Глава 16 · Мясной прикорм

«Первый мясной прикорм щенкам вводить надо сразу, как у них прорежутся молочные зубы. Давать следует свежее тёплое, мелко нарубленное мясо, лучше крольчатину или козлятину. Свинину и дичь щенкам никогда не давай. Не мешай мясное с молочным. Суку к мискам щенков подпускать можно смело: глядя на мать, они куда быстрее поймут, что это еда».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Когда солнце ещё только-только оторвалось от горизонта, молодая княгиня Волынская вышла на поляну за сараем. Трава здесь ещё серебрилась обильной ночной росой, и от этого Ольге казалось, что она ступает по битому стеклу.

Взмах, поворот, вдох. Медленно, плавно, не сводя взгляда с узкой полосы зеркальной глади залива, видневшейся между деревьями. Раз. Выдох. Два. Поворот, встала на цыпочки, наклонилась, взмахнула руками и выпрямилась. Воля безмолвствовала. Топор лёг в ладонь как влитой. Каждую руну на лезвии Ольга могла бы нарисовать по памяти.

Перехватила за край рукояти обеими ладонями, развернулась, отвела топор за спину и резко обрушила его на воображаемую цель. Лезвие рассекло воздух со свистом, и полено располовинилось.

Ольга замерла, всё ещё сжимая рукоять обеими руками, чувствуя, как дрожит. Руны на лезвии вспыхнули голубым. Кажется, артефакт был ей доволен.

— Хороший удар, — неожиданно отозвалась Воля. Мысленный голос её прозвучал ровно, но Ольга уловила в нём совершенно новую интонацию.

— Ты видела? — прошептала она. — Он снова светится.

— Видела. Поздравляю.

— Спасибо.

— Это не комплимент, козочка. Ты перестала быть дилетанткой. Ещё несколько недель таких тренировок, и я смогу спокойно сидеть в твоей голове, не опасаясь, что тебя убьют при первой же стычке.

— Недель⁈ — Ольга опустила топор.

— А как же думала? — фыркнула Воля. — Я вообще удивляюсь тому, как ты быстро освоила эту штуку. Слишком быстро для козочки из-под маминой юбки… Ты полна сюрпризов, ваша светлость.

Ольга только нахмурилась и провела ладонью по лезвию. Металл был тёплым. Руны медленно гасли.

— Удивительное ощущение, — тихо сказала она. — Я впервые почувствовала себя сильной.

— Скоро привыкнешь. Ладно, хватит размазывать сопли. Пора кормить твоих подопечных.

В сарае их встретил требовательный щенячий писк. Бес, услышав шаги хозяйки, немедленно заявил о своих правах на завтрак. Бездна, как обычно, молчала, она терпеливо сидела у самой двери и смотрела на Ольгу своими серебряными глазами. Пустота, вольготно развалившаяся на матрасе, лениво пошевелила хвостом.

— Ну-ка, посмотри на их зубы, — велела Воля.

Ольга послушно присела перед щенками и осторожно приподняла губу Беса. Тот возмущённо завозился, но Ольга уже увидела всё, что хотела: мелкие и острые, как иголки, молочные зубы прорезались полностью.

— Ничего себе, — сказала она. — Полный комплект.

— Отлично. Пора начинать первый мясной прикорм.

— Это ещё что такое?

— Ты что, думала, они всю жизнь на одной молочке просидят? Собаки — животные хищные, козочка. Щенкам нужно мясо.

Ольга растерянно оглянулась. В сарае не было ничего, кроме остатков вчерашней каши, крупы в мешке и нескольких утиных яиц.

— У нас нет мяса, — сказала она.

— Сегодня мы едем в посёлок. У тебя же договорённость с людьми. Вот и будешь добытчицей.

Пустота, услышав слово «посёлок», подняла голову и тихо, вопросительно тявкнула. Ольга потрепала её по узкой белой голове.

— Ты сегодня со мной, — сказала она. — Поможешь.

— Кстати, о мясе: а в жару ты такие продукты хранишь где? — деловито осведомилась Воля, пока Ольга путалась в платье.

— В погребе, — справившись со шнуровкой, Ольга безуспешно пыталась заплести стремительно отрастающие волосы в короткую косичку. — То есть в земле, у стены сарая. Там ямка, нянюшка её крышкой ещё прикрывала. Яйца прятала.

— Не очень надёжно, но за неимением, так сказать, гербовой, пишем на чём придётся. Щенкам нужен животный белок. Мясо и яйца, хорошо, что ты напомнила. А ещё ты должна знать несколько правил.

— Вещай, — разрешила княгиня, завязывая косынку.

