Глава 18. Всё ничтожно, когда наступает крах всего

— Душа моя, вы так рвались домой, а сейчас замкнулись в себе, — с искренней грустью укорил Анху князь Песочный. — Я знаю, что сейчас вам трудно, но поверьте моему опыту: если вы готовы бороться за себя, то общество смирится перед вами.

— Бабушка так не считает.

— А она никогда не боролась. Татия всю жизнь прожила за спиной Алексиса, не подозревая чем ему приходилось жертвовать, чтобы обеспечить стабильность клана.

На юном лице Георгия появилась межбровная складочка, а глаза затуманились нехорошими воспоминаниями. Анха не решилась расспрашивать князя о прошлом деда или самого Георга. Но вот выражение его лица вновь изменилось, стало насмешливым и он заговорщицки произнес:

— Опустим, через что пришлось пройти Алексису, чтобы Татия могла реализовать себя в качестве идеальной жены. Это бремя любого главы клана и вам не раз ещё придется падать и подниматься. Но, между нами, милый мой друг, репутация у графини Федоровской настолько безупречная, что за это над ней посмеиваются.

Георг состроил постное лицо и чопорно покачал головой, копируя графиню в момент её выражения высшего негодования. Анха слабо улыбнулась. Вышло похоже. Бабушка умела одним взглядом показать ничтожность человека, а если уж она добавляла покачивание головы, то караул.

Георг приободрился, сумев вызвать улыбку у княжны.

— Вы поймите главное: если вы внутренне признаете силу общественного мнения, то вас ничто не спасет от злых языков, и у вас будут находить изъяны даже с безупречной репутацией.

— Но идти против всех не каждый может, — заметила Анха.

— Достаточно давать отпор самым наглым, посмеиваться над сплетниками и продолжать вести удобный образ жизни. Вы глава! И только вам решать, что выгодно для вашего клана. Если вы решили, что желаете иметь наследника, но не хотите обременять себя мужем, то вы в своем праве. Для вас не подходят правила, распространяемые на других женщин. Я не призываю вас к бесшабашности, но немного самоуверенности вам не повредит.

Анха внимательно слушала и во многом соглашалась с ним. Ей были известны случаи, когда брак главы получался бездетным и тогда в семью вводились дети со стороны. Дети главы от специально подобранной женщины или дети близкого родственника… Жена главы официально признавала их и бралась воспитывать, а вот родная мать получала отступные и навсегда терялась. Такой ребенок не считался незаконнорождённым и становился полноправным наследником.

Анха понимала, что вопрос наследования сложный и надо учесть многие нюансы, чтобы общество признало наследника законным. По сути это незримая борьба, в которой будет учтены сила, авторитет, возможности и полезность главы клана.

Представив всё это, Анха призналась:

— Я не чувствую в себе уверенности. Я не хочу противостоять обществу и не хочу ребёнка. Я просто хочу всё как можно скорее забыть и чтобы обо мне все забыли. У меня больше нет сил бороться и мне не хочется что-то делать во имя будущего ребёнка. Я держалась во имя мести, но она вот-вот свершится... Клан Лунных не исчез, наше честное имя восстановлено. Мне бы радоваться, но нет сил. А вы обо мне слишком хорошо думаете.

Песочный с тоской во взгляде разглядывал поникшую девушку и не знал, как её подбодрить. Он вывозил из гарнизона бойца, а спустя неделю видит потерянную девочку, не оправдавшую ожидания своих близких. А ещё он случайно расстроил её, сказав, что её пёс Пузо сбежал в тот же день, как она улетела в столицу на бал и до сих пор не вернулся.

Князь присел рядом с Анхой и подтянул к себе вазочку с изюмом.

Княжне кажется, что Федоровские разочарованы в ней. А дело в том, что Алексис не может признаться, что его снедает вина за всё произошедшее, и потому он держится отстраненно. Он ходит мрачнее тучи, замкнулся и нервирует Татию, а она совершенно не понимает, что пришлось пережить её внучке.

