Глава 29

Алиса устроилась в кресле возле маленького столика и приказала подать кофе. От выпитого ночью снотворного глаза закрывались. Почерк у Андрея был мелкий, но очень красивый, хотя и неразборчивый. Некоторые важные пункты он выписывал каллиграфически. «Русскую правду» Пестеля, Алиса не читала, но, похоже, у Андрея речь шла всё о том же: демократизме, отмене крепостничества и образовании республики. Будущего императора Андрей предлагал заставить отречься от престола, а в случае отказа отправить в Петропавловскую крепость, пока тот согласиться. Императорскую семью выслать из столицы и содержать под арестом. Там же был план восстания. Андрей предлагал вывести на Сенатскую площадь Лейб-Гвардии Московский полк для эффектной демонстрации силы, ибо московцев, c этим Андрей был согласен, считали ненадёжными. А заодно принудить сенаторов подписать конституцию. В то же время верной воинской частью, во главе с надёжным командиром пойти на Зимний Дворец, захватить его и арестовать императорскую фамилию в полном составе. Николай Панов должен был вывести лейб-гвардии батальон гренадёр на Сенатскую площадь.

У Алисы похолодело сердце. Ведь именно Стас занял место Николаши в лейб-гренадёрском полку. А это означает: если он не вступит в общество, то в любом случае окажется в самом пекле. А уж он-то по своему отчаянному характеру способен на всё. Некоторое время Алиса смотрела прямо перед собой. Листы упали на стол. Мозг лихорадочно работал: что делать? что делать?

Стас не Андрей, которого е удалось убедить уехать. Алиса вздохнула и стала перебирать исписанные листы дальше и в самом конце нашла записку к Рылееву. На мгновение ей пришла в голову мысль, что нехорошо читать чужие письма, но она тут же её отбросила. Ситуация такова, что важен каждый факт.

В записке Андрей убеждал Кондратия не доверять Якубовичу, ибо он не с нами, а преследует свои цели.

Алиса задумалась. Якубовича она видела лишь один раз на званом вечере. Напомнил Тараса Бульбу. За участие секундантом в дуэли был сослан на Кавказ, где за свою отчаянную храбрость снискал себе славу по обе стороны Кубани. Живя среди горцев, сроднился с ними и мало чем отличался по одежде и оружию. Получив ранение, был уволен из армии и приехал в Петербург для лечения. Из-за раны на голове носил повязку. Держался слишком свободно, даже нагло, позволял двусмысленные замечания даже в отношении дам. Судя по всему, был сам от себя в восторге. Вероятно, у Андрея были свои соображения. Иначе, отчего он сказал не доверять герою, который проявил себя на Кавказе.

Алиса положила записку поверх бумаг и закрыла папку. Похоже, документы придётся нести хотя бы из-за этой записки. Вдруг это решит исход дела. Да и что делать с бумагами, если она решит их оставить? Держать дома нельзя, а сжечь рука не поднимется.

Алиса чувствовала себя опустошённой. Хотелось прилечь и выкинуть все мысли из головы, которые метались, как испуганные птички. Казалось, опасность окружает со всех сторон. Подошла к окну. Серое небо города было на месте. А ты ведь солнца и не хотела, напомнила себе девушка. Ладно, отвезу документы и немного проветрюсь.

На всякий случай она вышла из дома пешком и сделала вид, что гуляет. Даже зашла в галантерейный магазин, чтобы согреться. Морозный воздух забирался под шубку, а руки не согревались то ли от холода, то ли от волнения. Да уж, Алиса, не годишься ты для драмы такого масштаба, подумала она про себя. Это вам не дворянская выдержка княгини Трубецкой, бросившей свою красивую жизнь и титулы, чтобы быть с любимым.

Алиса прошла ещё одну улицу и, убедившись, что слежки нет, села в экипаж. Пока ехала по заснеженному городу, думала, как примет её Кондратий. А вдруг у него будет очередное собрание? Или жена приехала из деревни? И ведь смску не пошлёшь, чтобы узнать, свободен ли. В их бытность времена, когда люди просто стучали в дверь, канули в прошлое. Без звонка никуда.

