Глава 17

Вернувшись к себе, Алиса была так зла, что прикрикнула на Дуняшу, которая сделала ей больно, когда расчёсывала волосы. Больше всего хотелось остаться одной, запереть дверь и послать чужого муженька к чёрту. Князь он или не князь, но быть игрушкой вовсе не хотелось. Дуняша помогла надеть длинную белую рубашку с кружевами и, поклонившись, удалилась. Алиса принялась расхаживать по комнате, больше всего желая скинуть рубашку, снова одеться и куда-нибудь сбежать. Проблема была в том, что бежать некуда. Птичка в золочёной клетке. Игрушка на два раза в неделю. Любви хотела, так получи, злилась Алиса на себя. В дверь деликатно постучали. Сердце у Алисы сжалось. Она распахнула дверь и увидела Андрея в мундире.

– Дорогая, приношу свои извинения, но мне нужно уехать для важной встречи.

Алиса еле сдержала вздох облегчения.

– О, ну, конечно. Дела превыше всего.

– Ложись спать, я буду поздно.

Андрей поцеловал её в щёку и удалился, поскрипывая сапогами. Алиса закрыла дверь и прислонилась к стене. На сегодня обошлось. Переносится ли понедельник на вторник, она не знала. Но об этом можно подумать завтра. Наверно, муженёк на собрание к Рылееву поехал, подумала Алиса. Некоторое время она ходила по комнате, размышляя, чем бы заняться, потом всё же улеглась в постель с романом Анны Радклиф, которую так любили читать знакомые дамы. Повествование казалось ей скучным, да и мысли всё время возвращались к Николаше. И от этих мыслей было так сладко и приятно, что Алиса поняла: ни за что на свете не сможет отказаться от него.

Проснулась Алиса поздно, робкое солнце бросило весёлый луч на подушку, и она натянула одеяло, чтобы ещё поспать. Снилось ей, как они с Николашей едут куда-то в экипаже, он сидит близко-близко и держит её за руку. Проснулась она в тот момент, когда он наклонился поцеловать её. Напротив кровати стояла Дуняша в новом синем платье, которое ей очень шло. Волосы заплела в корзинку.

– Мария Алексеевна, Андрей Иванович спрашивает, не угодно ли вам позавтракать с ним?

Алиса хотела отказаться. Утром ей больше нравилось, когда к ней приводили детей. Они играли, потом гувернантка уводила их на прогулку, и Алиса спускалась в гостиную. Ей нравилось завтракать одной и мечтать. Пока она собиралась с мыслями, Дуняша, понизив голос, сказала:

– Андрей Иванович очень поздно вернулись вчера и не выспались. В плохом настроении.

Лучше не портить отношения, подумала Алиса. В конце концов, завтрак это не постель.

– Хорошо, тогда помоги мне быстро одеться, – сказала Алиса, засовывая ноги в мягкие домашние туфли и позёвывая. Вот надо спросить у князя, где он по вечерам шляется, подумала она, подходя к зеркалу и замечая, что лицо Мари, даже чуть припухшее со сна, было всё равно прекрасно.

Дуняша принесла свежее свободное платье фисташкового цвета с поясом и ловко закрутила волосы, выпустив пару локонов по бокам. Алиса прошествовала в столовую, где уже сидел князь Андрей.

– Мари, прости, что разбудил, но мы так мало видимся, – он встал, чтобы поцеловать её и помочь сесть.

– Но у тебя какие дела, – Алиса посмотрела на мужа. Под глазами залегли тёмные круги, веки набрякли, но лицо отчего-то казалось гораздо мягче, чем вчера. И она решилась. – Может, ты поделишься со мной, что происходит? – спросила она, когда Дуняша налила ей чаю со сливками и удалилась.

– Мари, я бы хотел тебе всё рассказать. Вчера я смотрел на тебя, когда ты спала.

– Что? – Алиса вздрогнула. – Вы были в комнате, когда я спала? – от волнения, что Андрей мог видеть её, когда ей снился Николаша, Алиса перескочила на «вы». Да и, вообще, как-то странно, что он смотрит на неё по ночам.