Графиня не может отказаться от мечты, в которой видела, как её девочка покоряет общество и блистает, но так уже не будет. Зато могло бы быть по-другому, если бы безупречная Татия поддержала внучку. Не так много глав кланов женского рода, а на княжеском уровне Анха единственная и ей придется торить свой путь. Безусловно ей не дадут жить по правилам мужчин, но как раз мужчины понимают, что глава не сможет оставаться в рамках для женщин, а вот поймут ли это женщины?

Георг недовольно поморщился. Анхе надо было откровенничать с Алексисом, а не Татией.

Песочному надоело таскать изюм из вазочки, и он начал кормить им княжну, а пока она была занята полезной сладостью, высказался:

— Анха, мне жаль, что ваши испытания ещё не закончились. Не говорите больше никому, что не хотите ребенка. Это ваш первенец, и магия не простит вам пренебрежения. Я думаю, что вы уже поняли: Александр Бережной для вас — идеальная пара!

— Истинный, — зло выплюнула Анха.

— Э, про истинных не слышал, но то, что он для вас — идеальный партнёр, это факт, иначе бы вы не забеременели.

— И что же, если я не выберу его в мужья, то не познаю счастья с другим?

— Отчего же? Бывает, что нет личного счастья с идеальным партнёром, но дети обязательно будут. Хотя, как правило, подобные пары живут долго и счастливо.

— Простите, к чему вы клоните?

— К тому, что, если вы не намерены связывать свою жизнь с Бережным, то у вас больше может не быть детей и этот, — князь показал на живот Анхи, — навсегда останется единственным. А замуж вы можете выйти по собственному выбору и быть счастливой. К примеру, я не прочь предоставить вам в мужья свою кандидатуру.

Она внимательно посмотрела на Георгия. Он предложил разумный выход и ни в чём не упрекнул. Ему нужна подружка-соратница, но не нужны дети. Князь давно уже реализовал себя как отец и дед, а потом разочаровался в своем потомстве. Его можно понять.

А что она? Она так много мечтала о всяком разном, и из-за Островых похоронила свои мечты. Потом появилась надежда — и следом приплелись проблемы. Но она ведь может потерпеть немного, родить и отдать дитя нянькам, а сама продолжит жить и, возможно, именно так жить, как мечтала. В конце концов дети должны зачинаться в любви, а не так!..

И тут Анху скрутило от боли в животе, да так сильно, что она не сдержала стона.

— Что? Болит? Я скажу, чтобы позвали целителя, — подскочил Песочный.

А Анха, как только перевела дух, то переключилась на магическое зрение и увидела, как мерцающая чёрная энергия покидает её тело.

Ни о чём не думая, она попыталась схватить её руками, но та ускользала. В один миг вспомнилось, как эта сила пыталась защитить её от Бережного. Маленькая искорка чуть не надорвалась, отражая родственную силу.

Княжна окутала себя Лунной энергией, чтобы не выпустить магию малыша, а потом аккуратно воздействовала Лазурной, чтобы придать сил его магии.

— Прости меня, — прошептала она. — Я думала только о себе! Мне показалось, что когда я вернусь, то буду счастлива, как в детстве, но тут ты… А ты ни в чём не виноват. Останься… Я… Мы будем счастливы. У тебя есть я, а у меня есть ты, и никто нам не нужен. Только не уходи!

Сказала — и поняла, что правду озвучила!

Энергия маленького утихла, боль сошла на нет, и Анха прижала руки к животу, словно защищая его.

— Ваша светлость, за целителем послали! Как вы себя чувствуете? Может, вам прилечь?

— Всё уже хорошо, — прислушиваясь к себе, прошептала она.

— Но надо поберечься, — воскликнул Георгий. — Я предупрежу ответственного за проведение мероприятия наказания, что вы не сможете присутствовать.

— Нет, — Анха даже подняла руку. — Вы же знаете, что я обязана там быть. Я единственная оставшаяся в живых после того, как глава Меча приговорил меня. Я хочу там быть и к тому же, я символ и всё такое… Мне не простят, если я не появлюсь там, и никакие причины не послужат оправданием.

Георг с сомнением смотрел на княжну, но она заметно приободрилась и в её глазах больше не было уныния. Он не понимал, что изменилось, пока его не было.

