Капитула седьмая, обещающая свободу

Надо же.

Даже не верится. Я всё-таки смогла. Стоило решить, что сессию я всё равно не закрою, и перестать волноваться на этот счёт, как начало везти.

Целительство сдала с лёгкостью, да и экзаменатор оказался наслышан о моих лечебных подвигах на полигоне. На артефакторике попались именно те две темы, в которых я разбиралась лучше всего. И даже векторный аркан достался тот, что получался ровнее других.

В итоге артефакторику сдала на неожиданные тридцать три балла. Надо было видеть удивлённое лицо Трайдоры, когда она узнала. Артефактриса уехала домой до начала следующего года, решив пропустить предстоящий бал. Лореи тоже не было, она гостила у бабушки с дедушкой, но к последнему дню года обещала вернуться, чтобы не пропустить танцы.

Так что мы с Горрией остались в блоке вдвоём.

Идея продать старые вещи её не впечатлила. Выслушав моё предложение, она лишь плечами пожала:

— Ой, да сколько мы выручим за ношеное? Лучше я буду зелья на кафедре варить, чем всякой ерундой страдать на ярмарке.

— Тогда просто давай то, что тебе уже мало — если мне удастся хоть какие-то деньги выручить, я тебе их отдам, — вздохнула я.

Зиталь проблем не доставлял, сессия сдана, и я решила сначала доучиться, а уже потом начинать борьбу за свой титул. Всё-таки с дипломированной проклятийницей мало кто захочет связываться. Даже Рахард Двадцатый хоть и сын безумца, но не дурак.

О короле Аберрии известно было до обидного мало. Говорят, он умён, хитёр, но довольно вспыльчив. И стар. Вроде бы увлекается военным делом, но какой нормальный король им не увлекается?

Но это всё потом.

А пока — можно и отдохнуть. Зайтана Зиникора обещала проводить меня к секретной бухте и проследить, чтобы никто не заметил моего оборота.

До чего же хотелось вырваться на свободу и глотнуть просоленного морского воздуха, а потом с головой нырнуть в изумрудные воды Бердевого моря, простиравшегося от Тенхира до Нинара. Поохотиться. Погонять стайки серебристых рыбок. Нырнуть поглубже и понаблюдать, как подводный ветер колышет разноцветные актинии.

От нетерпения у меня аж чешуя по телу проступила. Быстро собравшись, я замкнула все защитные арканы в своей комнате, заперла её и выскользнула из блока.

В кабинет декана проклятийного факультета почти бежала, но напрасно. Зайтаны Зиникоры на месте не оказалось, и пришлось ждать. Облюбовала ближайший подоконник и смотрела в окно: там сновали ошарашенные первокурсники. Девушки сбивались в стайки, горячо обсуждали академию, предстоящий бал и бросающий на них равнодушно-заинтересованные взгляды противоположный пол. А парни с нарочито деловым видом обсуждали то же самое, но делали вид, что их разговоры куда интеллектуальнее.

Проклятийница появилась только после обеда, уставшая и издёрганная.

— Вета, доброго дня. Давно ждёшь? — вздохнула она, отпирая кабинет.

— Приветствую! Не очень, — соврала я, чтобы не добавлять ей ненужных переживаний. — За окном много всего интересного происходит, я и не заметила, как время пролетело.

— Давай сначала чаю попьём, а? Нет сил куда-то тащиться прямо сейчас.

— Можно и завтра, — я изо всех сил постаралась, чтобы голос не звучал разочарованно.

— Да нет, я же вижу, что тебе невтерпёж, — устало улыбнулась зайтана Зиникора. — И потом, когда я ещё тебя поймаю, чтобы отругать за сессию? Девять баллов за математику? Шесть за зельеварение? Вета, что за дела?

— С математикой проблемы… ну не понимаю я её! Вот смотрю — буквы понимаю, цифры понимаю, даже числа понимаю, а всё вместе — не понимаю!

— И как ты колдуешь-то? Вот в чём загадка.

— Интуитивно, — насупилась я.

— Всем бы столько сил, чтобы считать их не пришлось, — фыркнула зайтана Зиникора, разливая чай. — Булочку будешь?

— Буду! И не одну, — на всякий случай предупредила я. — А то голодная буду после оборота.

— Ничего, поймаешь себе кальмарчика какого-нибудь и съешь. А булочки мои нечего переводить, не напасёшься на вас, — весело ответила проклятийница и поставила передо мной целую корзинку с разной выпечкой.