— Первое: пища для щенков не должна быть разнообразной.

— Ты ничего не перепутала? А как же…

— Козочка, слушай профи и не перебивай.

— Слушаюсь, ваша бесплотная светлость.

— Собаки гиперконсервативны. Это тебе не козы, которые жрут всё подряд. Мясо щенкам дают мелко нарубленным, свежим и тёплым. Можно давать сырой яичный желток, без белка. Творог или простоквашу, но никогда не мешай молочные продукты с мясом. Молоко — только козье. От коровьего у них будет понос. Но обычное молоко можно сквашивать в простоквашу.

Словно слыша их безмолвный разговор, Пустота поднялась с матраса, облизнулась и громко вздохнула.

— Да! Суку обязательно подпускай к миске щенков.

— Так она же всё съест, — Ольга нахмурилась.

— Ну и пусть. Щенки учатся есть, глядя на неё. К тому же она всё равно переработает корм в молоко и покормит их. Поняла?

— Поняла, — Ольга влезла в Гариковы сапоги и тоже грустно вздохнула.

— И ещё: сначала все щенки едят из одной миски. Разделять их будешь позже. Щенок считает, что съедобно только то, что едят другие.

— Зачем ты мне сейчас это всё говоришь? Вот когда мясо добудем, тогда…

— Козочка, я в любой момент могу просто исчезнуть. Так же внезапно, как появилась. Мы же с тобой до сих пор не знаем, как я оказалась в твоей голове и зачем. Тебе в голову не приходила эта мысль?

— Я её к себе в голову не пускаю.

Ольга бросила взгляд на щенков. Бес уже снова тыкался носом в материнский живот, а Бездна всё так и сидела, пристально глядя на Ольгу.

— Они растут очень быстро, — сказала она.

— Ты же сама говорила, что теневые борзые вообще растут иначе, — отозвалась Воля. — Чему удивляешься?

Ольга зачем-то кивнула, мгновение подумав, накинула поверх платья жилет, пристроила топор к дверному косяку и решительно направилась к гаражу. Следом за ней из сарая выскользнула Пустота.

Магомобиль тёмной глыбой выступал из гаражного полумрака. Ольга погладила его гладкий капот, открыла дверцу, села за руль. Индикатор заряда показывал… пустоту. Положила ладонь на панель.

— Давай, — сказала она себе. — Получалось же. А теперь очень надо.

Она закрыла глаза и потянулась к тому тёплому, яркому, что ощущала где-то глубоко под рёбрами. К своей силе. На этот раз её магия отозвалась мгновенно. Вспыхнула искрами, скользнула вниз по руке, хлынула через пальцы. Кристалл под капотом вдруг вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил весь гараж. Индикатор заряда на панели дрогнул и пополз вверх, заполнив шкалу разом и едва не до половины.

Ольга отдёрнула руку. Сердце бешено колотилось.

— Ничего себе, — задумчиво произнесла Воля. — А раньше ты полдня пыхтела.

— Сама не знаю, как вышло.

— Ну-ну, — в голосе Воли прозвучало сомнение. — Что-то ты всё же темнишь, ваша светлость. Как руль крутится, не забыла?

— Подскажешь.

Пустота уверенно запрыгнула на заднее сиденье и свернулась там, положив морду на вытянутые лапы. Закусив губу, Ольга рычагом переключила задний ход, медленно выжала педаль, и магомобиль выкатился из гаража. Разворачивались они с приключениями. Куст жасмина, вольготно разросшийся у ворот гаража, пал жертвой водительских навыков Ольги. Воля почти не орала.

Сама дорога до посёлка заняла от силы четверть часа.

Аграфена-рыбачка встретила их на площади у церкви. При виде магомобиля она всплеснула руками.

— Ваша светлость! А я думала, люди насочиняли про вас…

— Как видишь, нет, — Ольга, очень довольная тем, как ловко она припарковалась, даже столб не задев, выбралась из-за руля и медленно огляделась. — Я приехала, как договаривались.

Напротив церквушки над площадью возвышалась небольшая башня, формой похожая на водонапорную. На её красном кирпичном боку красовались большие часы с позолоченным циферблатом и ажурными стрелками.

— Неплохо они тут живут, куда лучше князей, — тут же буркнула Воля.

— Наверняка это гордость посёлка. А мы пунктуальны, заметь.

Стрелки часов показывали пять минут после полудня.

— Похоже, меня здесь так скоро не ждали? — произнесла Ольга, выразительно кивнув в сторону часов.