— Вы говорили, что место приведения приговора в исполнение недалеко от того гарнизона, где я была, и мне хотелось бы слетать туда.

Князь утвердительно кивнул.

— Быть может, Пузо прибежал туда? — жалобно спросила она. —Вы же знаете, что он непростой пёс, и я не поверю, что он сбежал по собачьей дурости.

Княжна подошла к окну и некоторое время наблюдала за работой садовника. Ей захотелось выйти и побродить по дорожкам сада. В прошлый раз она не успела это сделать, а сейчас всю неделю провела в доме.

— А ещё я хочу убедиться, что с моей подругой и ещё одним человеком всё в порядке.

Князь развел руки и тяжело вздохнул. Девушка была права на счёт своего обязательного присутствия во время вынесения приговора. Его тоже предупредили, что он обязан сидеть рядом с юной главой Лунного клана. Впрочем, подобные мероприятия обязательны как минимум для первой сотни кланов Империи. Это политика, и все должны видеть, каким образом император меняет клановый рейтинг, продвигая одних и задвигая других.

— Тогда предлагаю вылететь пораньше. Я залечу за вами завтра с утра…

— Нет, нет и нет! Мы полетим на нашем вимане, и вы можете присоединиться к нам.

— Ох, увольте! Меня в вашей черепахе укачивает.

— А в прошлом вы находили мой виман весьма комфортным! — обиженно пробубнила Анха, но тут же улыбнулась.

Они с князем ещё успели съесть по пирожному, прежде чем появился целитель. Осмотр показал, что был небольшой срыв, но сейчас всё в порядке, и он рекомендовал покой.

«Покой для меня роскошь», — вяло подумала Анха, но всё-таки пошла к себе полежать: завтра предстоял трудный день.

Вылетели рано. Многие аристократы поступили так же, и даже делали остановки примерно в одних и тех же местах, поэтому рестораны, таверны, гостевые дома по дороге были заполнены столичной знатью. До границы добрались поздно вечером и порадовались своей предусмотрительности, что воспользовались услугами магической почты, зарезервировав себе комнаты.

Городок при гарнизоне и ближайшее поселение оказались не готовы к наплыву знатных гостей, и обстановка накалялась с каждым часом. Народу было не протолкнуться, а новые одаренные со слугами всё прибывали и прибывали.

Анха планировала по прилету посмотреть на местный гарнизон, чтобы сравнить его с тем, где она была. Жалобу на воеводу она подала, но там подключилась его жена и начала противодействовать. Дело грозило превратиться в межклановую свару, но император был напуган заговором и по словам принца собирался устроить проверки всем гарнизонам. Так что замять несоответствие воеводой занимаемой должности его доброжелателям не удастся.

Княжна выглянула в окно. Во дворе горело множество светильников, чтобы запоздавшие виманы могли безопасно сесть, а вот городок погрузился в темноту. Пришлось отложить экскурсию по гарнизону на следующий день.

Завтрак всем подали в комнаты, так как общий зал был переполнен. А потом вся столичная знать высыпала на улицу, и в небо поднялись десятки платформ, чтобы доставить своих хозяев к пограничным камням.

Анха не знала, как относиться к тому, что она вскоре увидит. Когда-то она чудом избегла этих камней, а Гераб Лазорев самолично убил всех близких, чтобы его клан миновала участь поглощения. И в то же время учитель с благоговением говорил, что лучшие маги добровольно истратили себя для создания этих камней. Этих магов до сих пор чтят и считают героями.

С такими мыслями Анха прибыла к обозначенному месту и с удивлением увидела выстроенные трибуны. Распорядитель лично проводил её туда, где было выделено для неё место, и под завистливыми взглядами тех, кого сопровождали слуги распорядителя, пожелал приятного времяпровождения.

Анха не нашлась, что ответить на любезность, а дед доброжелательно кивнул и даже что-то сказал.

Вскоре заполнились все ряды и появился император с семьей. Анха вместе со всеми поднялась и склонила голову. Шелестели наряды, раздавались вздохи и ахи, слышались щелчки пальцев от творимых простеньких заклинаний.

