Глава 18 · Убежище

«Не спеши отделять подрощенных щенков от матери и переводить их в отдельный щенятник. Зрелая, опытная сука без помощи человека обучит помёт сложному собачьему языку — звукам, жестам и позам, в которых смысла больше, чем в иной светской беседе. Щенок, выросший без матери, не сможет правильно „говорить“ с соплеменниками, навсегда останется с этим изъяном и рискует стать изгоем в любой стае».

— Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего»

Ночь взорвалась жутким гулом.

Ольга подскочила на кровати, ещё не понимая, что происходит. Где-то в темноте сарая жалобно брякнули миски, старая железная кровать заскрипела, заходила ходуном, с потолка посыпалась какая-то труха.

— Землетрясение, — прошептала она.

— Очень точное наблюдение, — нервно отозвалась Воля. Голос её звучал напряжённо. — Никогда прежде не сталкивалась с землетрясением. И не жалела об этом. Видела только в кино.

— Где?

— Неважно. Что делаем?

Ольга не ответила. Она зажгла тусклый, лихорадочно пульсирующий светлячок. Пустота металась по сараю, пронзительно скуля. Матрас был пуст. Бездна жалась к двери, Беса в комнате не было.

— Пустота! — крикнула молодая княгиня, но её голос потонул в гуле очередного толчка.

Земля снова вздрогнула, на этот раз много сильнее. С полки упала и покатилась по полу жестяная кружка. Пустота громко взвыла и бросилась к выходу. Ольга, ещё толком не проснувшаяся, смотрела, как сука аккуратно берёт зубами Бездну за голову, оглядывается на хозяйку и выскальзывает за дверь.

— Куда ты⁈

Со стен сарая посыпались крупные куски глины. Ольга слетела с кровати, едва не упав, и с ужасом вспомнила, что Пустота этой ночью будила её. Даже несколько раз. Тыкалась носом в лицо, громко скулила, скреблась в дверь. А она, уставшая за день, только отмахивалась, считая, что старая сука блажит. Зовёт погулять с абберантами. Или на охоту за мелкими тварями. Мало ли что собаке может прийти в голову. Безмозглая кукла!

— Так она тебе и ответила.

— Она знала, — прошептала Ольга, тщетно пытаясь найти сапоги. — Она чувствовала.

— Собаки всегда чувствуют, — мрачно ответила Воля. — Лучше любого сейсмографа. Хватит возиться, бегом за ней! Быстро!!

Плюнув на сапоги, Ольга вылетела из сарая в одной ночной рубашке, босиком, сжимая топор в правой руке. Земля под ногами дрожала. Ветви старых яблонь вибрировали. Где-то в стороне усадьбы что-то раскатисто грохнуло. Кажется, восстанавливать там больше нечего.

Пустота рысью трусила впереди, к мыльне. Похожая на тряпичную куклу Бездна, сложив лапки, безропотно висела в пасти матери и даже не пыталась шевелиться, хотя щенок был уже такой большой, что почти волочился по земле.

— Она её за голову! — пискнула Ольга. — Она же ей больно делает!

— Нет. Сука знает, как нести щенка. Не отвлекайся, смотри под ноги!

— Да, ты права, она знает. И куда бежать, — выдохнула Ольга, левой рукой пытаясь зажечь светлячок и спотыкаясь о корень. — Она всегда знает.

— Не отставай! — подгоняла Воля. — Я никогда не видела землетрясений, но мне это категорически не нравится!

— Очень точное наблюдение! — Ольга припустила быстрее.

— Не язви, козочка, беги!

— Летать я не умею!

Прямо над головой с оглушительным треском надломилась ветка старого персика. Ольга снова споткнулась о корень, взмахнула руками, но удержалась на ногах. Ветка рухнула в траву.

— Ты цела? — резко спросила Воля.

— Рубашку порвала!

— Да плевать, чай не бал, ускоряемся!

