Глава 11

Дорога, идущая из Платеи в Элевсин, бежала между зелёных лугов, небольших рощ самых разных деревьев, однако вскоре я увидела за одним из поворотов, как земля уступает место морю. Никогда мне ещё не доводилось видеть такую громаду воды.

Прозрачно-голубое у берега, в глубине, море становилось аквамариновым, переходя в индиго. Волны мерно накатывали на землю, белые барашки резвились на их макушках, выплёскиваясь пеной на песок. Над нами парили чайки, оглашая своими пронзительными криками округу.

Всплески волн, казалось, задавали ритм всей жизни побережья, вода мерно дышала, и с ней в такт двигались люди и животные, налетал ветер, колыхалась листва.

Не в силах оторвать взгляд, наблюдала я за волнами издали.

– Хе-хе, ты впервые видишь море? – Пеона позабавила моя восторженность.

– Да! Оно чудесно!

– Где ты родилась? – Спросил Димитрис.

– Я не знаю, не помню.

– Вот как, – хозяин оглядел меня, – и ведь совсем непохожа на гречанку, возможно, твои родители были с берегов Нила или Крита. А может ты дитя двух разных народов. У тебя интересная и необычная внешность. Моя дочь была похожа на тебя, – взгляд мужчины потух, как будто горящий костёр покрылся слоем пепла, он погрузился в свои думы.

Телега всё катила, дорога, удивительно ровная, ложилась покрывалом под колёса.

– Сегодня, – очнулся от раздумий Димитрис, – переночуете в доме, познакомитесь с другими слугами, а завтра поедем, покажу вам рощу. Там вам и предстоит работать.

– Хорошо, господин, – заговорил Атрей, молчавший почти всю дорогу. Большую часть пути он вообще проспал, зато вид его стал менее болезненным.

– Мелисса, ты умеешь читать? – Обратился ко мне хозяин.

– Да, господин, читать и писать.

– Великолепно! – Обрадовался он, – давно искал такую помощницу. Будешь помогать мне подсчитывать урожай и масло.

– Госпожа будет недовольна, – заметил Пеон.

– Гекуба пусть командует в гинекее. Она приставила ко мне свою старую каргу Бируту, но терпеть её я не намерен. Вечно всё путает, из-за неё чуть не сорвал доставку масла в храм Афродиты, в Афинах. Тебя послали мне сами боги, – улыбнулся Димитрис обернувшись.

– Ну, спасибо, конечно, – услышала я ворчание Эразма, – до богов пока не дотягиваю. Хотя определённое почтение не помешает.

Сдерживаясь, изо всех сил старалась не рассмеяться. Пока лар распинался о собственном величии.

Телега свернула на узкую просёлочную дорогу, и нашему взору открылась огромная, казавшаяся бесконечной, оливковая роща. Старые и молодые деревья росли вперемешку и это создавало впечатление, что едешь среди леса. Невысокие стволы и ветви, опушённые узкими серебристо-зелёными листьями, усыпаны незрелыми пока ягодами. Они словно кланялись нам, покачивая кронами, будто приветствовали хозяина.

Димитрис преобразился, глядя на них. В его глазах засветилась истинная страсть к своему делу, почти переходящая в азарт. Намётанным взглядом скользил он ягодам, прикидывая будущий урожай. На губах играла довольная улыбка.

– Это всё ваше? – Спросила я.

– Да, – кивнул хозяин, – нравится здесь?

– Очень, – не лукавя, призналась ему.

Он посмотрел на меня с теплотой, погладил по руке:

– Надеюсь, ты сможешь полюбить эту рощу, так же как я.

Такое трогательное отношение к рабыне удивило и обрадовало меня. Жест Димитриса походил на отеческий, без малейшего оттенка превосходства.

Мы проехали роскошные оливы, и передо мной раскинулся цветущий луг, упиравшийся в белые стены длинной ограды. Дом у Димитриса, должно быть, немаленький. Даже у Солона он был гораздо скромнее. А я подумала, что господин беден. Правильно говорят, первое впечатление обманчиво.

По обочинам ввысь вздымались вездесущие кипарисы, зелёными свечками устремляясь в небо. От их теней дорога стала похожа на клавиши пианино, светлые полосы чередовались с тёмными и так до самых ворот, высоких, украшенных изящной ковкой. На их полотне красовались всё те же оливы. Охрана, должно быть, заметила нас издали. Створки медленно открылись, впуская повозку во двор.

Меня поразил размах, с которым было сделано жилище: на широком подворье спокойно мог поместиться домик поменьше, посреди журчал, играя на солнце прозрачными струями, фонтан. Под ногами блестела яркими красками мозаика, изображавшая деревья и диковинные цветы.