Княжна же хмурилась, стараясь понять откуда идет фоновый навязчивый звон. Говорят, что когда много одаренных собираются вместе, то их магия создает подобное звуковое напряжение, но Анха не помнила, чтобы слышала что-то похожее на балу.

Правда, когда заполнились трибуны и все друг с другом начали разговаривать, то жужжание вроде бы перестало быть слышным, но с приходом Императора все стихли — и оно вновь начало давить на мозг. Анха потерла виски и вместе со всеми прислушалась к приговору, который зачитывал перед трибунами глава клана Дознавателей.

Поначалу княжна старалась не упустить ни слова, но вскоре стала отвлекаться, впрочем, как и другие. Преступлений у клана Меча оказалось много, а имперский дознаватель сухо перечислял обнаруженные факты, и все сливалось в бесконечный поток слов.

Наконец было озвучено последнее обвинение и вперёд вывели тех, кто должен был сегодня накормить собою пограничные камни. Анха увидела дядю императора Великого князя Бориса Острова. За ним следовали его сыновья.

— Они тоже замешаны? — тихо спросила она у деда.

— Непосредственно —только наследник, — так же тихо ответил Алексис, внимательно слушавший речь дознавателя.

— Но почему тогда… — Анха замешкалась, думая, как сформулировать мысль о том, что не стоило выставлять на всеобщее обозрение тех, кто не так уж виноват. Их же наверняка помилуют и заменят принудительное кормление камней на что-то другое! А значит, им после всего придётся жить среди тех, кто сейчас сидит на трибунах, но слова деда оборвали возникшие размышления:

— Императору не нужны мстители, тем более из клана Меча.

— Но…

— Они догадывались о происходящем, видели, что в клане творилось неладное, и ничего не сделали, — резко ответил дед. — Ваша светлость, вы забываете об ответственности. Они могли как минимум выйти из рода и клана, но им хотелось сохранить блага. Это не крестьяне, от чьих ошибок пострадают только животные и растения. Это великокняжеский род, и от них зависели судьбы не только отдельных людей, но и кланов. Тот же клан Лазурных подвели под императорское наказание только тогда, когда старый глава их клана перешел дорогу Острову.

— Я понимаю, — прошептала Анха, замечая, что на них стали оглядываться. Ответственность магов! Она всё об этом знает, но внутри прочнее всего утвердился постулат «не навреди», а не «по возможностям и спрос».

А потом вывели молодых членов клана Меча и среди них Елену Острову. Та гордо вышагивала и ни на кого не смотрела. Следом за семьей Великого князя вытолкнули принятых в клан Меча магов.

— А это исполнители? — спросила Анха.

— Да. Император помиловал только нижнее звено клана. Многие из них обретут свободу и кстати, они очень благодарны вам. Вы единственная, кто выжил и выдвинул обвинения против верхушки. Вы не представляете, какой кошмар творился внутри этого клана. Мы все знали, что многие мечтали в него войти, а оказалось, что те, кто внутри, многое отдали бы, чтобы выйти, но обратной дороги из него не было. Так что не жалейте тех, кому предстоит послужить в последний раз на благо Империи. Насквозь гнилой клан! Возможно, это единственное, что они сделают полезного за свою жизнь.

Больше Анха ничего не спрашивала. Гудение усиливалось и давило на уши. Девушка сделала несколько глотательных движений, пытаясь избавиться от заложенности ушей, но ничего не помогало. Княжна стала осматриваться, ища, откуда идет звук, но на трибуне это невозможно было понять. А потом к осуждённым вышел Император и что-то сказал им. Все одобрительно загудели.

— Его величество снял родовую защиту, — пояснил дед, видя, что внучка выглядит потерянной.

— Это которую? — встрепенулась Анха, а потом вспомнила, как стояла перед императорской семьей на балу и не могла никого из них увидеть в магическом плане. А ведь Островы — ближайшая родня императору!

Княжна сразу перешла на магическое зрение и едва не ослепла. Окружающие её одарённые сияли разноцветьем. Особенно яркими были стихийники, но всех переплюнули огневики — именно по ярко-красным всполохам она увидела давних знакомцев Жаровых, и молодой князь Яр даже подмигнул ей.