— Так да! То есть нет! Так это мы мигом! — Аграфена обернулась и зычно крикнула в сторону рослого кипариса: — Тишка! Беги за Ефимом, скажи, что княгиня приехала! Ждёт наша светлость и гневаться изволяют!

Чумазый мальчишка пулей вылетел из-под дерева и, на ходу подтягивая штаны, припустил по улице вниз. Аграфена проводила его взглядом и снова повернулась к Ольге.

— А это, стало быть, та самая собачка? — она кивнула на Пустоту, которая выбралась из машины и теперь стояла рядом с Ольгой, настороженно поводя ушами.

— Та самая — это какая?

— Из княжеских псарен. Мужики говорили, что их больше нет. Всех извёл братец ваш.

— Ничего себе новости, — хмыкнула Воля. — И как это всё понимать, ваша светлость?

— Как, как, — Ольга вздохнула, стараясь не злиться. — Мы как приплыли сюда… Гарик долго пытался узнать, куда делись собаки. Весь остров перевернул, каждого расспросил о собаках.

— Дай угадаю: никто ничего не видел, не знал и вообще не слыхал о каких-то там псах?

— Всё так, — вспомнив мрачное лицо брата, Ольга всё-таки разозлилась и отвернулась от Аграфены, делая вид, что разглядывает вход в церковь. — А теперь вот. Нашли виноватого.

— Красивая, — с уважением произнесла Аграфена, рассматривая собаку. — Худая только.

— Она просто борзая. К тому же — уже очень старая.

— Откормим мы вас, — словно не услышав, продолжила вдова. — У меня как раз курица вчера перестала нестись. Вечером как зарублю — принесу вашей борзой. Всё польза…

Отказываться благоразумная Ольга не стала.

Пока ждали Ефима, Аграфена успела рассказать, что поговорила с жителями посёлка, как вчера и просила её Ольга. Доподлинно нечисть видели в пяти погребах: у неё самой, у Трофима-угольщика, у Прохора-птичника, в портовых складах и ещё у одной вдовы, которую звали Степанида. В остальных домах гнили не было, но многие жаловались на то, что вино подкисает, опара не поднимается и простокваша горчит.

— Люди боятся, — добавила Аграфена. — Говорят, скоро по всему посёлку пойдёт.

— Там будет видно, — спокойно ответила Ольга.

Ефим появился быстро, а с ним и ещё несколько мужчин, из которых Ольга узнала лишь Прохора. Они окружили Ольгу. Обветренные лица, насквозь пропитанные солью и потом рубахи, пыльные сапоги. Все жители острова были чем-то неуловимо похожи: рослые, светлоглазые, много рыжих. По встревоженным взглядам Ольга видела: они ждут. Вот только чего: помощи или прямых доказательств того, что молодая княгиня владеет родовой силой Волынских.

— Давай уже, козочка, не тяни, — прервала её размышления Воля. — Время за полдень, а у нас там щенки без еды и без присмотра.

— Начнём с вашего погреба, — тихо вздохнув, обратилась Ольга к Аграфене. — Веди.

К удивлению Воли, погреб в небольшом домике рыбака был глубоким и основательным. Спуск в него открывался прямо у входной двери, вниз по вырубленной прямо в камне лестнице. Остро пахнуло сыростью и сладковато-удушливой гнилью. Ольга зажгла светлячок и шагнула вниз. Её взгляду открылась довольно большая пещера, то ли вырубленная, то ли вымытая морской водой в пористом известняке. Низкий сводчатый потолок, служившие полками широкие каменные уступы вдоль стен, плотно уставленные пузатыми стеклянными банками и бутылками. Пустота тщательно обнюхивала ступени, и княгиня почувствовала, как напряжена собака. В углах погреба кто-то громко и нагло шуршал.

— Они там, — тихо сказала Аграфена, замершая у входа. — Я дальше не пойду, простите, княгиня. Боюсь.

— Уходи. И мужчин попроси сюда никого не пускать, — кивнула ей Ольга.

Аграфена исчезла.

Подняв светлячок выше, молодая княгиня сделала ещё несколько шагов и увидела их. Туманные эйты. Не такие уж и мелкие. Размером с некрупную кошку. Серые аберранты с длинными, выступающими из-за верхней губы зубами и ярко светящимися глазами сбились в углу в большую кучу и под лучами Ольгиного светлячка злобно зашипели. Пустота зарычала и бросилась было вперёд, но лишь громко клацнула зубами по воздуху. Слишком стара. Полупрозрачные твари легко уходили от неё, как вода ускользает сквозь пальцы.

— Наверное, я могу их выжечь, — прошептала Ольга. — Зажгу светлячок посильнее…

— Ага, и себя выжжешь, и Пустоту, — отозвалась Воля. — Разрушительная ты моя. Мозг включи, очень советую.

