себя остановиться и закрыл глаза, чтобы случайно не привязать себя к недостойной, но его взволновавшаяся магия так и осталась внутри него. Случилось невероятное: он полностью раскрылся при близости с голубоглазкой, испытал невероятное наслаждение — и остался свободным. Никогда он не слышал, чтобы мужчины с даром защитника получали счастье без платы за него своей свободой.

Большой тайной клана Защитников была их излишняя, порою до болезненности привязанность к тем, кто входил в ближний круг, и магия в этом играла не последнюю роль. Глава клана берёг своих сыновей и старался сам формировать их ближний круг, но женщины для удовольствий всегда оставались самым уязвимым местом.

И кажется, Александру повезло наткнуться на девушку, которая абсолютно созвучна ему, но не сковывает его магическими цепями привязанности.

«О, скверна бы всех побрала, какой же он везунчик!»

Александр поднялся и всё же заглянул в закуток, думая, что его чудесная голубоглазка может сидеть в самом уголке. Но, увы! Конечно, он понимал, что она не могла ничего сказать ему, но если бы он посмотрел в её прекрасные глаза, то всё понял бы и удовлетворился.

Но её не было, и это начало тревожить его.

Куда она ушла? Её могут обидеть.

А может она похваляется перед подружками теми словами, что он в запале шептал ей? Тогда он станет посмешищем!

От удара кулаком в стену он поморщился. Глупо. Руки надо беречь. Но боль отрезвила. Девушка немая!

А вдруг он у неё не один? Вдруг она сейчас ещё с кем-то? Нельзя забывать, что она из тех, у кого нет морали!

Проклятое воображение сразу же представило зазывно лежащее белое тело с маленькими округлыми грудями…

— Тьма! — Тело Александра тут же отреагировало возбуждением и маг рванул в душ.

Он больше не испытывал нежности и благоговения при воспоминании о ней. Теперь ему хотелось терзать, наказывать, мстить, а магия вновь живейшим образом всколыхнулась, и он даже сам испугался того, каким он может быть монстром.

Александр провёл под тёплыми струями много времени. Вода помогла окончательно успокоиться телу, а там уже и бурлящая энергия улеглась вместе с провокационными и кровожадными мыслями.

Он сначала стоял с закрытыми глазами, сосредотачиваясь по бьющим по макушке струям воды, потом с интересом разглядывал обстановку в лучах утреннего солнца, пробравшегося через вымытое до блеска оконце.

Вокруг было чисто, и это каким-то немыслимым образом тоже помогло вернуть спокойствие. Если бы ему сейчас вновь пришлось ступать на грязный пол или под ноги попалось грязное бельё или щекотал нос мерзкий запах, то он сорвался бы. В последнее время его невыносимо тянуло домой, и он готов был наплевать на всё и вернуться в столицу!

Водные струи умиротворили, и стало ясно, что Александр возводит напраслину на девушку. Если у неё и было что-то с кем-то, то только не теперь. Иначе она не стала бы так стараться наводить здесь порядок, да и её подруга говорила об опасности! И стоило понять, что малышка скорее всего ни в чём перед ним не виновата, как всё остальное отошло на задний план.

Выйдя из душа, Александр заторопился на завтрак, где собирался попросить воеводу о личной беседе. Ему хотелось выяснить, что или кто может грозить его протеже, а ещё надо бы освободить её от любой работы.

Эти мысли подняли настроение мага. Шагая к столовой, он привычно разминал на ходу пальцы, чтобы они не теряли гибкости, и с улыбкой поприветствовал сослуживцев.

Анха чуть не проспала выплеск магии. Спокойный сон перешёл в болезненный кошмар и чудо, что она проснулась. Сила уже начала давить на печати и от тела стал исходить магический свет. Княжна подскочила, влезла в шальвары, накинула верхнюю тунику и побежала в лекарскую. Каждый выброс магии должен быть у неё на счету и приносить пользу, а этот она чуть не прозевала!

К сожалению, у неё не оставалось времени, чтобы связать себя рунами с здоровяком. Ему достанется прорва Лунной силы (впрочем, вряд ли он ещё нуждается в ней!), зато она окажется лишена поддержки и не сумеет воспользоваться в полной мере второй энергией себе на излечение и для Махи. Непростительная ошибка!

Слезы наворачивались на глаза из-за досады на себя: ну как она могла так крепко уснуть, что не почувствовала, что тело уже распирает от силы!

Девушка влетела в лекарскую, буквально упала между продолжающей спать подругой и воином. Он во все глаза смотрел на её светящуюся фигурку, и сам оголил свою грудь, чтобы она начала чертить руны.