Анхе пришлось поставить ладони козырьком по бокам от глаз, чтобы энергия соседей не мешала ей увидеть Великокняжескую семью. На её защитный жест сразу же обратили внимание, и посыпались шуточки. Только княжне, стоило посмотреть на Великого князя, на его наследника и многих других, стало не шуток. Почти все те, кого вывели и поставили перед пограничными камнями, были заражены скверной в большей или меньшей степени.

Дядя императора, Борис Остров, даже вряд ли уже был человеком. Это была сама скверна, обтянутая кожей человека. Анха в ужасе подалась назад и тыча в Великого князя рукой, пыталась одним словом выразить то, что увидела, но лишь ещё больше вызвала недоумения у окружающих. Теперь на неё оглядывались даже те, кто сидел намного дальше и хихикали.

— Ваша светлость, вы ведете себя неподобающе, — ахнула бабушка и поймав руку Анхи, с силой заставила опустить на колени.

Княжна глубоко вдохнула и, бросив быстрый взгляд на Татию, жёстко бросила:

— Отпустите!

Графиня обиженно поджала губы и кивнув, развернулась к императору. Дед неодобрительно покачал головой, а Анха застыла, ловя ускользающую мысль.

В это время Великого князя Острова окружили боевики из клана Щита и подвели его к пограничному камню.

Анха вгляделась в защитный барьер, потом посмотрела на Острова. Ей казалось, что сейчас скверна вырвется из него, обратится в какую-нибудь смертоносную тварь и соберет кровавую жатву. Силы в князе было немеряно, и вся она каким-то образом переродилась в мощь скверны в самом сердце Империи.

Но князь держал голову прямо и ни на миг не задержался при подходе к камню. И тут до Анхи дошло, что происходит. Она подскочила и что есть силы закричала:

— Стойте! Остановитесь! — мгновение тишины и сразу же поднялся гвалт.

— Не подводите его к камню! — кричала Анха, но загомонившая толпа заглушала её крики.

Княжна бросилась вперед и лезла через головы, не обращая внимания на ругань, а когда её пытались поймать, то выпускала силу. Её сила не могла причинить вред, разве что добавить свежести и бодрости в мозг, но люди испуганно отклонялись.

— Немыслимо! Какая невоспитанность! Остановите же эту ненормальную!

Император с недоумением посмотрел на заволновавшихся аристократов и дал знак охране, чтобы навели порядок.

— Остановитесь! — кричала Анха, но её всё-таки окружили и не дали пролезть дальше. Она нервно посмотрела по сторонам и, увидев чуть в стороне его императорское высочество принца Виктора, замахала ему руками, привлекая внимание.

— Это ловушка! Не подводите князя к камню! — закричала она ему и наконец-то увидела, что те, кто пытался её остановить, услышали и поняли её предостережение. Они нервно завертели головами и не зная, что предпринять, перестали мешать Анхе.

Она же с отчаянием отмечала, как принц слишком медленно поднялся, нахмурился и, теряя драгоценные мгновения, вопросительно посмотрел на отца. Наследник колебался, а Анха попыталась пробиться к осуждённым и стоящим поблизости от них императором.

Его величество сейчас испытывал боль, отправляя близкий и родственный клан на смерть. Он не сделал поблажки никому, хотя жена и сын просили за детей. Но законы для одаренных писаны кровью тысяч неповинных людей, и их надо соблюдать, чтобы сохранить порядок в Империи. Поднявшийся шум на трибунах разозлил его, и как только он отправил охрану навести порядок, то негромко произнес:

— Поторопитесь.

— Нет!!! Не дайте ему коснуться камня! — срывая голос, заорала Анха и застыла, увидев, как Великий князь поспешно сделал последний шаг вперёд и без понуканий положил ладони на камень.

Энергия заклубилась, напряженное давящее гудение усилилось и камень начал поглощать перерожденную силу князя. Рядом с ним поспешил прижать руки к камню наследник, а остальных охране пришлось шестом подогнать к камню, заставляя начать отдавать силу.

Зрители смолкли. Одни с жадностью следили за происходящим, другие хмурились и неосознанно начали собирать на руку боевые заклинания. Теперь все услышали, что защитный барьер издаёт звук, но большинство решило, что он возник во время ритуала.