— Тогда что? — скрипнула зубами княгиня. — Выморозить, как советует атлас?

— Думай сама. Это твой дар. Ты знаешь, что делать.

Ольга замерла. Черт, как же невовремя Воля решила показать характер… Или она догадалась? Ольгин дар. Тот самый, о котором она всё это время так старательно молчала. Проклятие рода Волынских. Дуальность, позволяющая совмещать мёртвое с живым, переводить хаос в материю, превращать бесплотных тварей в уязвимую плоть.

— Волюшка, милая, не уходи, — прошептала она.

— Не скули, — огрызнулась подселенка.

— Я не могла тебе рассказать.

— Скрывать правду от существа, живущего у тебя в голове? Очень умно, продолжай в том же духе.

— Я боялась.

— Боялась меня? Ты серьёзно?

— Ты не понимаешь… Меня… — Ольга запнулась. — Мой дар — это проклятие. Если кто-то узнает, что я умею на самом деле и что я…

— Потом, — перебила Воля. — Всё потом. Сейчас от тебя ждут, что ты разберёшься с нечистью. Давай. И запомни, подруга: что бы ты ни делала — я на твоей стороне.

Ольга молча кивнула, крепко зажмурилась и потянулась к тому страшному и глубокому, о чём долгое время старалась не вспоминать. Её тёмная сила. Мутная и бездонная лужа на дне её души.

Вопреки всем её ожиданиям сила отозвалась сразу. Как будто бы всё это время ждала. А может, оно так и было. Волной поднялась по спине, обожгла плечи холодом, хлынула вниз по рукам, так что пальцы заныли. Не открывая глаз, Ольга выбросила ладони вперёд. Густой чёрный туман соскользнул с её рук и накрыл плотным пологом копошащуюся в углу кучу эйтов. Те пронзительно запищали, и Пустота выпрыгнула из-за хозяйской спины.

Ольга открыла глаза и увидела, как её старая сука с неожиданной резвостью хватает одного эйта за другим. Они больше не были бесплотными тенями, став вполне материальными серыми меховыми мешочками с длинными зубами, и Пустота легко с ними справлялась. Хруст. Визг. Громкое чавканье суки. Через минуту всё было кончено. Пустота, довольно облизываясь, сидела посреди погреба и обстоятельно завтракала. Вокруг неё валялись растерзанные тушки эйтов.

— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Это что сейчас было?

— Мой дар, — тихо ответила Ольга. — Я могу переводить аберрантов в состояние живого. Делать их материальными. Уязвимыми.

— Ты можешь — что⁈

— Ты слышала.

— Очешуительно. У меня просто слов нет цензурных, ваша светлость. Или темнейшество?

— Прости, но с некоторых пор я никому не доверяю. Родовой дар Волынских, доставшийся мне, но не Гарику. Моё проклятие. Думаю, именно из-за него и убили наших родителей.

— Сомнительное утверждение, но… Ладно, — Воля, казалось, взяла себя в руки. — Ладно. Это… это многое меняет. Значит, ты можешь превращать аберрантов в обычных зверей.

— Теоретически — да. Но я ничего не умею. И не в обычных. Они сохраняют свои магические свойства, даже став материальными. Но становятся уязвимыми. И с оговорками, но могут размножаться.

— Размножаться, — повторила Воля. — Погоди. Теневые борзые…

— Да. Их создали с помощью этого дара. Мой предок перевёл аберранта в живое состояние и повязал с собакой. Так появилась порода.

— А Бездна?

— Я не знаю. Я просто не дала ей умереть. Но, кажется, она получила больше хаоса, чем обычные теневые борзые.

— Ничего себе, — Воля замолчала. Потом добавила: — Значит, ты всё это время скрывала от меня такое. Что ещё? Говори уже, время есть, пока Пустота не закончит.

— Я… ну в общем… не нежный цветочек. Мама, конечно, хотела бы воспитать меня именно так, но отец…

— Хоть какая-то от него польза, — радостно фыркнула Воля. — Прости, продолжай. А я-то всё думала, как ты всё-таки выжила здесь. Извини, но с момента моего появления твоя нянюшка появлялась у нас всего пару раз. Не похоже на трепетную опеку.

— Зря ты так. Просто у нас с Гариком были отличные учителя. Из ловцов.

— Потом мне расскажешь, что это такое за звери. И, Ольга, — Воля сделала паузу, — я понимаю, почему ты молчала. Это правда опасный дар. И я не обижаюсь. Но теперь — никаких секретов. Договорились?

— Я постараюсь.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