Глава 11

За неделю, которую Мари провела дома, она успела привыкнуть к своей новой прекрасной жизни. «Доброе утро, любимая» и щекочущий поцелуй усов в щёку, а сегодня даже в губы, когда муж уходил на службу. Тёплые ручонки Пети, обхватывающие за шею. Нежная улыбка Кити и её воркующие радостные звуки. Завтрак в постель на серебряном подносе и кофе в тончайшей фарфоровой чашке. Она щекотала Кити, наслаждаясь, как та хохочет и взъерошивала светлый ёжик волос Пети. Играла с ним в детское лото, разложив карточки на столике, на котором завтракала. Алиса хоть и страдала в той жизни, что у неё нет детей, но даже не подозревала, насколько ей их не хватало. Под удивлённым взглядом няни она придумывала разные игры и проводила с детьми почти всё утро. Когда вернётся домой – если ей суждено вернуться – она не будет слушать Антона и заведёт ребёнка. Алиса нахмурилась, хотя мысль «как он мог ей изменить» отодвинулась в связи с новыми событиями. Но боль от измены всё ещё была сильной, и она не знала, как поступить с мужем.

Алиса просила сказать, что пока не готова принимать подруг, и получала очаровательные записочки от знакомых с пожеланием здоровья, написанные каллиграфическим почерком. Однажды пришло приглашение на бал к Трубецким. Как она будет держать себя на балу, если никого не знает. Новая мысль, которая заставила её похолодеть от страха: как я буду танцевать, если не умею? Как вести себя за столом, если нет никаких понятий об этикете? А как поддерживать беседу, не имея знаний о предмете и общих знакомых?

Алиса отложила книгу, которую ей принесли из домашней библиотеки, и закрыла глаза. Трубецкие. Письмо было подписано Катрин. Та самая, которая первая поедет в ссылку за мужем. Неужели они дружили? Она помнила, что Сергей Трубецкой – потомок самих Рюриковичей. Неужели ей выпала честь узнать лично таких интересных людей? Никогда и ничего подобного не могло произойти с ней в прежней жизни, в её тесном мирке, забитом мыслями, как успеть погладить, приготовить и как на всё хватило бы денег. Как они были счастливы с Антоном, когда у них появилась собственная маленькая спальня с широкой кроватью. Алиса усмехнулась. Здесь у неё не только собственная спальня, отдельная от мужа, а ещё две комнаты. Одна оборудована под рабочий кабинет. Панорамное окно выходит на реку, возле окна стоит бюро из красного дерева с чернильницей и перьями. В то время все писали письма. Когда Алиса увидела этот стол, у неё уже привычно сжалось сердце. Как она будет писать письма?! У неё совершенно другой почерк. Да и, вообще, она не помнила, когда что-то писала от руки. Разве что записку мужу. Даже список покупок и тот составляла в телефоне. Как же быть? Ведь судя по её положению, почерк её известен многим. Придётся тренироваться в копировании. В этом столе, наверно, есть какие-то записи хозяйки.

Алиса вздохнула. Как же Мари не хотелось покидать такую прекрасную жизнь, любящего мужа, детей. Зато умерла счастливой. Не дожила до ужаса, последующего за восстанием в декабре, не увидела любимого в кандалах, не пришлось выбирать между детьми и мужем и бросать роскошную жизнь. Из тех писем, которые она получала, Алиса узнала свою фамилию. Репнина Мария Алексеевна. Некоторые, в том числе и муж, называли её Мари. Узнав фамилию, Алиса почувствовала, что ей стало чуть легче. Тот, кто по наследству перешёл к ней в мужья, в числе тех пятерых декабристов, фамилии которых запомнила Алиса, не значился. Да и, вообще, нигде не упоминался. Она бы запомнила. Но из поздних возвращений мужа, неловких оправданий, что он уделяет ей мало времени, Алиса поняла, что декабристские сборища Андрей регулярно посещает. И она всё ещё не придумала, что с этим можно сделать.