Только сейчас Волынская осознала, что ночная рубашка — единственное, что на ней надето. Впрочем, думать об этом было некогда. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за подол. Впереди, в лунном свете, мелькал пушистый белый хвост Пустоты. Собака бежала уверенно и целенаправленно, не оглядываясь. Мыльня выступила из темноты — низкое каменное здание, черепичная крыша, новенькая дощатая дверь. Собака, не сбавляя хода, толкнула её носом и исчезла внутри. Ольга ввалилась следом, захлопнула дверь и на мгновение прижалась к ней спиной, тяжело дыша.

Здесь тьма была кромешной. Пол под ногами шатался, где-то в углу что-то с грохотом упало на пол, скорее всего — медный таз. Шум стоял такой, что Ольга зажала уши. Пустота, не обращая внимания на гвалт, уже лбом открыла потайную дверь. Ольга, не помня себя, нырнула следом. Где-то впереди явственно слышался дробный перестук собачьих когтей.

— Светлячок, — напомнила Воля.

Ольга зажгла на кончиках пальцев искру и шагнула в коридор, пробежала его, не чувствуя холода под ногами, и вылетела в главную комнату убежища.

Дрожь земли прекратилась.

Ольга замерла, тяжело дыша, привалившись плечом к гладкой каменной стене. Сердце колотилось где-то в горле.

— Здесь не трясёт, — произнесла она.

— Я заметила, — сухо ответила Воля. — И это наводит на определённые мысли.

После всего произошедшего Ольга ожидала увидеть разгром. Но здесь всё было так же, как вчера. И позавчера. И неделю назад. Книги на стеллажах стояли, даже фарфоровая вазочка на каминной полке не сдвинулась ни на миллиметр.

Кот сидел на подоконнике и смотрел на них круглыми жёлтыми глазами, не выражая ни страха, ни удивления. Радостный Бес носился по ковру, нарезая круги вокруг матери. Пустота опустила Бездну на ковёр и принялась её вылизывать. Щенок, всё это время не проронивший ни звука, наконец пискнул и перевернулся на спину.

Ольга сползла по стене, пытаясь отдышаться.

— Как ты? — спросила Воля.

— Живая. Остальное не так уж и важно.

— Отлично.

— Дверь нужно запереть! — Ольга мотнула головой. — Здесь нет засова.

— Ой, всё, козочка. Кто за тобой сюда сунется?

Ольга молча закусила губу и попыталась всунуть топорище в дверные ручки, но пальцы дрожали, и она едва не выронила оружие.

— А ну, стой! — скомандовала Воля. — Сначала вымой ноги.

— Что⁈ — Ольга замерла. — Ты с ума сошла! Там землетрясение!

— У тебя ноги в грязи и, кажется, в крови. Где ты так умудрилась? Лекарей у нас нет, если воспалится — можешь лишиться ноги. Давай, в мыльню. Живо. Я не хочу умереть от заражения крови в теле грязнули.

Ольга опустила глаза. Ноги действительно были в земле, в мелких царапинах, на правой щиколотке наливался синяк.

— Я не грязнуля, — машинально ответила она и сжала кулаки. — Я не хочу! Там всё гремит, а я…

— А ты возьми себя в руки. Или я возьму. Хочешь?

Ольга вспыхнула, но спорить не стала. Воля редко угрожала всерьёз, но когда это случалось, лучше было подчиниться. Собравшись с духом, она вышла обратно в мыльню. Стараясь не смотреть на жутко раскачивающиеся тазы, зачерпнула ковшом воды из бочки и принялась смывать грязь. Вода была ледяной, пальцы не слушались, ковш то и дело выскальзывал из рук. Очередной толчок — и стопка медных тазов с грохотом обрушилась на пол. Ольга подпрыгнула, втянула голову в плечи, но продолжила тереть ноги и спустя всего пару минут кое-как отмыла ступни от грязи, промыла ссадины и даже вытерлась старой тряпицей.