– Ты была такой красивой. Волосы разметались по подушке, и ты улыбалась во сне. Мне так хотелось разбудить тебя, но я не решился. Да и мне нужно было поспать хотя бы немного.

– Так что происходит? И могу я спросить, где ты был? – Алиса сделала глоточек кофе и поставила чашку на блюдце.

– Помнишь, в тот день, когда ты попала под карету, я пытался тебе рассказать, но ты не стала слушать. Сказала, что я не имею права, что я должен думать о семье. Ты помнишь наш разговор, Мари? – Алиса кивнула. – Знаешь, ты оказалась права. Потом я прошёл в детскую и долго смотрел на детей. Думал, что будет с вами, если со мной что-нибудь произойдёт.

Алиса почувствовала, что от волнения ей стало холодно, даже зубы застучали. Если она правильно поняла, то он жалеет о том, что примкнул к декабристам.

– Ты можешь мне всё рассказать, – тихо выговорила Алиса. – Я могу тебе помочь.

Он улыбнулся, словно она была несмышлёным ребёнком.

– Милая Мари, чем ты мне можешь помочь? Я мог бы облегчить душу, рассказать тебе, во что ввязался. Знаешь то, что казалось прекрасным и благородным, уже перестало быть таким. И мы не готовы к переменам. Мне кажется, что всё это затевалось, чтобы у нас была игра, тайные встречи, высокие разговоры, а на деле мы кучка воспитанных мирных людей, которые любят свою Родину и народ и не знают, как им помочь.

Как, однако, он, верно, выразил то, о чём она читала в книгах, подумала Алиса.

– Будет лучше, если у нас не будет тайн друг от друга, – заметила она спокойно.

– Ты уверена? – князь Репнин встал и, подойдя к ней, поцеловал ей сначала руку, а потом в губы. Алиса почувствовала лёгкий запах алкоголя. – Моя милая смелая девочка. Мне уже надо ехать на службу. Постараюсь пораньше вернуться, и мы поговорим. Только я буду тебя крепко держать, чтобы ты не убежала. Может, пока ещё не поздно нам всем лучше уехать за границу? Подумай об этом.

Алиса задумчиво смотрела на ровную спину князя Репнина, выходящего из комнаты. Вот они, мужчины, пусть даже дворянского происхождения. Сначала им захотелось сделать что-то прекрасное для Родины, потом поняли, что совершенно к этому не готовы. Игру хотели, а получат казематы в Петропаловке и кандалы. Ну уж нет, этого нельзя допустить. У Алисы даже аппетит пропал. Хотя, если Андрей уедет за границу, ей будет легче. Уж как-нибудь она справится с домом и с детьми, которых Алиса успела полюбить. Да и для свиданий с Николашей будет больше времени. А для обязательных дней князь пусть за границей проститутку наймёт.

А сегодня я, пожалуй, поеду к гадалке, решила Алиса. Предсказанием, настоящим или даже выдуманным, можно будет воспользоваться, как ещё одним аргументом для отъезда мужа. Муж, конечно, возмутится, что она туда ездила, но она скажет, что всё ради него и ради семьи. Всё-таки нужно позавтракать, решила Алиса, но в столовую вбежал Петя.

– Мамочка, доброе утро! – Алиса встала со стула и, наклонившись, поцеловала его, а он прижался к её коленям. А мы сегодня будем играть в солдатиков?

– Милый, не сейчас. Маме нужно уехать. С визитами.

Голубые глазёнки, как и хорошенькое личико, погрустнели, но он, настоящий маленький князь, не посмел выразить ни капли неудовольствия. Хорошо, воспитывали детей раньше. Когда Алиса заходила к своей подруге, её сын устраивал истерики, если мама собиралась уйти.

– Доброе утро, Мария Алексеевна, – в столовую вошла няня и поклонилась.

– Доброе утро, – Алиса, потрепав Петю по волосам, села за стул, а он тут же забрался на место Андрея и потянулся к фруктам.