— На кого это нужно ещё напасаться, кроме меня? — ревниво спросила я.

— На Сенду. Приходил, весь кабинет обстрадал, печенье всё сожрал, чаю три кружки выпил…

— А вы что?

— Да ничего. Выслушала. Советов надавала. Так что готовься, Вета, он будет вести грамотную осаду твоей крепости под моим чутким руководством.

Я аж чуть булочкой не подавилась от возмущения.

— Зачем?

— А почему бы и нет? Где написано, что проклятийница не может быть ещё и сводницей? У меня на старости лет прорезалось желание кого-нибудь поженить. Вы с Сендой сами виноваты — вечно возле меня отираетесь и выпечку мою подъедаете. А ещё подходите друг другу прекрасно, но это не столь важно, сколь первые два пункта.

— Нет, ну это просто возмутительно. Он же даже не гайрон…

— Он почти не гайрон. Зато проклинатель хороший. Мама у тебя тоже не гайрона была, и ничего.

— Нет, ну это, знаете ли, слишком! — возмутилась я и спросила после паузы: — А что за осада-то?

— Секрет. Спорим, Вета, что в начале следующего лаурдена ты будешь арданой Сенды?

Я всё-таки подавилась булочкой с джемом и закашлялась.

С зайтаной Зиникорой спорить было бесполезно, об этом все знали. Вернее о том, что ни одного спора она пока не проиграла. И кто после этого посмеет сказать, что у них с бабушкой мало общего?

— Я воздержусь, — опасливо ответила я. — И от спора, и от Сенды, и даже от булочек.

— Знаешь, это очень умно — начинать воздерживаться от булочек после того, как они кончились, — рассмеялась проклятийница.

— Да, — согласилась я. — Это гораздо приятнее во всех отношениях. Ну так что, проводите меня до пляжа? Я вам свою гайрону покажу. И даже погладить дам. Она к вам благоволит.

— Ещё бы она ко мне не благоволила, — фыркнула зайтана Зиникора. — После всех булочек, что между нами были. Потому что без неё тебя бы давно разнесло с такого количества выпечки.

— У меня всё в рост идёт… — вздохнула я. — Жаль, что не в грудь, конечно.

— Ох, поверь моему опыту: булочки идут куда угодно, но не в грудь, — развела руками она. — Мне кажется, организм назло поправляется исключительно вокруг груди, и вспоминает о её существовании только когда надо худеть. Вот тогда в дело идёт сначала она, после лицо, причём так, что нос и уши словно в размерах увеличиваются, и только потом всякие другие части тела типа спины, икр, рук и так далее. Живот и зад худеют в самую последнюю очередь. Зато толстеют первыми. Это универсальный закон набора веса для женщин. Смирись.

— Да я смирилась. С таким большим островом, как у меня, грудь можно иметь и маленькую. На мою внешность вообще никто смотреть не будет, максимум принюхаются, если гайроны, — тоскливо вздохнула я.

— Потому и бери Сенду. Ты ему и без острова, и без груди мила, — предложила проклятийница, а когда я ничего не ответила, добавила: — Ладно, пойдём, наверное. Знаю, что ты еле дотерпела. Сумку ты с собой берёшь?

— Нет, у вас хотела оставить. Там всё самое ценное, страшно в комнате хранить. А вам я больше доверяю, чем своим арканам.

— Это правильно, я ещё ни разу не взорвалась и на части не распалась, — важно кивнула зайтана Зиникора. — Ну, давай свою сумку, и пойдём тебя выкупывать. Самой охота посмотреть на твою второформу. Интересно, почему она у тебя не голубая? Цвет чешуи же совпадает с цветом волос?

— Примерно. Чешуя у меня серо-голубая. А вообще, яркая обычно только у самцов. У самочек бледнее. Так что мне ещё повезло, могла и серостью родиться.

— Скажешь тоже, — улыбнулась проклятийница, убирая бабушкину сумку в сейф. — Ну, пойдём!

Погода для конца года стояла вполне пристойная. Дул холодный ветер, небо хмурилось, но дождя не было. Мы прошлись по аллее и вышли за пределы Нинарской Академии. Проклятийница уверенно повернула направо, и мы углубились в ту часть города, которую я не успела ещё изучить.

Прогулка получилась долгой. Но затраченное время того стоило — на закате мы вышли к абсолютно безлюдной маленькой бухте, скрытой валунами и скалами.