Анха успела только достать магическую краску, как её сила разорвала печати и устремилась наружу. Пузырёк с краской выпал из её рук, а сама она выгнулась, раскрывая рот в немом крике. Мужчина попытался прижать её к себе, но от этого делалось только хуже.

— Руны! — сердито зарычал он. — Они же простые, а ты сильная… Давай! Вот здесь, на груди, — он схватил её ладонь и придавил к тому месту, где вчера она рисовала.

Анха не слушая, дёрнулась. Слишком больно и нет сил.

— Ты маг — ты сила! — угрожающе рявкнул здоровяк. — Повелевай!

Княжна в шоке смотрела на него. Ещё вчера этот воин еле ворочал языком, а сегодня он уже учит её и даже пугает!

Сейчас ей больше всего хотелось освободиться, но мужчина держал её, и Анха со злостью мысленно плюхнула ему руну на грудь, потом на низ живота и видя, что эти плюхи заставили его широко раскрыть глаза, со злорадством мысленно шлёпнула руны на ноги и на лоб. Вышло от души, смачно и эффективно. Эти руны она хорошо знала и поэтому могла представлять их объёмно.

В следующий миг уже она таращилась на магические потоки, которые циркулировали между ней и здоровяком. Он поглощал Лунную энергию, а взамен делился своей первобытной силой. Боль сразу отступила, и Анха не прозевала тот момент, когда разбитые печати ещё не восстановились, а Лазурной силы было накоплено достаточно, чтобы с умом воспользоваться ею.

Воодушевлённая тем, что сумела мысленно поставить руны на теле здоровяка, Анха попробовала представить заклинание исцеления на Махе. Но представить объёмное заклинание целиком не получались, хотя она очень хорошо его знала. Время уходило. Надо было срочно использовать Лазурную, как получится, пока не восстановились печати.

Подрагивающими от напряжения руками Анха быстрыми мазками растёрла по лицу Махи вчерашнюю мазь, обозначила на её теле несколько точек магической краской и прижавшись к ней лбом, погнала в тело подруги Лазурную силу. Это самое малое, что она могла сделать без заклинания. К сожалению, часть драгоценной целебной силы ушла в пространство, но многое впиталось в мазь и зацепилась за магические точки, которые на протяжении дня будут питать Маху.

Анха тут же нанесла на лицо подруги ещё слой смягчающего вещества, одновременно руками заставляя собраться висячую кожу. Сначала показалось, что целебная энергия хорошо сработала, но кожа, если и подтянулась, то немного. Львиная доля Лазурной силы ушла на общее восстановление Махи, хотя ещё не вечер и подпитка сделает своё дело.

Увлёкшись, она упустила из виду здоровяка. А он сидел и внимательно смотрел на неё. Стоило ей перевести взгляд на него, как он, не вставая, изобразил поклон.

— Ты помогла мне пробудиться, — тихо произнёс мужчина.

Анха непонимающе посмотрела на него, ожидая пояснений.

— Я не помню своих родителей, но приютившие меня люди рассказывали мне, что всех моих родных загрызли тёмные твари. Никто не ожидал обнаружить на месте трагедии выжившего малыша.

И чтобы было понятнее, о каком малыше идёт речь, он ударил себя кулаком в грудь.

Анха смотрела — и не узнавала здоровяка! Его лицо оставалось непривлекательным и всё так же напоминало ей картинки портретов древнего человека, но глаза… сейчас в его глазах светился ум! Вообще, сложно по одному взгляду определить, умён ли индивид или нет, но не в случае со здоровяком. Теперь его взгляд был цепким, пронзительным, острым!

Княжна осмотрела мужчину магическим взглядом. Его мозг был заряжен энергией, а магическая точка, что располагалась во лбу, стала больше и активнее. Уже догадываясь, что вся система восстановилась, она прислушалась к рассказу мужчины.

— Я плохо помню то время. Приютившие меня люди быстро сообразили, что из-за ранения в голову из меня не вырастет хороший работник и продали в гарнизон. Я был крупным малышом, поэтому новый хозяин сразу стал приучать меня быть полезным. Я носил воду. Сначала ковшиком наполнял бочку, потом мне смастерили маленькое ведёрко, а спустя годы меня записали в солдаты. Сам я плохо соображал, но основные команды в меня вбили палками.

Анха с состраданием смотрела на него, догадываясь, что видит перед собой мага-метаморфа. Только они практически неуязвимы для тварей тьмы. Но всё же он был слишком мал, что полностью защитить себя. И скорее всего, он был единственным в семье магом с таким даром, иначе бы всё было по-другому.

— Твоя сила возродила меня, — мужчина ещё раз поклонился. — Я многое повидал за годы службы здесь, но мало что понимал. Мне не хватало сил даже запомнить что-то важное. Сейчас вся моя жизнь как на ладони, и все события, что происходили со мной, переживаются заново и по-новому осмысливаются.

