Глава 28

Утром Алиса чувствовала себя ещё больше разбитой. От четырёх таблеток снотворного и непонятно как проведённой ночи она не могла найти, чему бы порадоваться. Ей даже захотелось провести весь день в постели, но утром заявилась Дуняша и принялась открывать шторы, заявив, что «они ждут завтраку».

Вот ночи ему не хватило, подумала Алиса, позволяя собрать себя. Она традиционно отказалась от выбора платья и попросила побыстрее заколоть волосы.

– Что с вами, Мария Алексеевна?

– Спала очень плохо, – заявила она, глядя в зеркало, как Дуняша прилаживает бархатную ленту к низкому узлу волос. Сегодня её больше забавляли ловкие движения рук горничной, чем собственный вид. Мари, как всегда, выглядела прелестно, скорчила гримаску Алиса. Может, это какой-то особенный вид кожи или всё дело в этих высоких веках, которые никогда не выглядели набрякшими.

Когда в зеркале отразилась красивая и собранная женщина в тёмно-синем платье с освежающим белым воротничком, Алиса отправилась в столовую. Князь вскочил при её появлении и запечатлел нежный поцелуй на губах и на шее.

– Мари, вчера ты была великолепна. Как будто это и не ты.

Алиса чуть не фыркнула. Мари, видимо, истосковалась без тела и с удовольствием вернулась к супружеским обязанностям.

Ну если всем так хорошо, от того, что они ей попользовались, придётся с этим смириться, решила она, глядя на очередные горшочки с кашами, выставленные на столе.

Ей вдруг неожиданно захотелось есть. Вчера не ужинала, да и обедала плохо. А у Николаши съела только один пряник.

– Дорогой, – сказала она, дождавшись, чтобы князь сел напротив. – Мне бы хотелось яичницу с беконом.

Грибочек, который он ловко подцепил вилкой, свалился на белоснежную скатерть.

– Мари, но ты сама настаивала, что мы должны соблюдать пост.

Вообще-то в пост и любовью нельзя заниматься, вспомнила Алиса. Как-то выборочно ведут себя дворяне.

– Это было давно. А сейчас мне кажется, я умру, если не съем что-нибудь мясное.

– Но яичница с беконом…

Алисе показалось, что князь сглотнул слюну.

– Может, присоединишься, дорогой? Разделим один маленький грех, как вчерашнюю ночь на двоих? – злорадствовала Алиса, заметив колебания на его лице. Потом он взглянул на часы. У меня для тебя есть новость.

– Сейчас расскажешь. – Алиса заметила, что в столовую вошла Настя.

– Настенька, пожарь нам яичницу с беконом и унеси эти кашки куда подальше. – И сделай кофе со сливками.

Глаза у князя Андрея совсем округлились, он даже хватанул воздух ртом, но не решился ничего сказать.

Когда удивлённая Настя исчезла, Алиса посмотрела на князя Андрея.

– Рассказывай, дорогой.

– Не знаю, как я смогу оставить вас. И что обо мне подумают. Но вчера я принял предложение и должен уехать, как ты и просила. Только боюсь, пойдут разговоры. И мне жаль, если тебя осудят вместе со мной.

– О, за меня не бойся. Пройдёт время и всё забудется, – тут Алиса вспомнила, что декабристы потом простили друг друга за все доносы и снова стали друзьями на каторге. – Всё забудется, дорогой, – повторила она. – Я постараюсь представить дело так, будто у тебя не было выбора. Катрин мне поможет. Мы вдвоём что-нибудь придумаем.

Может, мне удастся ещё и Трубецкого спровадить, подумала Алиса, чувствуя, как в голове начинает вырисовываться план, а депрессия отступает. И Рылеева надо спасти. И тут вдруг сердце у неё заныло: а что, если всё-таки Николаша примкнёт к этому обществу?

Внезапно у неё в голове мелькнула гадкая мыслишка: а что, если пойти и всех сдать, тогда Николаше некуда будет вступать. История обойдётся и без декабристов. На каторгу их точно не сошлют, отсидят недолго в тюрьме и всё. Ну что за мысли? Тут же ругнула себя Алиса. Видно совсем от любви крыша потекла.

– Ты последнее время сблизилась с княгиней Трубецкой, – заметил Андрей. – Что-то раньше…

– Ну раньше я и пост всегда выдерживала, – улыбнулась Алиса, сначала почувствовав аппетитный запах, а потом и увидев Настю с подносом. На сковородке ещё шипела яичница с беконом. – А теперь так приятно всё нарушать. Знаешь, Андрей, я поняла, что играть нужно по своим правилам.