– Не нужно мешать. Идёмте в комнату.

– Оставьте его, – сказала Мари. Когда она видела Петю, у неё всегда поднималось настроение. Он был такой весёлый, жизнь так и кипела в его маленьком тельце.

– Они уже завтракали, – заметила няня.

Алиса кивнула.

– Мне скоро нужно будет уходить, и мы не успеем поиграть. Так что пусть побудет со мной.

– Вы, как всегда, его балуете, Мария Алексеевна, – покачала головой няня. – Заберу его через пятнадцать минут.

Алисе захотелось показать ей язык. Ну и что с того, что маленький князь съест ещё что-нибудь.

– Мама, можно блинчик?

Можно всё, хотелось сказать Алисе. Ещё неизвестно, какая будет твоя жизнь, если папашу заберут на каторгу, а меня отправят туда, где моё настоящее место. Алиса положила Пете блинчик, полила вишнёвым вареньем и с удовольствием наблюдала, как он ест. Дети это чудо, думала Алиса. За то время, пока я здесь, я прирасту к ним с кожей. И что будет потом, когда меня вернут обратно? Ведь у меня даже не будет возможности узнать, как они.

Когда Петю, второй раз позавтракавшего, увели, Алиса отправилась к себе одеваться. Для выхода она выбрала самое простое серое платье с воротником под горло, не стала надевать никаких украшений, кроме серёжек с жемчужинами. Волосы попросила Дуняшу зачесать гладко назад, без всяких легкомысленных локонов, которые было принято носить, спускающимися вдоль лица. Мода эта Алисе не очень нравилась. Уж волосы или убраны, или распущены, считала она, делая такую причёску лишь изредка. В гардеробе Мари нашлась подходящая к бежевому пальто, шляпка с вуалью. И всё равно, оглядывая себя в зеркало, Алиса подумала, что, как скромно не одевайся, внешность Мари всё равно привлечёт внимание. Собственный экипаж Алиса брать не стала и, выйдя на улицу, быстро пошла в сторону набережной. Вышло солнце, и Алиса с удовольствием подставила лицо под его лучи, остановившись напротив Петропавловской крепости. Если она не предпримет никаких действий, уже очень скоро там окажутся лучшие люди из Петербурга, в том числе и Андрей. А ещё ей было ужасно жаль Рылеева. Он был такой весь искрящийся, радостный, когда они столкнулись на приёме. Надо спешить, подумала Алиса, останавливая извозчика.

– Куда изволите? – повернулся к ней извозчик.

Только тут Алиса сообразила, что не знает адреса. Алиса подняла вуаль.

– Не могли бы вы помочь? Мне нужно к госпоже Кирхгоф на Пять углов. Но я не знаю точного адреса.

– Я недавно отвозил туда одного господина и даже ждал его. Вышел он очень расстроенный, сразу поехал в ресторан. То, что эта дама ему сказала, его вовсе не порадовало. Так что подумайте, прежде, чем ехать к ней.

– Отвезите меня туда, – сказала решительно Алиса и добавила: – Я буду вам очень благодарна. Фраза, которая безотказно действовала через века.

– Как прикажете, – извозчик стегнул гнедую лошадку унылого вида, и они поехали. Алиса, как обычно, приникла к окну. Раньше она несколько раз была в Питере, ей нравился этот город даже больше Москвы. Одно время даже думала переехать сюда, но смущала погода и этот пронизывающий до костей холод. Вот и сейчас она плотнее запахнула пальто, думая о том, каким же предстанет перед ней знаменитый перекрёсток Пять углов. На одной из экскурсий Алиса слышала, что перекрёсток обладает мощной энергетикой. Непонятно, то ли гадалка знала, где поселиться, то ли энергетика изменилась после того, как она там поселилась. А ещё там жили многие известные люди, в том числе Достоевский и Чайковский.