Не признаешься ведь, что она, как это называется в литературе, попаданка, и знает весь исход восстания. Да, они герои, декабристами вдохновляются и даже в школе проходят на уроках истории. И что дальше? Никаких особых перемен в государстве не случилось. Революция будет чуть ли не через сто лет. И то неизвестно, нужна ли она ещё была. Наш век и вспомнить тошно, вздохнула Алиса и чтобы отвлечься стала думать, чем бы заняться. Она ещё была слишком слаба, чтобы выходить из своих комнат. Да и, вообще, боялась в обморок грохнуться при виде бальной залы или столовой, то есть обеденной. Алиса запахнула плотнее пеньюар и решила немного походить. На этот раз её выбор пал на третью комнату. Предназначалась она, видимо, для приёма подруг. Панорамное окно с зеленоватыми с золотом шторами, спускающими до пола складками, выходило на Мойку. С потолка свисала хрустальная люстра со свечами. Стены, затянутые зеленоватой тканью, гармонировали с двумя симметричными угловыми диванчиками в стиле ампир. Рядом приютились очаровательные резные столики с расписными вазами. А в уголке занимал совсем мало места столик из красного дерева на ножках в форме львиных лап. Алиса выдвинула ящик за ручку в форме крошечной львиной головы и увидела шёлковые нитки, аккуратно смотанные в клубки. А в широком ящике нашлась вышивка. Мари успела вышить узенькую речушку, два красных клёна, крест на колокольне деревенской церкви. Алиса присела на диванчик, взяла в руки рукоделие, иголку с вдетой жёлтой ниткой и сделала крестик, пытаясь вжиться в образ. Одно время вышивание стало модным в их времена. Одна из Алисиных подруг накупила готовых вышивок и сидела с ними перед телевизором. Алисы увлечение не коснулось, она предпочитала книги. Вот и сейчас, делая второй стежок, уколола палец и чертыхнулась. Капелька крови упала на белую ткань, и Алиса вдруг поспешно свернула рукоделие и положила его в ящик. А ведь, наверно, Мари умела и на фортепьяно играть. Алиса улыбнулась. А вот тут она маху не даст. Закончила музыкальное училище с отличием и, несмотря на препятствия со стороны Антона, он не хотел, чтобы она, во-первых, деньги тратила, а во-вторых, место загромождала, купила подержанное, но отлично звучащее пианино фирмы Петров. Современную музыку Алиса не уважала, зато часами могла играть сонаты Бетховена из толстого сборника. А в плохом настроении ей нравился Григ «В пещере горного короля». Послушала как-то пьесу в исполнении Мацуева и сама разучила. Мелодия, медленно, начинающаяся в нижнем регистре, постепенно ускоряется, пока из-под клавиш не вырывается настоящая буря. Тролли требуют расправы над соблазнителем дочери горного короля. Пожалуй, она это им сыграет. И, конечно, Чайковского. Любимый вальс цветов и что-нибудь из Лебединого озера. Алиса вдруг почувствовала себя лучше, даже захотелось поискать рояль и начать готовиться. Или в те времена ещё не было роялей? Алиса не могла этого вспомнить. Может, было лишь фортепьяно и клавесин. На клавесине можно чудесно сыграть Баха. Но Бахом их не удивишь. Всё-таки у неё есть перед ними преимущество. Она сыграет им то, что они не слышали. Алиса опустила взгляд. Руки Мари отличались от рук Алисы. Пальцы были длиннее изящнее и тоньше. Розовые ногти, аккуратно подпиленные, с белыми лунками у основания. Пальцы у Алисы были более сильными. И она уже не помнила, как они выглядят без яркого геля, которым она привыкла покрывать их в салоне.

Итак, Алиса наденет красивое платье и сыграет Грига. Вот ведь, она даже не помнила, годы его рождения. Как жаль, что нельзя было прихватить с собой Википедию. Одним из преимуществ её времени было мгновенное получение информации из интернета. Теперь особенно жаль, что она не обладает фотографической памятью и не помнит многое из того, что когда-то учила. Алиса представила себя в длинном платье за роялем. Ах, когда-то она мечтала выступать в консерватории. Но ни денег, ни способностей у Алисы не хватило. Мечта осталась мечтой. Но, может быть, здесь… Алиса представила себя в платье со спущенными пышными рукавами, плечи открыты, широкая юбка спускается до полу. Ах. И тут Алиса поняла, что в свете свалившихся на неё событий, она ни разу не вспомнила о платьях. У Мари должно быть много чудесных платьев. Ведь она богата. Только вот она ни разу не видела шкафа или гардероба. Или как он здесь называется?

Вошедшая горничная, Дуняша, как уже усвоила Алиса, смотрела на неё с улыбкой.

– Вам лучше, Марья Алексеевна?

– Немного, – улыбнулась Алиса, – решила немного походить. – Да, я получила приглашение от Волконских на бал, хочу посмотреть, какие есть платья. Может, что-нибудь сшить новенькое?

– Марья Алексеевна, а … у вас есть новое платье, которое вы ещё никуда не надевали. Вы тогда сказали, что наденете на первый бал, который будет.

Алиса прикоснулась к голове.