Расплатившись, Алиса огляделась. Дом семьдесят два на Мойке. Угловой четырёхэтажный, с чугунными балкончиками, арочными окнами и колоннами он вовсе не предвещал будущих событий. Выглядел слишком мирно и уютно.

К счастью, дверь открыл сам Рылеев. Немного заспанный и уставший. Шейный платок сбился, кудрявые волосы растрёпаны.

– Мари? – удивлённо произнёс он, приглаживая волосы.

– Я на минутку, – сказала она шёпотом и оглянулась на лестницу.

– Проходи же, – сообразил он, пропуская её в гостиную. Алиса огляделась. Большой стол завален бумагами, у стены шкафы с книгами и много пустых стульев. Возле другой стены пузатый диванчик, на котором подушка с вмятиной от головы и отброшенный клетчатый плед, один конец которого лежал на полу. На столе громоздились стаканы и чашки, а на большом блюде остатки пирога. Комната с кружевными занавесками ещё хранила следы уюта, но уже была запущенной. Заметно, что у хозяина нет времени навести порядок.

– Мари, я могу предложить чай, – Кондратий полез в шкаф, потом, чертыхнувшись, взял чашку со стола. – Надо помыть.

– Ничего не надо, – Мари передала ему папку. – Андрей просил передать. Ему пришлось уехать.

– Уехал? То есть он… Он… – Кондратий покачал головой, словно не веря и не решаясь произнести то самое слово.

– Так вышло. Получил новое назначение. Всё произошло неожиданно. Ну, у военных так случается, – быстро говорила Алиса.

– Случается… – Рылеев опустил голову. – Значит, вышел из игры, – произнёс он, всё ещё не глядя на Мари. – И это когда нам так важна была его поддержка. – Ладно, не важно. – Кондратий поднял голову. – Мы справимся.

– Это я виновата, – сказала Мари. – Уговорила его принять назначение. У нас ведь нет даже близких родственников. Кто-то должен подумать о детях. Я и тебя хотела бы уговорить. Ведь у тебя семья.

– Это невозможно. Иногда приходится жертвовать, чтобы сделать мир лучше. Мы все понимаем на что идём.

– Возьми, здесь есть важная информация, – Алиса протянула папку, но Рылеев смотрел на бумаги с недоверием.

– Боюсь, у меня нет времени.

– Прочитай хотя бы записку, – девушка сунула ему папку в руки. – Мне лучше уйти, – Алисе показалось, что Рылеев смотрел на неё, как на предательницу.

- Тебя не должны увидеть здесь.

Алиса поспешно вышла в коридор, а потом обернулась: Кондратий стоял в дверях, потирая красные глаза. Захотелось снова попросить, чтобы он подумал о жене, о своей маленькой дочке. Съездил бы к ним, подержал её на руках. Но Рылеев смотрел на неё с таким презрением, что слова замерли в горле, и Алиса, не прощаясь, быстро застучала каблучками вниз.

Это то, чего боялся Андрей, думала она. Его будут считать предателем. Я вовсе не уверена, что Коня станет читать бумаги Андрея. Может, сразу кинет в камин.

Я, наверно никогда не пойму этих людей, к общению с которыми так стремилась. Ради этого я оставила свою жизнь. И что теперь? Я чужая здесь и не могу вернуться туда. Больше всего угнетает, что невозможно ничего планировать.

Алиса побрела по набережной Мойки, не замечая злых снежных колючек сыпавшихся в лицо. А, с другой стороны, подумала она, кто знает, сколько осталось жить. Ведь в той жизни, я не бросилась под машину, а поскользнулась на дурацких каблуках и умерла. Может, это счастье, что я здесь? Живу в прекрасном доме, люблю, ношу красивые платья и соболиные шубки. Здесь даже есть человек из моего мира. При воспоминании о Стасе, Алисе отчаянно захотелось его увидеть. Рассказать, что произошло, услышать его мнение. Только вот ещё знать бы, что он не был с Анной. Найти бы силы, чтобы снова поверить в любовь. И откуда только взялась эта Анна с её красотой и навязчивостью?