Щедро расплатившись с извозчиком и запомнив адрес, Алиса вышла и замерла на месте. Здесь трудно было что-то узнать. Не было знаменитого дома Иоффе, своей формой напоминающей утюг, который венчала башенка, где жил известный звездочёт. Да и другие дома, которые стояли здесь, казались немного приплюснутыми и очень низкими. Оказавшись здесь случайно, Алиса, наверно, и не узнала бы знаменитого места. Оглядываясь по сторонам и уворачиваясь от лошадей, стучащих копытами по площади, девушка вышла на середину и вдруг почувствовала себя, словно в сказке: какую дорогу выберешь, такова и будет твоя судьба. Тут же и вспомнилось, что экскурсовод рассказывал: сильный человек, выйдя на эту маленькую площадь, найдёт решение любой проблемы. Вот и ей надо придумать, как декабристов спасти.

– Барышня, ну что, застыли посреди дороги?! Сшибут же насмерть, – услышала она окрик извозчика, который еле успел затормозить.

Оказавшись в безопасном месте, Алиса остановилась. Похоже, дорогу-судьбу ей выбрать не дали. Вдоволь насмотревшись, Алиса поспешила к гадалке. Госпожа Кирхгоф жила в доме неприметном, но выходящем прямо на площадь. Поднимаясь по лестнице, Алиса чувствовала, как замирает от волнения сердце. Дверь открыла девушка в белом переднике, которая удивлённо уставилась на Алису и та вспомнила, что дамы обычно за гадалкой карету присылали, а приходили к ней только мужчины. Ну и ладно, у неё особое положение.

Когда девушка исчезла доложить о её визите, взгляд Алисы упал на старинное зеркало. Неужели в него смотрелся сам Пушкин? Алиса подошла ближе, чтобы посмотреть на себя и вдруг увидела своё прежнее отражение. Рыжеватые волосы, норковая шубка и своё лицо. Алиса ахнула, ей показалось, что она упадёт, а зеркало вдруг запотело. Отражение пропало.

– Пожалуйте, госпожа, в гостиную, – услышала Алиса и снова взглянула в зеркало. Из зеркала на неё снова смотрела Мари.

Уф, облегчённо вздохнула Алиса, испытывая странное желание перекреститься. Когда девушка вошла в комнату, гадалка стояла спиной. Высокая фигура в чёрном шерстяном платье, на плечах чёрная шаль с блестящей каймой. Волосы с проседью убраны в низкий пучок.

– Здравствуйте! – как можно увереннее произнесла Алиса, глядя на ровную спину гадалки.

Госпожа Кирхгоф обернулась. Лет ей было около шестидесяти. Строгое лицо, плотно сжатые губы и проницательный взгляд, который, казалось, видел всё.

– Как добралась? – спросила она низким голосом. – Никаких происшествий не было?

Алиса подумала, как чуть не попала под копыта лошади, но решила не тратить время зря.

– А некоторым и вовсе не суждено сюда попасть. Но тебе, похоже, очень надо, – старуха прищурилась. Алиса кивнула. Горло, словно в тисках, слова не вымолвишь, подумала она, отчего-то хватаясь за шею.

– Да тебе и говорить ничего не надо. Сама скажу, что увижу, – старуха села в кресло, перед круглым столиком, кивнув Алисе на стул с высокой спинкой напротив. Из окна пробивался тусклый свет петербургского осеннего дня. Солнце успело спрятаться. Лицо старухи в тени казалось плохо различимым, подобно маске. Не спеша, длинными узловатыми пальцами, гадалка зажгла две свечи: белую и чёрную. Снова взглянула на Алису.

– Чужая ты, чужое тело. Зачем ты здесь?

Алиса обомлела. Ну вот и нарвалась. Сейчас её выведут на чистую воду, что никакая она не княгиня. Ну ведь не объяснишь же ей, что есть в Москве такая контора по переселению душ и вот ей, Алисе, захотелось в путешествие.

– Ты что, молчишь? Рассказывай. Не одна ты пришла, та, другая, за тобой стоит.

Алиса в ужасе обернулась, поняв, что никого, кроме Мари там быть не может.