— Душа моя, что это вы вздумали поиграть в козочку? Я еле за вами угнался, — обнимая Анху за плечи, князь Песочный постарался вывести её из ступора. Но это было лишним. Анха видела, как защита наливается скверной и пятилась назад.

— Нюта, — услышала она и резко повернулась. На неё строго смотрел принц Виктор. — Почему вы пытались сорвать казнь?

— Вик! — Анха бросилась к нему. — Князь и большинство его людей поглощены скверной, и сейчас прорва заражённой энергии вливается в защиту. А она и так не особо чиста. Вы слышите, как барьер гудит? Он вот-вот лопнет! Уже ничего не исправить… надо готовиться к масштабному прорыву!

Принц пристально смотрел на неё, а потом сделал шаг к отцу, но тут барьер лопнул, окатив всех ошметками грязной энергии. Окатившую всех энергетическую грязь видела только Анха, но и другие по-своему увидели падение защиты.

Непроизвольно Анха оглянулась и наткнулась на горящий взгляд Бережного. По-видимому, его тоже обязали присутствовать, так как он пострадавшая сторона. Маг безотрывно смотрел на неё, и княжне стало не по себе от того безумия, что неприкрыто пылало в его глазах.

— Душа моя, уходим… быстро-быстро! — жестко скомандовал Песочный и потянул Анху туда, где знать оставила виманы. — Сейчас здесь будет жарко.

— Но… надо попробовать остановить… и обязательно почистить людей от скверны… — неуверенно произнесла Анха.

В это время в поле зрения начали появляться твари, но пока они не нападали, а только собирались на тёмной стороне, и становилось их всё больше и больше. Аристократия пришла в движение. Многие поднимались в верхнюю часть трибун и начали готовиться к битве, но немало было тех, кто бежал к стоянке.

— Девочка моя, вы не боевой маг и будет глупостью преподнести себя сейчас на корм тварям. Это не прорыв, это полное разрушение границы! Не обесценивайте силу и смелость тех, кто останется здесь и вырвет для вас время, чтобы вы спаслись и построили оборону на своей земле. У каждого своя задача, так выполняйте её! — последние слова Песочный отчеканил.

Анха бросила последний взгляд на землю за лопнувшим барьером. Твари заполонили уже всю видимую часть темного леса. Император что-то говорил подбежавшему сыну. Похоже, его величество собирался остаться. Но Песочный прав - эта битва не для всех.

Она всего лишь первая из тысяч последующих.

Границы между тёмными и человеческими землями больше нет. Ещё минута-другая — и твари хлынут отовсюду. Надо незамедлительно готовить оборону, закрывать императорской защитой города, села, поля, озера, дороги... И Императору здесь не место!

Но Анху никто не спрашивал. Его величество снял с шеи императорский кулон и передал сыну, потом стянул с пальца перстень и сам надел его Виктору, после чего обнял. Дальше княжна не смотрела. Песочный потащил её к виману. Она ещё успела увидеть, как её провожает обжигающим взглядом Бережной. Он оставался в рядах первых защитников и вряд ли она ещё когда-нибудь увидит его. Захотелось объясниться с ним, потому что она чувствовала себя обиженной и одновременно виноватой перед ним, но разве такое говорят на прощание? И она побежала за Георгием.

— А как же дед и бабушка?

— Мы здесь, — услышала она, — Татия, шевелись родная! Я видел, что там появились летающие твари, и как бы нам не пришлось отбиваться от них.

— Георгий, вы с нами? — имея в виду свой закрытый виман, спросила Анха.

— Мне приятно, что вы беспокоитесь обо мне, но я не хочу оставлять рулевого без своей поддержки. К тому же я подозреваю, что в ближайшие годы не смогу купить новый виман, так что это тоже повод позаботиться о своем транспорте. А тварей я не боюсь. У них в крыльях есть косточки, так что это им следует бояться меня.

Анха понимающе кивнула. Песочный, как и все представители его клана, мог стать опаснейшим боевым магом. Но не во всех тварях скверны внутри был скелет, и это значительно усложнило подготовку боевиков в Мраморном клане. Поэтому в конце концов род Мраморных отказался от этого направления и предпочел специализироваться на целительстве, впрочем, не запрещая единичным членам своего клана становиться боевиками.