Ладно, хватит жаловаться, прикрикнула на себя Алиса. На данный момент ты сделала, что смогла. Спасла мужа Мари и отдала его труд Кондратию.

Что ещё?

Вряд ли я получится устранить Якубовича или прийти на собрание декабристов и заявить, что знаю исход дела и действовать надо по-другому. Только вот не знаю как. Они сочтут меня сумасшедшей и будут правы. Алиса беспомощно оглянулась назад и вдруг увидела Стаса. Наклонив голову, спасая лицо от ветра и снега, он быстро шёл по противоположной стороне, ей навстречу.

Сердце замерло от радости. Как вовремя. Как хорошо. Алиса попыталась крикнуть, но ветер заглушил её слова, и мужчина не обратил внимания. Помахала рукой, но он прошёл мимо, так и не заметив её. На глазах у Алисы от обиды даже слёзы выступили. Это было словно предзнаменование их разлуки. Два разных берега реки развели их навсегда. Алиса продолжала смотреть вслед уходящей широкими шагами знакомой фигуре в так ладно сидящей на нём военной форме. И вдруг она увидела, что Стас остановился у трёхэтажного дома, где была вывеска, открыл дверь и нырнул туда. Алиса быстро прошла вперёд. Отсюда хорошо было видно «Трактир». Но между ними была река, кое-где начавшая замерзать. Но где-то должен же быть мост, подумала девушка. Вокруг не было ни одного извозчика, начало смеркаться.

Навстречу девушка, закутанная в платок и старенькое, слишком лёгкое пальто. Носик покраснел, глаза слезились.

– Скажите, как перейти на ту сторону?

– Там есть мост, – девушка махнула рукой вперёд.

– Как далеко?

Девушка пожала плечами и отправилась дальше.

Алиса снова повертела головой, как назло не было ни одного извозчика. И тогда она побежала, не думая, как смешно выглядит. Шляпка мешала, сползая на лоб, прохожие оглядывались вслед, но Алисе было всё равно. Ей нужно увидеть Стаса. Иначе она с ума сойдёт от одиночества и тоски.

Ближе к мосту Алиса выдохлась и вспотела. Теперь она не чувствовала ни ветра, ни снега. Даже захотелось снять меховую шляпку, но этого никак нельзя было позволить. В левом боку закололо, пришлось перейти на быстрый шаг. Впрочем, уже было недалеко.

Возле трактира остановилась, сделала глубокий вдох-выдох и открыла дверь. Алиса так спешила, что совершенно не подумала, как будет выглядеть, когда среди посетителей начнёт отыскивать Стаса. И, вообще, насколько прилично ей, княгине Репниной, заявиться одной в это сомнительное заведение. А в том, что оно сомнительное, Алиса увидела по публике. Прямо перед входом расположилась шумная компания подвыпивших военных, которые оглушительно хохотали. Один из них, лысый, с усами, подмигнул ей. Алисе тут же захотелось сбежать, но к ней уже подошёл официант.

– Желаете отобедать, сударыня? – спросил он.

– Я должна здесь встретиться с… – она ещё не знала, как нарисовать портрет Стаса, как вдруг увидела его, идущего прямо к ней.

– Дорогая, – Николаша улыбнулся своей очаровательной улыбкой. – Какими судьбами?

Лицо у официанта стало удивлённым, и он вопросительно посмотрел на Алису. Наверно, подумал, что Стас к ней пристаёт.

– Вас посадить за отдельный столик, сударыня?

– Нет-нет, – Алиса еле сдерживалась, чтобы не броситься Стасу на шею, поправ все приличия.

– Идём же, – Стас прихватил её за локоть и уверенно повёл вглубь трактира. – Мари-Алиса, как ты сюда попала? Это заведение явно не подходит для твоего шикарного вида.

– Я увидела, что ты свернул сюда и …

– Так я здесь уже полчаса. Как ты могла увидеть? – голубые глаза Николаши были весёлыми. – Уже успел стаканчик вина пропустить.