Князь Андрей закашлялся, подавившись воздухом.

– Скорее, милая, – поторопила она служанку. – Умираю с голоду. А потом повернулась к мужу и с улыбкой сказала: – Дорогой, мир ведь не так просто переделать, не так ли?

– Мари, – Андрей только покачал головой. – На пятом году брака я понял, что не знаю свою жену.

– Должна быть в женщине какая-то загадка, – пропела Алиса фразу из фильма «Чародеи» и принялась за яичницу.

Чуть помедлив, князь Андрей последовал её примеру и только после того, как с яичницей было покончено, вновь посмотрел на Алису.

– Приятно нарушать, правда? – засмеялась Алиса. – Думаю, вы создали это общество для того, чтобы иметь тайну. Это ведь так здорово просыпаться с мыслью, что ты встаёшь с постели, чтобы переделать мир?

– Мари, боюсь, у меня совсем нет времени. Уехать придётся сегодня, – он посмотрел на Алису.

Она приподняла брови.

– Как? Уже сегодня? А с другой стороны это хорошо. Император может умереть со дня на день, и тогда вам придётся выступать. А ты уже будешь далеко. Моя душа будет спокойна.

Я буду думать, что хотя бы спасла одного, Алиса загнула палец.

– Но есть одна вещь, которую я не успеваю сделать. Ты сможешь передать Кондратию бумаги, над которыми я работал. Это может им помочь.

Настала очередь Алисы приподнять брови. Бумаги? Что это? Русская правда? Или манифест?

– Ты же ведь сделаешь это, милая?

– Но, если что произойдёт, тебя могут опознать по почерку. Это опасно.

– Мари, я должен сделать что-то для них. Иначе я останусь, – лицо князя Андрея стало суровым.

– Нет-нет, я передам бумаги. Но я даже не знаю, где живёт Кондратий.

– Я попозже назову адрес, – он посмотрел на подошедшую к столу Настю, которая водрузила на стол кофейник и молочник со сливками.

– Дорогая, есть одна вещь, которую я хочу тебе подарить. Идём со мной.

Они оба вышли из столовой. До этого лишь однажды Алиса была в просторном кабинете мужа Мари. Сегодня царил образцовый порядок человека, который понимал, что скоро сюда не вернётся. Две стены заняли шкафы с книгами, у окна большой стол с подсвечником. Свечи сгорели лишь наполовину. Рядом с чернильницей аккуратно сложенные чистые листы бумаги. У противоположной стороны от стола камин, который ещё дымился, поедая исписанные листы.

– Я сжёг всё подозрительное, оставил лишь это, – Андрей передал Алисе увесистую папку зелёного цвета. – Это мой ответ на «Русскую правду». Конституция, которую придумал я. И тут же план восстания.

Алиса прижала папку к груди, вся дрожа от важности исторического момента. Лицо у Андрея было печальным, как у человека, который лишается чего-то самого дорогого. Неужели это из-за неё? То есть из-за Мари? И снова появилась мысль: а вдруг участие этого человека повлияло бы на исход. Может, зря она его уговорила всё бросить.

– Машенька, – Андрей обнял её за плечи, и Алиса вздрогнула и от его ласки и от непривычного обращения. – Будь осторожна.

Алиса тоже обняла Андрея. Пришло ощущение, что они больше не увидятся.

– Куда ты едешь? – спросила она.

– Не могу сказать. Как только будет возможно, напишу тебе. Береги себя и наших детей.

– Пойдём в детскую, – сказала Алиса и потянула его за руку. – Я обычно после завтрака прихожу с ними поиграть.

Кити сидела на руках у няни и теребила в пухленьких ручках тряпичную куклу. Увидев Алису, она издала гортанный радостный звук и потянула к ней ручки. Алиса положила папку и взяла Кити. Девочка доверчиво протянула к её лицу крохотный носик. Наш прелестный утренний ритуал, подумала Алиса, почувствовав её прикосновение.

Как это мило, – сказал Андрей. Голос у него был глухой сдавленный, в котором слышались сдерживаемые рыдания.

– Возьми её, – Алиса передала Кити Андрею.

Он высоко поднял её, потом опустил, потом снова поднял, Кити залилась радостным смехом, что-то лопоча. Алиса подумала, что у каждого родителя есть свой утренний ритуал.