Колоннада перистиля обрамляла широкий портик. Двери из какого-то невиданного мной дерева переливались медовым и золотым. Многие из них были распахнуты, тончайшие полупрозрачные занавеси играли с ветерком. Сам дом был ослепительно-белым, таким, что солнечные лучи, отражаясь больно били в глаза.

Во дворе собралась, наверное, вся прислуга. Люди искренне приветствовали своего господина, стараясь подойти поближе. Он здоровался с каждым, спрашивал, как дела, интересовался, что случилось за время его отсутствия.

Чуть в стороне стояла высокая черноволосая женщина, скрывавшая лицо под роскошным покрывалом, обшитым жемчугом, от палящих лучей солнца. Рядом с ней стояла сгорбленная сухая старуха, с огромной бородавкой на носу. Она кривясь, что-то говорила хозяйке, а сомнений, что это именно Гекуба у меня не было. Женщина, поджав красиво очерченные губы, метала молнии из карих миндалевидных глаз.

Заметив её, Димитрис прекратил все разговоры и слез с повозки.

– Здравствуй, Гекуба, – подошёл он с распростёртыми объятьями к недовольной красавице.

Та даже не подняв покрывала, сухо кивнула мужу:

– Кто это? – Бросила она презрительный взгляд в нашу сторону, – тебе мало слуг?

– О! Дорогая, это Мелисса, она умеет читать и писать, и заменит Бируту, не могу же я оставлять тебя без твоей любимой нянюшки. Рядом Атрей, выносливый, как слон, отличный работник.

Я увидела, как взмыли вверх брови у гладиатора, когда он услышал столь лестный отзыв о себе.

– Впрочем, тебе мои дела неинтересны, – махнул рукой Димитрис, – лучше посмотри, что я привёз.

С этими словами он достал из-за пазухи невзрачную тряпицу, развернул, и на ладони заиграло драгоценными камнями роскошное золотое ожерелье. Губы хозяйки тронула улыбка, она ласково погладила мужа по щеке, взяла подарок и удалилась к себе, больше не сказав ни слова.

– Пеон, – обратился хозяин к управляющему, – размести Мелиссу и Атрея, пойду, отдохну с дороги. Амфоры пусть сложат в амбар.

Мы с гладиатором выбрались из повозки, застыв среди любопытно нас разглядывающих слуг.

– Не бойтесь, – подошла к нам полноватая женщина, со светлыми волосами, тронутыми сединой, и добрыми серыми глазами, – меня зовут Делия. Пеон, давай уж я займусь нашими гостями. Ты пока разберись с товаром.

Она мягко взяла меня за руку, уводя вглубь перистиля, там была расположена незаметная дверка, ведущая в крыло для слуг. Ничего примечательного здесь не было. Коридор со множеством дверей, как и в доме Солона. Нас с Атреем подвели к последним из них.

– Мелисса, – подозвала меня Делия, – тут будет твоя спальня.

Она отворила дверь в небольшую опрятную комнату. Под окном стояла кровать, застеленная покрывалом, напротив, низкий ларь, на котором разместился кувшин и таз для умывания, возле стены – стол. Вот и всё убранство.

– Проходи, отдохни с дороги, – женщина слегка подтолкнула меня в спину.

– А ты иди за мной, Атрей, мужчины у нас живут отдельно, – и увела его куда-то вглубь дома.

– Тут неплохо, – появился передо мной Эразм, сразу же взобравшийся на подушку с ногами, – надо разведать, где кухня.

– Ты разве ешь? – Никогда до этого не видела, чтобы лар что-то ел.

– Нет, исключительно воздухом питаюсь и твоей любовью, – съязвил Эразм, – конечно, ем, я же живой, – постучал он выразительно по мохнатому брюшку.

– Я бы тоже перекусила, – утром мы поели хлеба и сыра, так что живот уже сводило от голода.

Словно в ответ на моё желание, дверь отворилась, и в комнату прошмыгнула невысокая девчонка лет тринадцати:

– Делия велела накормить тебя, – поставила она на стол кувшинчик с водой, кусок хлеба с мясом и свежие овощи.

Не успела я поблагодарить её, как девчушка упорхнула из комнаты.

Я разломила хлеб и мясо пополам, протянув порцию Эразму.

– Это мне? – Удивился он.

– Ну да, ты же голоден.

Лар недоверчиво глянул на руку, словно еда вот-вот искрится:

– Впервые хозяин предлагает мне поесть, – тихо, будто сам себе, пробормотал он. Взял кусок и с наслаждением впился в него крохотными зубками. Я уже вовсю жевала свою порцию.

– Кажется, мы здесь приживёмся, – отчаянно чавкая, сказал Эразм.

– Угу, – только и могла я ответить с набитым ртом. После еды растянулась на кровати и с наслаждением заснула, до следующего утра меня никто не тревожил.