Глава 17. Возврата к прошлому нет

— Вашего дедушку, прелестная моя госпожа, вытянула из лап смерти её сиятельство Татия. Ваша бабушка столь продолжительное время замужем за своим Алексисом, что начала чувствовать его эмоциональное состояние на расстоянии. И когда она проснулась среди ночи, испытывая чувство тревоги за него, то прежде чем отправиться на поиски, взяла целительские артефакты. Она подумала, что у вашего деда прихватило сердце и помощь может потребоваться немедленно. А присутствие чужих графиня обнаружила по запаху.

Анха понимающе кивнула. Она знала, что ароматы — это основной дар бабушки, и никакие скрывающие артефакты ей не станут помехой.

— Хотя я полагаю, что боевики Меча использовали только шумовую заглушку. Она продаётся повсюду и никак не могла навести на след ищеек и дознавателей. Так вот, её сиятельство замешкалась и упустила карателей, благодаря чему осталась жива.

Князь Песочный крепко держал Анху за плечи, пока она пила горячее молоко, раздобытое и подогретое в первой же деревне, и рассказывал ей обо всём, что случилось, начиная с того злополучного дня.

Бабушка спасла деда и чётко выделила из нескольких запахов тонкий аромат духов Елены Островой. Внучка Великого князя пользовалась редкими и неприлично дорогими магическими духами, и Татия знала, кто их изготавливает. Так появилась первая зацепка, с которой началось расследование.

Конечно, Татия в ту же ночь вывезла деда из столицы и доверилась князю Песочному. Обращаться в свой бывший клан она побоялась: алхимики поддержали бы её, но им не по силам было тягаться с первым кланом Империи.

— Вы произвели неизгладимое впечатление на сына Императора, и когда я попросил его рассказать о том дне, когда вы якобы убили его защитника, то он сразу пошёл мне на встречу, — продолжал рассказывать о прошедших событиях Песочный. — Так мы выяснили, что вы совершенно случайно обнаружили воздействие на императорскую семью. Точнее, Виктор вспомнил, как на ваши слова отреагировал его двоюродный брат и защитник Михаил. И если до его убийства он не придал этому значения, то после не на шутку встревожился.

Князь многозначительно поднял палец, акцентируя внимание на важном повороте истории:

— К тому же получалось, что так или иначе, но убрали вас обоих, и расспросить о том, что вас насторожило, теперь было невозможно. Тогда его высочество отправился в родовую библиотеку, но ничего полезного не нашёл там. Учителей он не стал расспрашивать, опасаясь ненужной огласки, но зато напросился сопровождать дознавателя в бывший клан Федоровских. Всё-таки прозвучавшие обвинения затрагивали и их, так что он надеялся на открытость и помощь. И вот там он смог узнать, что бывают многоплановые яды. Они могут состоять не только из веществ, но и запаха, музыки, да даже картинок. Вся эта несущественная дребедень при хитром сочетании, оказывается, могла отравлять!

Анха утверждающе кивнула, а Песочный выразил своё недоумение:

— Я было подумал, что картинки мажут ядом и таким образом они травят, но нет! Можно быть до смерти завороженным именно изображением, правда, сейчас таких мастеров не осталось. Но я что-то отвлекся. В нашем случае алхимики указали, что по-отдельности запах магической орхидеи, мелодия флейты-артефакта и третий элемент — сладость, могут быть безобидны или даже полезны, но вместе могут привести к самым неожиданным последствиям. Большего они не сказали, так как требовалось провести эксперимент, но принц уже не сомневался, что его семья в опасности и заговорщиками являются кто-то из ближнего круга.

Князь посмотрел на Анху, проверяя её заинтересованность повествованием. Девушка слушала внимательно, и он не стал просить передышки.