– Да не увидишь ты, сколько не оглядывайся, – махнула рукой гадалка. – Способности для этого нужны, а ты жизнь свою шарлатанам доверила.

Алиса вдруг увидела приключение своё совершенно в другом свете. Там, хоть и не очень счастливая, но была её жизнь. А здесь она заняла чужое место. Она прокашлялась, чтобы голос появился.

– Спросите у неё, пожалуйста, сердится ли она на меня, что я заняла её место?

– Тебя Мари зовут? – спросила она, глядя за спину Алисы. – Говорит, что Мари. Не сердится она на тебя. Говорит, ты хорошо за детьми её присматриваешь. Занимаешься с ними. У неё самой времени не хватало. – Старуха взглянула на Алису. – Да не времени, сил у неё не хватало. Слабенькая душа у неё была, вот и не справилась. А ты сильная, – старуха сдвинула густые брови и уже одобрительно посмотрела на Алису. – А ты что, виноватой себя чувствуешь? Не надо. Жизнь её, если бы не ты, всё равно бы закончилась. И она знает об этом. Там все всё знают. Дети сироты, муж вдовец. А тут всё под присмотром. Она даже тебе благодарна.

Одобрение старухи помогло Алисе расслабиться.

– Может, у неё есть какие просьбы ко мне?

– Сейчас спрошу. – Старуха вновь посмотрела за спину Алисы, и та опять подавила искушение оглянуться. – Просьбы есть?

– Андрея, говорит, надо спасать. У него будущее далеко отсюда в железках каких-то и в темноте, – старуха взглянула на Алису. – Ты понимаешь, о чём она говорит?

Темнота – рудники, железки – кандалы. В общем, каторга после восстания.

– Понимаю, – Алиса вздохнула. – Скажите ей: всё сделаю, что в моих силах. Её муж за границу хочет уехать. Я уговорю его. И детей потом привезу к нему. – Алиса вдруг улыбнулась: скажите Мари, что у неё прекрасные детки. Я их полюбила.

Старуха усмехнулась и посмотрела за спину Алисе.

– Ну всё, время твоё уходит. Узнала, что хотела и по делам отправляйся.

– Ушла? – вкрадчиво спросила Алиса и оглянулась.

– Смешная ты, – хмыкнула старуха. – Думаешь, те, которые умерли, ходить умеют? У них тела нет.

Гадалка вновь сосредоточилась на Алисе.

– Ты зачем ко мне пожаловала?

– Мне нужно узнать, что я могу сделать, чтобы не допустить, – Алиса замялась, – страшного будущего для хороших людей. Темноты, железок. Ну вы понимаете? – она с надеждой взглянула на госпожу Кирхгоф.

Старуха уставилась на пламя белой свечи и что-то забормотала. Через некоторое время белая свеча погасла, а чёрная вспыхнула сильнее. Госпожа Кирхгоф покачала головой, нахмурилась. Взглянула на Алису.

– Беда ждёт Россию. Молодые образованные знатные все, при погонах и орденах. Лучшие воины России. Не время ещё на зверя идти, подготовки нет, – она прищёлкнула языком.

Алиса похолодела от точных слов предсказания.

– Что нужно сделать? – отчётливо, чуть ли не по слогам, – произнесла она.

Старуха уставилась на неё.

– Не могу найти тебя. Где оболочка твоя? Откуда ты? – старуха опустила голову на руки. Через некоторое время убрала руки. – Далеко где-то ты. Не могу так далеко смотреть. Устала. Ты шла бы уже.

– Я уйду и больше вас не побеспокою. Скажите, я могу что-то сделать?

– Что может сделать женщина? Только через силу мужскую. Так, погоди. Любовь вижу к тебе идёт. Чужой он здесь, похоже, из твоего мира. Вот, только если с ним. Не уверена. Туман впереди. Иди уже, не могу больше, – почти взвыла гадалка.

Алиса встала и только хотела поблагодарить, как госпожа Кирхгоф почти спокойно сказала:

– Не допусти дуэли чужестранца. Убьют его, ничего не сделаешь и себя погубишь.