Из соседней комнаты прибежал, держа в руках солдатика Петя. Алиса присела на корточки, чтобы обнять его. Поцеловала в розовую горячую щёку. Петя всегда был такой горячий, от того, что много двигался.

– Я играю в войну, – сообщил он Мари и тут же повернулся к отцу. – Пап, когда мы поиграем в войну с тобой?

Как у сына военного, у Пети было много солдатиков. Алиса однажды видела, как они играли с Андреем. Как заливался смехом Петя, когда ему удавалось скатанным из бумаги шариком-ядром подстрелить папиного солдатика. Андрей вставлял военные термины, солдатики умели ходить строем, поворачиваться направо-налево. Алиса не сомневалась: Петя пойдёт по стопам отца. Станет военным.

Лицо Андрея помрачнело. Он передал Кити Алисе и присел на корточки перед сыном. Потрепал по светлым волосам.

– Петруша, мы обязательно поиграем, но сейчас я должен уехать, – лицо мальчика тоже изменилось, он всхлипнул носом.

– Но ты же обещал, что мы сыграем в Бородино. Моя армия готова.

Алиса вновь подивилась, как чётко маленький князь выговаривает букву «р». Никаких логопедов не нужно.

Князь Андрей нарочито сделал серьёзное лицо.

– Рядовой Репнин, ты остаёшься за главного в доме! – сказал он командным голосом.

Петя вытянулся, его личико стало серьёзным и он, как настоящий военный, отдал честь маленькой ладошкой. У Алисы на глазах выступили слёзы.

Похоже, я всё-таки права, что убедила его. Не без помощи Мари, конечно. Только бы великий князь, который вот уже в следующем месяце станет императором, пощадил бы его. Ведь он знает, что Андрей состоял в тайном обществе.

Что будет с этими прелестными детьми, если отца отправят в ссылку, а её обратно в ту московскую жизнь? Ведь ни у Мари, ни у Андрея нет никаких близких родственников, которые могли бы о них позаботиться.

Наконец, Андрей бросил прощальный взгляд на детей и взглянул на Мари.

– Мне нужно идти. Не забудь документы.

– Я провожу, – она встала.

– Мама, а ты ещё придёшь?

– Да, чуть позже. И я поиграю с тобой в войну вместо папы.

– Тогда мои солдаты должны быть готовы к смотру. Да, пап?

– Да, милый, – Андрей присел и в последний раз обнял сынишку.

Алиса всхлипнула.

– Мама, не плачь, – тут же сказал маленький князь. – Я тут теперь за главного, и я не разрешаю.

Алиса, прижимая папку к груди, вышла из детской. Князь Андрей шёл за ней. Она слышала его прерывистое дыхание и боялась обернуться, чтобы не увидеть мужских слёз. Надо же, как я включилась в чужую жизнь, подумала Алиса. Ей даже пришлось снова напомнить себе, что она не Мари. Бесполезно. Слишком привыкла быть ею.

Они миновали его комнаты, потом её, куда она зашла на минутку, чтобы положить документы, и спустились вниз в просторный холл. Посмотрели друг на друга. Глаза у князя Андрея были сухие, но покрасневшие. Он успел взять себя в руки.

– Машенька, – он второй раз навал её не великосветским именем, а русским, более проникновенным. – Будь осторожна. И позаботься о детях. Я оставляю их на тебя, зная, что они в надёжных руках. Дела наши устроены, так что никаких материальных затруднений у вас не будет.

К своему удивлению Алиса почувствовала, как её руки тянутся к нему, а она привстаёт на цыпочки, чтобы прижаться к его безупречно выбритой щеке.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – сказала Алиса. – Возвращайся скорее.

– Не могу обещать, что это будет скоро. Великий князь вовсе не милостив, – губы Андрея сжались. – Но я буду писать тебе.

Куда же его отправили? – подумала Алиса, увидев, как напряглось его лицо, и тут же забыла об этом, почувствовав, как жадно впились его губы в её рот.

Поднимаясь на второй этаж в свои комнаты, Алиса подумала, что теперь, как это ни странно, ей будет его не хватать. Стоит вспомнить, что до этого, она мечтала избавиться от чужого мужа. И вот свершилось. У неё, как сказал Андрей, остались дети, дом и никаких материальных затруднений. Живи, радуйся и ходи на приёмы, но дом казалась осиротевшим.

Хватит раскисать, приказала себе Алиса. Прежде чем, я решу стоит ли отдавать документы, с ними нужно ознакомиться.