— Его высочество решил собрать доказательства для отца, но тут как раз я напросился на аудиенцию и рассказал, что вы похищены, граф Федоровский едва не отправили за грань, а графиня просит справедливости. Мы первым делом отправились к указанному Татией парфюмеру, чтобы узнать, кто у него покупал узнанные ею духи. Так у нас появились подозреваемые, и уже с этим мы отправились к Императору, а от него к клану Дознавателей. Его императорское величество лично ментально проверил всех тех, кого допустили до расследования и дело начало раскручиваться. К сожалению, дознаватели не посчитали нужным информировать меня о ходе следствия, и тогда я подумал, что слишком стар, чтобы защитить вас. Пока у меня было время, я прошёл омоложение, и уже с юношеским задором вернулся к дознавателям и начал терроризировать их, чтобы они первым делом выяснили, где вас спрятали. Но узнал я это только тогда, когда следствие подтвердило наличие заговора, получило разрешение на арест дяди императора с приближенными и допросило их.

Юношеское лицо князя потемнело из-за нахлынувших воспоминаний. Взгляд стал холодным и тяжелым.

— Я читал допросные листы и знаю, как жестоко с вами обошлись. Вашему обидчику я лично смолотил в муку все его кости, за что его величество сделал мне внушение, но я жалел лишь о том, что мне не удалось расправиться с Еленой Островой.

— Она безумна и опасна, но не убийца, — делая последний глоток молока, произнесла Анха. — И вряд ли она знала, что императорскую семью травят. Она была частой гостьей у принца и вместе с ним подвергалась воздействию тех артефактов.

— Да, вы правы, моя душа. Я допускаю, что внучка Великого князя сделалась психически нестабильной из-за того воздействия. Но верно и то, что она изначально была слабой личностью.

Князь забрал у девушки кружку и подал ей теплую накидку.

— Видите ли, — продолжил он, — для всех потенциально сильных магов обязательна жесткая дисциплина, и императорская семья не исключение. Император, принц — они закалены физически, магически и психически. Даже если отрава расшатывала их на энергетическом уровне, то жесткий контроль над собой не позволял им совершать неадекватные поступки. Это, конечно, могло быть защитой только до поры до времени, но у Елены не оказалось даже этой малости.

— Но если заговорщик — её дед, то он не мог не понимать, что она крутится возле принца и подвергается вместе с ним отравляющему воздействию, — задумчиво протянула Анха.

— Тут я ничего не могу сказать вам, — пожал плечами Песочный. — У нас есть факты, а мотивы… Да мало ли какие тайны есть в клане Меча и в Императорской семье! Нам не расскажут.

— Наверное, вы правы. Мы чего-то не знаем, и без этого заговор и поведение Великого князя кажется странным, — согласилась Анха.

Она слушала князя Песочного — и пыталась выстроить логическую цепочку действий Великого князя Острова, но в её представлении вырисовывался фанатик. Он не мог гарантировано получить титул Императора, но уничтожал императорскую семью, не жалея любимой внучки. Так какова же цель заговора, если не занять императорский трон?

— Ваша светлость, а известно, кто ещё пострадал от рук Островых?

— Мне не говорили, но я покопался в архивах и узнал, что пропадали без вести очень разные маги. Это могли быть воеводы крупных гарнизонов на границе с тёмными землями, имперские артефакторы, высшие целители; ищейки и члены клана Островых тоже исчезали или ни с того ни с сего погибали.

— Хм, действительно разные маги. Наверное, чем-то мешали?

— Безусловно. Но давайте дождемся завершения суда и, быть может, там мы узнаем больше. Или вы хотите поехать домой и как можно скорее забыть всё, что с вами произошло?

— Я? Не знаю… сейчас я хочу увидеть деда и бабушку, а потом… посмотрим.

— А по мне вы скучали? — проникновенно заглядывая в глаза, спросил князь.

— Очень, — улыбнулась девушка.

— А как я вам сейчас?

— Вы очень симпатичный и вас хочется опекать, — она доверчиво положила голову ему на плечо. В прошлом она не позволила бы себе такую вольность, но теперь князь выглядит на пару лет младше её и это сравняло их. Вот только лицо князя помрачнело.

— Пройдет совсем немного времени и ваше отношение ко мне изменится, — капризно буркнул он.

— Возможно, — легко согласилась Анха.

Горло ещё саднило, и говорить было трудно, но даже если бы всё было в порядке, она не стала бы объяснять князю, что он навсегда останется для неё другом. Да, он ей нравился, а сейчас очаровал своей юностью и смешил, но его намёки на ухаживание рождали невольное отчуждение. И хотя Анхе это отчуждение показалось несправедливым по отношению к Песочному, но оно чувствовалось, а она раз и навсегда решила, что больше никогда не будет принуждать себя, если дело коснется любви. Ни из политических соображений, ни из жалости или благодарности. Никогда!