С площадки один за другим стартовали виманы. Местные жители в растерянности смотрели на спешно покидающих их магов.

— Что стоите? Прорыв! Бегите в крепость! — гаркнул Алексис — и суета усилилась.

— Мы можем подбросить пару человек до гарнизона. Это близко, — предложила Анха и увидев, что дед кивнул, бросилась к хозяину таверны.

— Границы больше нет, — громко объявила она. — Быстро грузите на наш виман запасы еды и двоих сопровождающих. Мы доставим их в гарнизон.

Мужчина побледнел, но быстро сообразил, что скорее всего покидает свой дом навсегда, и тут же спросил:

— Вы быстро обернетесь, может, вернетесь и заберете мешки с зерном?

— Времени нет, — рявкнул Алексис, подлетая к внучке.

Это был не первый прорыв, и поэтому все работники таверны знали, что делать. В считанные мгновения они закинули внутрь вимана мешки с запасами и продолжили грузить телегу. На мешки сели дети и хозяйка. Сразу стало тесно, но даже Татия, ни слова не сказав, взяла на руки ещё двух малышей.

Алексис высадил всех сразу за воротами гарнизона.

— Если не знаете, куда идти, то ждите, мы успеем ещё раз слетать за запасами.

Анха с Татией тоже высадились, чтобы не занимать места в вимане. Они забрались на стену и видели, как на границе началось сражение.

— Гарнизон падёт, — тихо прошептала Татия Анхе.

— Сейчас твари стекаются к нашему императору, поэтому кажется, что их бесчисленное количество, но потом они рассредоточатся по деревням. Так что у спрятавшихся здесь людей есть шанс, — не согласилась Анха.

Алексис успел ещё два раза слетать и привезти продукты с людьми в гарнизон. По его примеру поступили многие владельцы виманов, но когда стало жарко, то они все ринулись к своим землям.

Земля возле границы сотрясалась от творимых заклинаний боевиками, а небо всё больше чернело от заполонивших его летучих тварей.

— Нам пора, — скомандовал Алексис, посадивший виман прямо на стену, где стояли Татия и Анха.

— А как же мы? — воскликнул кто-то из молодых воинов.

Анхе и Татии нечего было сказать ему. Алексис ожёг его сердитым взглядом, но тоже промолчал. Пока он забирал людей, то следил за тем, какая сила собирается против императора и тех магов, что первыми встали на защиту границы. Он старался увидеть всех тех тварей, что вылезли из своих земель. Многие из них были незнакомыми и намного более опасными, чем уже известные людям.

И теперь Алексис не сомневался, что человечеству предстоит долгая борьба за своё существование, и как бы оставшиеся в живых не позавидовали тем, кто с честью погибнет в первые дни войны.

— Дед, у тебя такое лицо… — грустно растянув губы в улыбке, произнесла Анха. Ей хотелось поддержать его, а то граф выглядел так, что краше в гроб кладут.

Но тут неожиданно разрыдалась Татия, и дед, выругавшись, принялся её успокаивать:

— У нас же стоит императорская защита, — так что наш дом и сад в безопасности, постаралась утешить бабушку Анха. — Мы позаботимся о людях на нашей земле и запасах. А ещё я постараюсь разобраться со схемой этой защиты, и мы поставим её на города.

— Защита непростая и требует больших затрат… — не уверено возразила Татия.

— Хоть какую-то, но надо поставить на поля и ближайшие город с поселениями. Это задача из первоочередных.

Алексис с уважением посмотрел на внучку:

— Я бы сказал, что вы возмужали, если бы были юношей.

Анха хмыкнула и сжав руку в кулак, пообещала:

— Мы будем бороться за своё существование и победим! Моему ребёнку нужен спокойный и безопасный мир!

Дед тоже сжал руку в кулак и прижал его к кулаку внучки, а к ним присоединилась Татия.

— Нам есть, за кого бороться, — всхлипывая, согласилась она.

Конец первой книги. 19 мая 2023г