Эпилог

Прошло четыре года

Я сидела на скамейке, рядом со статуей Димитриса, которую сделал один из лучших скульпторов Элевсина. Бывший хозяин рощи примостился, точно живой, под единственной уцелевшей оливой, что и сейчас продолжала плодоносить. Мне нравилось бывать здесь: тишина и покой, а вокруг тянули к небу ветви молодые деревья.

Издали послышались визги и топот маленьких ножек. Вот и всё, моему уединению пришёл конец. На полянку выбежали трое шалопаев: Тимон,Тирон и трёхлетний Лаэрт, наш сын. Он унаследовал от меня дар и с года играл в прятки с неугомонными братцами. Шумная ватага носилась по всей роще, усеянной охранными заклинаниями, на которые не поскупились я, Элисса и Эразм.

С улыбкой наблюдала за играми троицы, шумевшей, как стадо носорогов, и вспоминала, как чуть не отдала богам душу в ту страшную ночь. Восстанавливалась я тогда долго. Очень долго. Глянула на тонкие нити рубцов, покрывавшие мои запястья. Главное, что осталась жива. На одном упрямстве. Атрей не отходил ни на шаг, угадывая любое моё желание. По первой мне даже говорить было сложно. Опалённая глотка сипела, хрипела, но отказывалась выдавать членораздельные звуки. Встала с ложа только через месяц и заново училась ходить. Лекари дивились моей регенерации, таких успешных прогнозов они не давали, хотя из храма мне выделили самых опытных врачевателей. А я хотела жить. Как никогда. И будто заново обретала это тело, отращивая клетку за клеткой.

Эразм долго отчитывал меня, когда пришла в сознание. А потом я слышала, как всхлипывал от радости и облегчения мой старый лар. Духи тоже долго выглядели такими потрёпанными, что я всерьёз забеспокоилась об их силах. Шёрстка слазила, глаза слезились. Братцы даже умудрились подхватить простуду, которой сроду не болел ни один из ларов. Отчаянно чихая и кашляя, они сидели, грустно вздыхая, под моими окнами. Элисса запретила больным приближаться ко мне.

С гладиаторами всё устроилось. Мы забрали к себе большую часть бойцов, которые стали нашими представителями в других землях, доезжая до самого Персеполиса. Торговые связи росли, производство процветало. Заказы на масло шли со всех сторон света, и нашим новым работникам хватало забот. Едва возвращаясь из одной поездки, они отправлялись в другую.

Нам пришлось купить несколько больших телег, для перевозок, и мы с Атреем подумывали о корабле. Пока судно нам приходилось снимать, на что шло немало денег.

Тех бойцов, кто остался не у дел, Олкиона пристроила стражниками в храмах. Должность невысокая, но позволяет жить безбедно.

После смерти Эребоса, слухи о которой замял сам царь, нам удалось выкупить у его сына, Анаргироса, оливковый сад возле Элевсина. Там и поселились наши новые работники, вместе с семьями.

По рассказам Дамианоса, у членов совета волосы стояли дыбом, когда стали обыскивать дом чёрного мага. Даже зная непростой характер Эребоса, никто и представить не мог, на что поистине способен колдун. В подвале валялись многочисленные тушки убитых животных и тело юной рабыни. Так, маг готовился к последнему ритуалу, по умерщвлению меня. Роща стала для него навязчивой идеей, за что поплатился жизнью Димитрис и чуть не отдала богам душу я. Многочисленные записи до сих пор изучали жрецы Телестериона, тщательно охраняя их секретность. Слишком соблазнительна чёрная магия, боялись служители, что примеру Эребоса, последуют духовно неокрепшие маги, не понимая, какую цену заплатят за такое могущество. Сама я не видела, отключилась раньше, но двое из ларца рассказали потом, как умирал Эребос. Чёрного мага поглотила сама земля, разверзнувшись под его ногами, когда Атрей смертельно ранил колдуна. Его крики, полные боли и отчаяния, слышались всю ночь. У прибежавших на шум битвы гладиаторов, от страха тряслись поджилки. А ведь они каждый день смотрели в глаза смерти. В этом месте до сих пор ничего не росло, и на всякий случай я закрыла его защитным заклинанием.

Выкупив вторую рощу, мы долго восстанавливали её. Деревья еле живые, стояли с облетевшей листвой. Ленивые рабы чуть не загубили роскошный сад. Атрей предлагал перебраться ближе к Элевсину, мне же нравилось уединение нашей рощи, её отдалённость от шумного города. Пройдя полное обучение у Крайоса, я почти не появлялась там, погрузившись в домашние хлопоты и воспитание сына.

На плечи Атрея легла забота об обоих садах. Однако мой деятельный муж поспевал везде, не забывая уделять время и нам.

Я держала в руках приглашение на элевсинские мистерии, весной прошла малое посвящение и теперь могу участвовать во всех великих таинствах. Было любопытно и захватывающе. Ночные бдения, шествия с факелами. Олкиона поясняла мне, о чём говорит тот или иной обряд. Потом вместе с другими магами мы устраивали небольшие турниры, где показывали своё мастерство. Только среди посвящённых.

Там же примет участие и жена Дамианоса. Наш стряпчий, проводя много времени с нами, пока я восстанавливалась после болезни, неожиданно влюбился в нашу тихую, боязливую Паллу. Статус бывшей рабыни его не смутил, он долго ухаживал за женщиной, стойко перенося её отказы. Бедняжка боялась, что любовь богатого и влиятельного Дамианоса не продлится долго. Через полгода настойчивых ухаживаний мы всё-таки погуляли на скромной свадьбе. Так настояла невеста. Теперь же Палла стала одной из влиятельных горожанок Элевсина, к её советам прислушивались даже старейшины. Из серой мышки, обогретая вниманием и любовью мужа, она превратилась в настоящую великосветскую даму. Впрочем, никогда не забывая о нас. А уж когда родился Лаэрт, её метлой было не отогнать от нашего крохи.

Я огляделась вокруг, шум моих проказников слышался откуда-то слева. Пора сбора урожая ещё не настала, и сорванцы могли носиться по всему саду, не мешая рабочим.

– Папа! – Послышался восторженный голос Лаэрта, и я тоже поспешила навстречу мужу.

Атрей шёл к нам, пружинящей походкой, подхватив на руки сына, приблизился ко мне:

– Здвёздноокая любовь моя, так и знал, что ты здесь, – ласково улыбнулся он, поцеловав подставленную щёку, – у нас гости, которым очень не терпится поделиться последними новостями.

– Кто это? – обнявшись, мы шли к дому.

– Дамианос и Палла.

– Она беременна? – Дар сивиллы после моей «недосмерти» прорывался спонтанно, но развивать его я не стремилась. Не хочу знать своё будущее, хочу создать его сама. Вместе с любимым.

Атрей улыбнулся:

– Ты хоть сделай вид, что удивлена.

– Сейчас убедишься, во мне погибла великая актриса, – лукаво подмигнула я мужу.

А за нами наперегонки неслись Лаэрт, Тимон и Тирон. Элисса пригрелась на одной из ветвей, блаженно щурясь на солнышке. В тенёчке примостился Эразм, издалека наблюдая, чтобы неугомонная троица сильно не шалила.

Закатное светило освещало землю, так любимую мной и ставшую родной. Мой мир, где ждёт ещё много дней и ночей, полных любви и хлопот, тревог и ожиданий.

Семёнова Юлия Владимировна навсегда растворилась в огне, бегущем по моим венам, в ту ночь. И здесь, и сейчас была лишь Мелисса, жена Атрея и мать Лаэрта.