Анха понимающе кивнула. За пару дней осознать и принять прошедшие словно во сне годы – это архисложно. К тому же здоровяку придётся заставить окружающих принять себя нового и, скорее всего, у него будут с этим проблемы.

— Я давно отслужил положенное и имею право уволиться, но пока ты здесь, я останусь. Тебе нужна защита.

Княжна благодарно улыбнулась и отрицательно качнула головой. Он не сможет защитить её. Его положение ниже некуда, а если он начнёт выступать против той компании, что прицепилась к ней, то они по-тихому прирежут его. Может, он выживет за счёт своих способностей, но ему придётся расквитаться с обидчиками, а дальше всё закончится побегом или сразу тюрьмой.

— Я понимаю, что сейчас мне сложно стать твоим защитником, но у тебя ведь есть план?

Анха чуть кивнула. Сегодня она отдала всю Лазурную силу Махе и не продвинулась в устранении печатей, но энергия метаморфа убрала все последствия прорыва Лунной и вдобавок напитало её тело здоровьем. Что ж, это тоже неплохо.

— Тебе надо время? — увидев, что девушка вновь кивнула, а глаза её стали печальными, он предложил: — Я постараюсь отвадить тех уродов от тебя, но ты держись того мага, что на тебя запал.

Анха криво улыбнулась и ничего не ответила. С магом как-то всё неоднозначно.

Она поднялась, бросила взгляд на продолжавшую спать Маху и ушла. Ей надо было торопиться. Стоит позавтракать, привести себя в порядок и обязательно добиться от завхоза участия в уходе за подругой. Она не может дальше оставаться в лекарской, и не сможет не то что работать, но даже ходить, пока у неё так сильно висит кожа.

Как всегда, в столовой царила тишина и порядок. Одарённые даже не считали нужным заводить любезный разговор и поддерживать иллюзию общения.

Спустя год службы Александр понимал, что добрые отношения с представителями других кланов вскоре порождают неловкость и некоторую зависимость, которая впоследствии может выйти боком родному клану.

Ну, в самом деле: приятелю ведь сложно будет отказать в помощи на границе, а за каждым магом стоят клановые воины, и они непременно окажутся втянутыми в неуставные отношения.

Как потом считать, кто кому должен?

Как быть уверенным, что в столице не всплывут подмеченные случайным приятелем маленькие секретики, и они не будут использованы в межклановой борьбе?

Вот и получается, что не может быть дружбы ни с кем в гарнизоне!..

Александр смотрел на постные лица сослуживцев и ликовал, что сейчас у него появились другие заботы кроме демонстрации ответного равнодушия. Еле дождавшись, когда воевода покончит с завтраком, он поднялся следом и в коридоре попросил о личном разговоре.

— У вас на ночь осталась девка, — недовольно перебил его воевода прямо в коридоре. — Это недопустимо.

— Об этом я и хотел поговорить, — сдерживая вспыхнувшее раздражение вежливо ответил Александр.

— Тут не о чем говорить! Ваше положение высокое, но ваш отец настаивал, чтобы вы подчинялись общим правилам. Если у вас зудит в одном месте, то… а тащить в свои покои кого ни попадя запрещено!

— Она не такая как ваши «кто ни попадя»! — магу пришлось остановиться и придавить взбунтовавшуюся силу.

— Не разочаровывайте меня, ваше сиятельство, — рявкнул воевода.

— И тем не менее, — набычился Александр.

В этот момент он ненавидел старого осла и готов был снести ему голову, но отец не простит. И пусть Александр не наследует титул великого князя, но близость к императорской семье обязывает соблюдать особую щепетильность к нижестоящим.

Воевода грозно сверкнул глазами, но всё-таки распахнул тяжёлую дверь в свой кабинет, приглашая сына великого князя, графа Бережного. У него для сопляка были печальные новости, которые наверняка вытеснят из его головы всякие бредни.

Александр старался не показать виду, насколько сильно его задели слова старого хрыча. Может, этот вялый гриб и прав в чём-то, но не ему судить голубоглазку или самого Александра.

— Я беру госпожу Павлову под свою защиту, — едва войдя, сразу и твёрдо произнёс он.

— Защиту? Официально? — хмыкнул воевода. — И надолго ли? Думаете, ваш клан одобрит ваш выбор? — воевода подался вперёд и его голос набирал силу: — Это редчайшая привилегия, которую можно заслужить только значительным деянием в пользу клана или долгой беспорочной службой!

Глаза Бережного потемнели, а лицо стало страшным, но воеводу это не остановило.

— Если вы возьмёте под защиту эту бл@дь, то опозорите не только себя, но и весь свой клан!