– Вот ведь, что болезнь делает, – как можно изящнее вздохнула она. – Совершенно забыла. Мне бы хотелось на него взглянуть ещё раз. Подойдёт ли? Я сейчас такая бледная после болезни.

– Ну что вы, Марья Алексеевна. Как только сможете выходить на морозец, щёчки сразу порозовеют. А платье я сейчас вам принесу.

– Подожди, пойдём вместе. Я и на другие взгляну заодно. Это меня развлечёт.

Дуняша бросила беглый взгляд на Алису, и та поняла, что, по всей вероятности, Мари не была озабочена нарядами. Ну и ладно, нетерпеливо подумала Алиса, если бы она жила в нашем джинсовом веке, то меня бы поняла. Вообще, Алисе жутко хотелось поговорить с этой Мари. Ну, чтобы она ей всё рассказала о себе. Прямо, хоть вызывай медиума. Но даже если такой сыщется, то продаст её с потрохами. Нет уж, лучше она потихонечку сама разберётся.

Оказалось, что из её спальни была дверь в гардеробную. Огромную, как решила Алиса. И там, аккуратно развешанные по плечикам, висели платья. Ей показалось, что она в музее. Алиса ухватилась за стенку, чтобы не упасть, глядя как Дуняше деловито ведёт пальчиком по вешалкам.

– А, вот же оно. Я и забыла, что в чехол его убрала. – Дуняша встряхнула платье. Нежно кремового оттенка с отделкой из голубых роз и бантов по верхней оборке, с завышенной талией и атласной голубой лентой под грудью, платье спускалось вниз свободными складками. Корсет отделан россыпью жемчужин.

Алиса прислонилась к стене, чувствуя себя не просто золушкой, а золушкой самозванкой. Не может быть, чтобы она была достойна такой красоты. Сколько Алиса себя помнила, всегда экономила на одежде. Растила её одна мама, денег не хватало, одежду покупали на популярных тогда вещевых рынках. Позже, когда Алиса пошла учиться, мама заболела, деньги уходили на лекарства. В итоге даже однокомнатную квартиру пришлось заложить. После смерти мамы Алиса быстро вышла замуж за Антона. Они и познакомились то в больнице, их мамы лежали в одной палате. Только его ещё до сих пор жива, а её умерла. Именно Антон поддержал её тогда в те трудные для неё времена. Даже похороны помог организовать. А потом они быстро поженились. И опять было не до свадебного платья, только ипотеку взяли. И вот теперь вот это чудо. Алиса еле сдерживалась, чтобы не прижаться к шёлку лицом. Наверно, так ребёнок радуется долгожданной кукле. Нет, первой кукле в жизни.

– Вам нехорошо, вы побледнели, – участливо заметила Дуняша.

– Здесь душно. Принеси мне чаю, – сообразила, наконец, Алиса.

– Сию минуту. А что с платьем? Правда, оно великолепно?

– Отнеси в комнату, – тихо попросила Алиса.

Дуняша положила платье на диванчик рядом с огромным в пол зеркалом и вышла.

Алиса опустилась на диван, погрузила пальцы в мягкий шёлк, поглаживая складки. В голову пришла странная мыслишка, что свалившееся неожиданно богатство – тоже испытание для нервов. Рассмотрев всё в деталях, Алиса встала и, приложив платье, подошла к зеркалу. И снова вздрогнула, увидев чужое прекрасное лицо, распущенные по плечам светлые волосы. Только вот выражение фиалковых глаз испуганно-затравленное. Княгиня Репнина не должна так смотреть. Алиса постаралась придать своему лицу надменное выражение, но у неё это не получилось, зато исчез испуг. Она подобрала одной рукой волосы, другой придерживая платье. Вот так уже лучше, пробормотала она.

За этим занятием её застала Дуняша.

– Мне кажется, это самое красивое платье из всех ваших, – заметила горничная.

Алиса положила платье на диван, глядя на пирожные корзиночки на подносе.

– Думаю, оно подойдёт для бала у Трубецких, – как можно равнодушнее сказала Алиса.

– Прикажете убирать?

– Оставь, я ещё подумаю.

Горничная поклонилась и вышла. Алиса откусила кусочек бисквитной корзиночки с нежнейшим сливочно-малиновым кремом и закрыла глаза от удовольствия. Сколько ей положено такой жизни? Авария произошла так быстро, что они не успели обговорить детали. Может, её, лишённое души, тело уже похоронили? Интересно, Антон, тот которого считала своим мужем, хоть немножечко переживает из-за неё? Или наслаждается отсутствием помех с новой возлюбленной?

Не буду об этом думать, решила Алиса. Буду жить здесь, пока разрешат.