— Молодец, — похвалила Воля. — Видишь? Ничего страшного. Зато какая сигнализация. К нам теперь точно никто не подкрадётся незамеченным.

— Тебе смешно, — процедила Ольга. — А мне больно и страшно!

Она вернулась в нору, с силой захлопнула за собой дверь и подпёрла её топором. Рукоятка легла точно в пазы, и дверь теперь не открылась бы даже от сильного удара.

— Молодец, — повторила Воля.

Светлячок, плясавший над её плечом, разгонял тени по углам. Она вдруг заметила, что под потолком висят старинные магические светильники — точно такие же, как в склепе. И они не горели. Ольга потянулась к ним своей силой, и светильники вспыхнули разом, заливая комнату мягким золотистым светом.

— Ничего себе, — выдохнула она.

— А ты крепнешь, ваша светлость, — заметила Воля. — Раньше так не умела. Штору закрой. Нечего Лазареву показываться.

Ольга подошла к окну и задёрнула шторы. Они оказались плотными, из толстой ткани. Внутри сразу стало уютнее.

— Ничего не понимаю… Либо нора защищена, — медленно произнесла она, — либо это землетрясение было рукотворным.

— И какая версия тебе нравится больше?

— Вторая, — мрачно ответила Ольга. — Потому что она объясняет всё. И то, что усадьба разрушена, а посёлок цел. И то, что псарни целы. И мне показалось, что и сейчас трясло только сарай и усадьбу. Кто-то специально нас выкуривал.

— Думаешь, специально загнал нас в нору, — задумчиво произнесла Воля. — Но зачем?

— Не знаю, — Ольга прошлась по комнате, обхватив себя руками за плечи.

— Стоп, — перебила Воля. — Давай подумаем логически. Мне почему-то кажется, что наш с тобой враг не знает о норе. Сама посуди: это убежище появилось задолго до твоего рождения. Мы с тобой уже твёрдо решили, что пользовались им очень и очень давно. Пожелтевшая бумага, высохшие чернила, вырезки старых газет. Книги, опять же, старинные. Верно? То, что пыли немного и припасы сохранены, так ты мне сама говорила, что это сохранное заклинание.

— Да, — Ольга кивнула, с трудом заставляя себя успокоиться.

— Значит, тот, кто его построил, не мог трясти вашу усадьбу вот прямо сейчас. Это раз. Во-вторых — землетрясение было слабым. Сарай устоял, я надеюсь, мыльня пока ещё тоже цела. Он не хотел нас убить, только напугать. Или заставить бежать. Что мы и сделали.

Ольга снова кивнула. Дрожь в руках понемногу утихала. Пустота тем временем закончила вылизывать щенков и теперь лежала, свернувшись вокруг них, и мерно дышала.

— Если ты мне не веришь, — произнесла Воля, — давай ещё раз всё осмотрим. Чернила в чернильнице, карандаши. И…

— Я поняла, не усердствуй, — Ольга опустилась в кресло у камина. Ноги гудели, в висках стучало.

— Прекрати паниковать, — строго сказала Воля. — Лучше иди в спальню и поройся в шкафу. Тебе нужно одеться. И поспать. И не в кресле.

— Там всё чужое, — слабо возразила Ольга. — А я…

— А ты ходишь исключительно в своих штанах, своей рубахе и время от времени натягиваешь своё платье…

— Это Гариково и мамино!

— Скажем прямо — нам неизвестна родословная того, кто строил эту нору. И степень вашего родства может быть удручающе близкой. Так что не ной, козочка, и вперёд. Считай это трофеем.

Ольга хотела возразить, но поняла, что спорить нет сил. Она поднялась, зажгла ещё один светлячок и прошла в спальню. Там царил полумрак. Широкая кровать с резными столбиками, застеленная покрывалом с вышитым гербом Волынских. Туалетный столик с овальным зеркалом. И большой, массивный платяной шкаф, дверца которого была приоткрыта.

Ольга потянула её на себя и ахнула.