— Моя прелестная княжна, не считаете ли вы возможным обращаться ко мне по имени?

— Хорошо, Георгий, — согласилась и немного отстранилась.

— Как же сладко слышать из ваших уст своё имя! — шутливо воскликнул он. — Милая Анха, я вижу, что вы устали. Мои крепкая грудь, — князь выпятил тощую грудь, — и твёрдые руки в вашем распоряжении, облокотитесь на меня и отдыхайте. Нам предстоит долгий путь.

Как ни торопилась Анха, но за один день они не смогли преодолеть половину Империи. Во время пути отдыхали мало, но на ночевку всё же пришлось опуститься на землю и снять комнаты на постоялом дворе.

— Георгий, разве мы летим не в имение Лунных к моим родным?

— Нет, душа моя, я сожалею, но вам надо поговорить с ведущими ваше дело дознавателями. Да и его высочество Виктор ждет вас.

— А бабушка с дедом?

— И они ждут вас в столице, — осторожно прихватывая пальчики княжны, он завладел всей ладошкой и тут же подтянул её к себе, чтобы поцеловать, но Анха мягко освободилась и отступила.

— Простите, не хотел вас обидеть, — тут же извинился князь. — Моё мировосприятие немного изменилось, и я постоянно чувствую потребность смотреть на вас, касаться…

— И вы меня простите, но я сейчас, как шальная. Хочу увидеть родных, быть может, выплакаться… Я убеждаю себя, что мои беды закончились, но мне всё ещё больно.

Песочный горько улыбнулся и до столицы оставался тихим и молчаливым. Лишь только приземлившись возле особняка Федоровских, он помог Анхе сойти с вимана и, прежде чем отпустить её руку, прижался к ней губами.

Но девушка уже увидела выбежавшую Татию и не обратила на это внимание.

— Бабушка! — хрипло воскликнула она и бросилась в объятия. Слёзы полились сами собой у обеих, и рыдающих женщин обнял дед. Они стояли втроём, обнявшись, переживая прошлое и настоящее.

— В дом! Что же мы на пороге... — первым прервал слезоразлив Алексис.

В гостиной все как-то сами собой смолкли. Никому не хотелось рассказывать о перенесённых бедах и заново переживать своё отчаяние.

Для Татии та страшная ночь прошла как в тумане. Она помнила только, что твердо собиралась выпить эссенцию наперстянки и лечь рядом с Алексисом, если бы он не выжил.

Сам же Алексис не мог простить себе, что не защитил родных. А Анха не знала, как признаться, что она поступилась честью и гордостью, чтобы выжить. Теперь ей казалось, что достойнее было бы умереть, но не позорить своё имя и род. И если бы она знала, что помощь уже близко, то лучше бы села в замковую тюрьму и там дожидалась бы спасителя.

— Вы как будто не рады встрече, — хмыкнул Песочный, усаживаясь на диванчик и подавая знак слуге, чтобы тот подал напитки.

— Не говорите глупостей, — рассердился дед.

На что князь Песочный картинно выгнул бровь и покачал головой.

— Думаю, — начала бабушка, — нам с её светлостью надо поговорить наедине.

— Ба-а-а, — чуточку возмущённо протянула Анха, а Татия в испуге глянула на Песочного, но тот не стал делать вид, что не слышал, как глава рода обратилась к члену своего клана, и расхохотался.

Татия увела внучку в её покои и там вновь обняла. Они обе опять не сдержали слёзы. А потом настало время признаваться Анхе, как она смогла выжить и снять печати.

Татия закаменела, услышав, каким образом её девочка получила защиту.

— Я боялась, что случится худшее, а мне надо было выжить и отомстить, — срывающимся голосом завершила свою исповедь Анха. Горло не выдержало нагрузки и голос стал хриплым. Надо было ещё выпить теплого отвара или молока, но девушка ждала хоть каких-то слов от Татии.

— Если в обществе узнают, что вы продали себя за кров и защиту, то дорога в Императорский дворец для вас будет закрыта, — наконец произнесла графиня.