Алиса смутилась. Ну не рассказывать же ему, сколько она пробежала, чтобы встретиться с ним. Сердце до сих пор колотилось.

– Я заметила, как ты зашёл сюда с противоположного берега речки, – призналась нехотя Алиса. – Пока дождалась извозчика, прошло много времени.

Стас помог снять шубку и подвинул стул. Алиса села за стол. Бутылка красного вина, на большом блюде жареная корюшка и пирог с картошкой.

– Но отсюда далеко до моста, Мари-Алиса? – издевался Стас. – Неужели ты…

– Мне нужно с тобой поговорить… – Алиса чувствовала, как от смущения и окутавшего её тепла, щёки становятся противно горячими.

– Всего-то поговорить. А я уж думал: ты так соскучилась по мне.

– Не будь Николашей! – рассердилась она.

– Ну как же им не быть, если ему достаётся столько внимания. Не важно, из-за Николаши или из-за меня, но ты здесь. И это главное. Ты знаешь: корюшка – фирменное питерское блюдо? – сказал Николаша, подвигая к ней рыбу. – Тут они её чудесно готовят.

Алиса чувствовала себя ужасно голодной.

– Я бы тоже выпила вина, – сказала она, ловко разделывая корюшку, которую она любила ещё со студенческих времён.

– И тебя не смутит, что это самое дешёвое вино? – спросил, прищурившись, Стас. – Зарплата, то есть жалование поручика, не позволяет роскошествовать.

– Если его пьёшь ты, я тоже буду.

Стас подозвал официанта и тот принёс ещё один бокал.

– Пью за смелую и красивую женщину, которая не побоялась зайти в трактир.

Алиса улыбнулась и сделала глоточек вина.

– Прекрасное вино, – заметила она. – А бояться мне теперь нечего.

– Что так? Неужели муж уехал в командировку?

– Мне бы не хотелось об этом сейчас говорить.

Алиса выбрала ещё рыбку побольше и с аппетитом съела. Николаша не отставал, и вскоре блюдо опустело. Николаша разлил оставшееся вино по бокалам.

– Ну, если Мари-Алиса сегодня свободна от семейных уз, я могу пригласить вас в гости, – сказал Стас.

– Как это неприлично звучит, – повела плечиком Алиса. – Наверно, я откажусь. Не хотелось бы встретить вашу невесту.

Стас поморщился и в тон ей сказал:

– Мне бы не хотелось о ней говорить.

– А что так? Как прошла ваша встреча наедине?

– Ревнуешь?

– Ещё чего, – Алиса вытерла губы салфеткой. – Это твоё дело.

– Это не моё дело, а дело моего предшественника. Не думаю, что Николаша любил Анну. Она богата, ему нужно было поправить дела. Вряд ли ему нравилось обедать в подобных заведениях, – Стас задумчиво окинул взглядом трактир, в котором стало ещё больше народу.

– Но разве Анна тебе не нравится?

– Мне нравится только одна женщина – это ты.

– Только нравится? – улыбнулась Алиса. – Это так мало.

– Я влюбился в тебя, как только увидел, как ты растерянно стоишь на улице, а в твоих рыжих волосах запутались снежинки.

– Скажи, а у вас с Анной в тот раз… – Алиса смутилась.

– Так вот ты о чём думаешь?! Глупышка. Конечно, нет. Зачем мне Анна, если есть ты? Я никогда не встречался одновременно с несколькими женщинами. Считаю: это нечестно.

– А вдруг тебе передалось поведение Николаши?

– Я предлагаю обсудить это в другом месте, – сказал Стас, подзывая официанта. – А то здесь на тебя оглядываются.

– Я могу заплатить, – сказала Алиса.

– Заплатить? Ну уж нет. Я как-нибудь справлюсь. Ещё не хватало мне обедать на деньги князя Репнина.

– Как думаешь, а Николаша согласился бы? – спросила Алиса, но, увидев, как Стас сдвинул брови, поспешно добавила: – Шучу.