Зайтана Зиникора помогла спрятать мою одежду подальше от воды.

— Ну, давай, моя хорошая, — сказала она и с горячим интересом уставилась на меня.

Оборот гайрона — дело очень интимное, мы такое показываем только самым близким людям. Естественно, проклятийница ничего подобного не видела, и её разбирало любопытство.

Я раскинула руки в стороны и наконец сделала то, о чем мечтала долгие лаурдебаты. Выпустила второформу на волю, дала гайроне свободу и стала собой.

Закончив оборот, поразилась тому, насколько меньше теперь казалась моя наставница. Она осторожно протянула руку и погладила меня по шипастой морде. Я повертелась вокруг и показала ей всю себя. И мощные лапы, и острый гребень на спине, и особенно — шикарный хвост.

Зайтана Зиникора рассмеялась, а я фыркнула на прощание и ринулась в окрашенную золотом воду. О, как же я скучала по морю!

Сознание раздвоилось. Я потеряла счёт времени, а дела утратили важность. Гайрона знала, что нужно будет вернуться в бухту, но её это мало волновало. Нет, безусловно, когда-нибудь она собиралась выйти на сушу. Но не сейчас. И не завтра. Потом.

В общем, когда всё-таки вынырнула из морских глубин, я понятия не имела, какой сейчас день. Перекинулась прямо в воде, вышла на камни и спокойно оделась. Вокруг — ни души, только покрикивают чайки и шумит прибой.

Обратную дорогу к академии запомнила хорошо, поэтому вернулась без проблем. И как раз к ужину. Последнему ужину уходящего года.

Ну и ладно. Хорошо хоть бал не пропустила.

— Тебе помочь волосы уложить? — спросила Горрия, когда я вернулась в блок.

Моё появление застало её посреди сборов — на лице парадный макияж, на голове папильотки, а сама она щеголяла в лифе и старых шальварах.

— Да нет, я сама.

— Сенда три раза приходил, искал тебя, — сообщила шатенка. — Я так понимаю, что с ярмаркой не срослось?

— Нет, не успела, — отозвалась я, ни о чём не жалея.

В груди поселилось довольное умиротворение. Сессия сдана. Решения приняты. Гайрона выгуляна.

И никаких неприятностей на горизонте.

На бал я собралась быстро и потратила на это до бессовестного мало времени. Опаздывать не хотелось, а мне ещё нужно было ополоснуть тело от соли, помыть и высушить голову. Жаль, что сумку у зайтаны Зиникоры забрать времени уже не хватит, но ничего страшного. Наставница в опорретан останется в академии, можно и завтра зайти. Тем более что в её сейфе мои вещи в безопасности.

Надела чистое бельё, расшитые снежинками блузу и юбку, повязала ярко-синий кушак, забрала волосы в высокую причёску и заколола обычными заколками — моё урдиновое украшение осталось в бабушкиной сумке.

На бал мы пошли вдвоём — я и Лорея. Горрия осталась в блоке ждать своего кавалера, а за мной Сенда в четвёртый раз так и не пришёл.

В сумрачном помещении слабо мерцали огни, зал украшали живые цветы, стоял густой аромат магнолий. Плавная музыка настраивала на лирический лад. Первокурсники уже собрались и неуверенно толпились у стен — никто не решался первым ступить на паркет.

Лорея обвела помещение взглядом.

— И где же пунш?

— Кажется, вон там столик с напитками, — указала я.

— Тебе принести?

— Не надо, пойдём вместе, — ответила я, высматривая Сенду.

Но беловолосого нигде не было видно.

Лорея двинулась сквозь толпу, первой добралась до столика и налила нам по бокалу пунша, сразу же осушив свой почти на половину.

Неожиданно в зале появился ректор, а музыка немного стихла. Было непривычно видеть его без чашки кофи. Он не без труда взобрался на небольшой подиум, пригладил взлохмаченные седые волосы и обратился к замершей от удивления аудитории:

— Дорогие студенты Нинарской Академии! Поздравляю вас! Наших первокурсников — с поступлением. Остальных — с успешной сдачей экзаменов. У меня для вас важные новости... Нинар всегда был открытым городом. Воротами Аллорана в остальной мир. И сегодня мы делаем ещё один шаг в сторону наших соседей. В рамках программы сближения с Аберрией, начиная со следующего учебного года, мы не только допускаем к обучению и преподаванию аберрийцев, но и открываем наши двери для гайронов.

Я шокированно уставилась на зайтана Эрритора.