Шкаф был полон. На полках плотно лежали стопки белья, аккуратно сложенные шерстяные пледы и ещё какие-то свёртки. Ольга осторожно коснулась одного. Едва пальцы тронули ткань, как свёрток задрожал, развернулся и превратился в махровый, пышный, ворсистый, цвета топлёного молока халат.

— Ничего себе, — выдохнула Воля. — Это что, саморазворачивающийся халат?

— Это артефакт, — прошептала Ольга. — Очень дорогой. Такие делают маги, обученные магии быта. Их очень мало.

— И сколько такой стоит?

— Ну… примерно как стадо овец из десяти голов. Очень немногие могут себе такое позволить.

— Жаль, что продать это здесь явно некому.

Ольга молча кивнула. Она быстро стянула пыльную ночную рубашку, накинула халат прямо на голое тело и затянула пояс. Халат был мягким, уютным и пах так, что хотелось зарыться в него лицом и никогда не вылезать. Потом она взяла другой свёрток. Тот развернулся в платье — пепельно-серое, с тонкой розовой клеткой, из лёгкого, струящегося сатина. Платье было простого кроя, но выглядело как очень дорогая, сшитая на заказ одежда, хотя уже и не модная. Третий свёрток оказался туфельками. Светло-серые, из тончайшей кожи, на мягкой каучуковой подошве и с аккуратной шнуровкой. Ольга взяла одну в руки, повертела, потом осторожно сунула в неё ногу. Туфелька послушно подстроилась под размер и села как влитая. Ольга потрясённо замерла.

— Артефактная обувь, — прошептала она. — Я только слышала о такой. Она сама подстраивается под ногу, никогда не натирает и служит десятилетиями. Это… это целое состояние.

— А свёртков там ещё много, — заметила Воля.

Ольга оглянулась на шкаф. Там и правда лежало ещё предостаточно зачарованных свёртков, и от осознания этого у неё закружилась голова.

— Интересно, — тихо спросила она, — кем же была та женщина, для которой всё это предназначалось?

— Совершенно неинтересно, — просто ответила Воля. — Теперь это всё твоё. Давай, застилай постель и ложись спать. Завтра разберёмся с остальным. Ты вся дрожишь.

Ольга не стала спорить. Она сняла с плечиков комплект постельного белья — оно тоже было зачарованным: едва Ольга коснулась им кровати, простыня сама развернулась, расправилась и легла на матрас ровно, без единой складки.

— Чудеса, — прошептала она.

— Магия, — поправила Воля. — Привыкай.

Застелив постель и оставшись в халате, Ольга прошла на кухню-столовую. Там, в углу, тихо журчал маленький родничок — Ольга и забыла о нём, а ведь в прошлый раз Воля обратила на него внимание. Сейчас он пришёлся как нельзя кстати. Она нашла на полке глубокую стеклянную тарелку, налила воды и поставила Пустоте на пол. Собака благодарно лизнула ей руку и принялась лакать. Щенки, уже успокоившиеся, свернулись клубком в хорошо знакомой им корзине. Кот проводил их жёлтыми глазищами.

Ольга подошла к окну, снова потрогала плотные шторы и вдруг заметила, как на них вспыхнула и погасла охранная руна. Она замерла.

— Здесь всё защищено, — прошептала она. — И всё-таки, кто это строил?

— Не самый насущный вопрос в два часа ночи. Ложись давай.

Ольга погасила светильники, скинула халат и буквально рухнула в постель. Бельё пахло хвоей. Подушка была мягкой, одеяло — лёгким и тёплым одновременно. Вставать не хотелось совершенно. За окном выл ветер. Кажется, на острове начинался ураган. И землетрясение, и ураган — всё сразу.

«Интересно, — подумала она, проваливаясь в сон, — ураган — тоже дело рук мага? Или просто природа взбесилась?»

— Спи, — тихо сказала Воля. — Завтра узнаем.

И Ольга уснула, впервые за долгое время — по-настоящему, глубоко, без сновидений.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