Анха опустила глаза. Она надеялась, что бабушка обнимет её и обругает всех до последнего в гарнизоне за то, что они позволили пережить её внучке столько унижений.

— Поэтому, если пойдут слухи, то мы скажем, что между нашими родами была договоренность о помолвке. Алексис поговорит с главой клана Щита и добьётся их согласия. В конце концов, если бы не их интересы и тайна следствия, то мы смогли бы вытащить вас раньше.

Анха непонимающе смотрела на бабушку, а та продолжала:

— Мы ваше падение преподнесем обществу, как большую любовь со страданиями. Сынок Великого князя женится на вас, и все ещё будут завидовать.

— Но я не хочу его видеть, — воскликнула Анха. — Я не могу его видеть! Меня выворачивает наизнанку от одних только воспоминаний.

— Он был жесток? — нахмурилась Татия.

— Нет, — вынуждена была признаться Анха. — И я могла уйти от него в любую минуту, — с горечью добавила она и отвернулась.

Всё правильно, какие могут быть претензии к правильно воспитанному высокородному магу. Он вёл себя соответственно своему положению и, наверное, вполне обоснованно считал, что облагодетельствовал её. И момент неловкости возник только тогда, когда он узнал, что она равная ему по положению. Не дочь Великих князей, но глава рода, а он всего лишь какой-то там по счёту сын…

А то, что пришлось совершать насилие над собой, терпеть полагающееся заявленному статусу отношение, то всё это лирика. У любого главы клана случаются моменты, когда им приходится наступать себе на горло и делать то, что полезно для клана. Так учил дед и она это запомнила, но бабушка…

— Не переживайте, мы всё уладим, — мягко произнесла бабушка и хотела погладить Анху по голове, но увидев её взгляд, безвольно опустила руку. — Вы думаете, что я жестокосердная? — неожиданно спросила она.

Анха неопределенно мотнула головой, и графиня горько усмехнулась:

— Некоторые наши поступки имеют очень серьёзные последствия, и я всего лишь хочу избежать этих последствий. Общество не примет во внимание обстоятельства и будет жалить вас вашим падением до конца жизни, а потом ещё достанется вашим детям. То, что случилось, уже случилось и мы ничего не можем изменить, но мы должны избежать последствий.

— Вы правы, — кивнула Анха, — но я не желаю иметь ничего общего с господином Бережным.

— А если глава Щита предоставит вам другого жениха из своей семьи?

— Никого! Никогда! — сорвалась Анха, и магия вырвалась из-под её контроля: серебристая с фиолетовыми и насыщено черными всполохами. Татия почувствовала всплеск, а Анха увидела цвета и, закрыв лицо руками, зарыдала.

— Девочка моя! Да что же это… — испугалась Татия: она ни разу не видела внучку плачущей. — Если не можете простить, то пусть… мы придумаем что-нибудь другое.

— Как бы я хотела забыть всё как страшный сон, — сквозь рыдания выдавила из себя Анха. — Время всё лечит! Я знаю, это так… Но я не смогу забыть, потому что из-за него во мне зародилась жизнь. Я не знаю, как такое могло случиться! Моя сила была заблокирована и я даже не думала о ребёнке! Меня учили, что рождения ребёнка должны хотеть оба одарённых, что магия всё держит под контролем и что всё сложно у сильных магов…

Татия ахнула и положила руку на живот внучки.

— Я ничего не чувствую, — недоумённо произнесла она. — Вы просто перенервничали. Даже если ваша магия оказалась созвучна, то необходимо время на настройку потоков и желательна минимальная взаимная симпатия. Это только если любовь…

Татия сама себя оборвала и застыла с открытым ртом. Её внучка умудрилась связаться с Защитником, а юношей из этого клана берегут почище девственниц! А ещё слухи об их верности своим избранницам…

Анха не смотрела на Татию и начала объяснять:

— Очень маленький срок. Но я вижу в себе его магию. Всего лишь маленькая искорка, но она уже отражается в цвете моей магии.

— Но тогда тем более надо выйти замуж…

— Нет! Никогда! — выкрикнула Анха и обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. — Ни за что! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу… — повторяла она как заведённая, и Татии пришлось напоить внучку успокаивающим и уложить в постель.