Что?! Для гайронов?! Мысли принялись скакать с одной на другую. Чем мне это грозит? Как быстро меня разоблачат аберрийские гайроны? Это людей я могла обманывать сколько угодно, а вот любой представитель моего вида вычислит меня на раз-два… по запаху.

Что же делать? С тревогой осмотрела зал и глубоко вдохнула. Густой дурманящий запах магнолии ударил в нос, и я едва не чихнула. Сделала глоток пунша и перевела взгляд на лицо ректора. Он продолжал свою речь:

— Это важный этап закрепления экономических и политических связей между нашими странами. Академия Изарры делает встречный шаг, и теперь аллоранцы смогут обучаться и там, в одном из лучших учебных заведений мира. Надеюсь, что вы воспримите эти перемены… — его голос словно стал тише.

Меня бросило в жар. Кожа налилась незнакомым огнём. Я выронила бокал, и он вдребезги разбился у моих ног. Лорея удивлённо обернулась ко мне, но её лицо словно начало отдаляться и расплываться. Меня повело.

Густой запах магнолии — такой дразнящий — вдруг завладел мною целиком. В голове помутилось, я едва отдавала себе отчёт в том, что делаю. Взобралась на столик с напитками и поймала удивлённый взгляд ректора. Кажется, он не договорил. Но кого это волновало? Не меня. Музыка проникала под кожу, и я поняла, что сопротивляться не могу и не хочу.

Бессмысленно.

Я отшвырнула стоящие на столе пустые бокалы, и они стеклянными мерцающими брызгами разлетелись в стороны. Следом со стола полетела чаша с пуншем.

Зовущая в танец мелодия не мешала, мешала одежда. Я плавно повела плечами и развязала кушак. Зал удивлённо замер, но я уже не видела лиц — только смутные фигуры.

Меня звала ночь, соблазнял ритм, сама природа подталкивала к движению.

Разум отключился, поняв лишь то, что я сорвалась в танец.

Танец гайроны.

Кушак полетел на пол, но теперь безумно мешала блузка.

Каким-то краем сознания я понимала, что нахожусь в центре жадно пожирающей меня глазами толпы, но танец… танец рвался изнутри. Руки плавно двигались сами, тело извивалось в такт мелодии и ритму сердца. Ломались мои блоки, лопались внутренние запреты, выплёскивалось наружу всё, что я сдерживала столько лет. Гайрона упивалась вниманием. Она изгибалась, поводила плечами, наклонялась и пускала по телу волну, от которой я дрожала в предвкушении. Я скинула блузку, потому что её ткань царапала невероятно чувствительную кожу.

Вокруг завязалась драка, мелькнули ощетинившиеся лица гайронов.

Откуда?

Но это было правильно. Я вдохнула их запахи. Сильные, яркие, острые. Моя вторая ипостась зазвенела от восторга. Всё было правильно! Я танцевала. Кажется, сам мир жил в такт моим движениям. Я стала танцем! Меня охватил восторг такой силы, что я едва успевала дышать. В эту минуту, в этот момент я чувствовала себя самой красивой, самой невероятной, самой притягательной девушкой на свете. Мой прекрасный танец завораживал.

На пол полетела юбка.

Передо мной кипела битва, летели в разные стороны клочки порванных рубашек, звучали удары, вспыхивала магия. И это было правильно! За меня дрались, дрались так, как должны драться за самую восхитительную гайрону на свете.

Не знаю, сколько времени занял танец, в голове стало звонко и пусто. Тело двигалось само. Воли хватило лишь на то, чтобы не раздеться окончательно. Вернее, я бы, может, и разделась, но мне помешали.

Чужие сильные руки победившего в драке гайрона подхватили и утащили в портал, прежде чем я успела сорвать с себя бельё.

Я радостно засмеялась и обхватила его за широкие крепкие плечи.

Разум потух, остались одни лишь инстинкты. И да — я больше не принадлежала себе, сейчас я целиком и полностью принадлежала ему. Уткнулась в могучую шею и полной грудью вдохнула его запах. Внутри зазвенел чистейший восторг. Пальцы сами запутались в прядях, выбившихся из растрёпанной ярко-синей косы. Божественный аромат моего мужчины окончательно лишил воли.

Я затрепетала от жаркого предвкушения сакральной ночи.

И только на краю замутнённого счастьем сознания бились отчаянные вопросы.

Почему я сорвалась в танец?

Куда он меня тащит?

Кто он?