— Вы забываетесь, — процедил Александр.

— Нет, это вы забываетесь! — грохнул кулаком по столу воевода — и маг непроизвольно отшатнулся, не ожидая ощутить от старикана такую мощь.

Собственно, не такой уж он и старик. Этот козёл проживёт ещё лет тридцать-сорок, прежде чем настанет пора ему упокоиться в земле, а может, он пойдёт на омоложение… Впрочем, это вряд ли! Его жена и дочери тратят слишком много, чтобы он сумел скопить что-то.

Александр молча сверлил взглядом воеводу, не желая отступать, и отчаянно жалея о том, что его не учили словесно настаивать на своём. Это умение отец посчитал не просто лишним, а вредным. Императору не нужен ещё один спорщик или советник, ему нужен Щит.

—Ваше сиятельство, — воевода показал рукой на кресло, предлагая Александру сесть. — Я не враг вам, — тяжело вздохнув, продолжил он, — и я не имею ничего против той девочки, что вы выбрали. Со слов Леснова, она держится с достоинством, чего не скажешь о других.

— Так почему же…

Воевода поднял ладонь, призывая молодого мага к терпению.

— Я уже объяснил, и это очень серьёзно. К тому же по нашим правилам даже окажи вы простое покровительство, она остаётся осужденной и не может жить в ваших покоях. Хочу напомнить вам, что мы находимся в военном гарнизоне и если я разрешу вам некоторую вольность, то остальные последуют вашему примеру.

Лицо Александра исказилось от гнева, стоило ему вновь услышать намёки на незавидное положение голубоглазки, но воевода поморщился и пояснил:

— Я допускаю, что для вас Павлова многое значит, но другие начнут таскать сюда девиц из города и оставлять их на ночь. Вы же первый будете возмущены, что по нашим коридорам бродят разного рода шалавы.

— Каков выход? — сдерживаясь, выдавил Александр.

— Самый лучший — это чтобы вы отступили.

— Нет.

Александр выпалил не задумываясь, но сразу же понял, что будь у него время на раздумья, то ответ остался бы неизменным.

— Я вынужден буду доложить о вашем чрезмерном увлечении Великому князю.

Александр готов был раздавить мерзкого манипулятора, но воевода неожиданно горько добавил:

— Пожалели бы отца.

— Что? — не понял молодой граф.

— Мне пришло известие, что в столице злодейски был убит ваш брат.

Александра это известие поразило как громом.

— Григорий или Миха?

— Убит — Михаил. Весь двор скорбит. Я знаю, что он был не только другом его императорского высочества Виктора, но и его щитом до окончания вашей службы. Примите мои сожаления…

— Кто… кто посмел, — срывающимся голосом прохрипел Александр.

— Убийца — княжна Лунного клана. Она прибыла во дворец на бал в качестве дебютантки, чтобы быть представленной Императору и двору, а так же заявить свои права возглавить клан.

— Это невозможно! Никакая дебютантка не справилась бы с моим братом!

Воевода нахмурился. Он тоже не понимал, как дебютантка довольно мирного клана могла справиться с лучшим представителем боевого клана! В его силах было закрыть щитом весь дворец, а он не смог спасти даже себя?

— Госпоже Луневой помогал граф Федоровский, её дед.

— Федоровский? Известный алхимик? — недоверчиво переспросил Александр. — Я слышал о нём, но он ал-хи-мик! — сердито по слогам произнёс князь.

— Не стоит недооценивать алхимиков. Они коварны и могут годами вынашивать свою месть.

— Бред, — покачал головой Александр. — Этого не может быть просто потому, что не может быть! — выкрикнул он.

— Лунева и Федоровские сбежали, — коротко докладывал воевода. — Их ищут по всей Империи. Вашему клану нанесён невосполнимый урон и оскорбление. Подумайте, уместно ли сейчас ваше желание приблизить к себе… э-э-э… Павлову?

Было видно, что воевода едва удержался, чтобы вновь не употребить крепкое словцо, но потрясённый вид молодого графа его удовлетворил, и он не собирался нагнетать обстановку более необходимого.

В конце концов его сиятельство в положенный срок закончит своё пребывание здесь и станет одним из самых важных лиц в Империи, так стоит ли перегибать палку в его воспитании?

Александр словно окоченел и не помня себя добрался до комнаты, постоял, не в силах осознать обрушившиеся на него новости, и чувствуя, что задыхается, выбежал. Стены замка давили, как и узкие улочки гарнизонного городка с нависающими домами. Он рвался на волю, его сила сейчас требовала крови врагов. Отмахнувшись от стражей на стене, он ринулся в сторону освобождённых земель. Там ещё остались твари, которым не место в Империи!