Глава 30

Выйдя на набережную Мойки, Алиса улыбнулась, вспомнив, как бежала здесь, чтобы увидеть Стаса. Повернулась, посмотреть на него. Он безуспешно пытался поймать извозчика. Уверен, что я поеду к нему, подумала Алиса. А ведь я действительно поеду, потому что хочу этого не меньше, чем он.

Она подставила разгорячённое от вина лицо под падавшие снежинки, чтобы хоть как-то охладиться. Хотелось снять шляпку, расстегнуть шубку и почувствовать, как его сильные руки обнимают её.

Кажется, ещё совсем недавно, когда шла к Кондратию, жутко мёрзла. Особенно на обратном пути, после его взгляда, как на предательницу. Надо рассказать обо всём Стасу, подумала она. И тут же обо всём забыла, когда его рука коснулась её руки, затянутой в перчатку. Алиса тут же сняла перчатку, а он поцеловал её пальцы, согревая своим дыханием. Потом, когда они зашли к нему в комнату, рассказывать оказалось ещё более не к месту. Ведь она же здесь за любовью, не так ли? Успокаивала она себя, отдаваясь во власть его сверкающих в пламени свечей глаз, его рук, обнимавших так, что она чувствовала, как по всему телу ползут мурашки, его губ, целовавших так, что, кажется, до сих пор она была девственницей.

И только когда страсть дала передышку, а Стас блаженно откинулся на подушку, на Алису опять навалилась реальность.

– Нам нужно поговорить, – сказала она, удобнее устраиваясь под его рукой. Алиса отчётливо понимала: как бы она ни переживала за тайное общество, их жён и детей, всё равно главное для неё: вот этот человечек, который оказался здесь из-за неё. – Ты не жалеешь, что ты попал сюда?

– Это очень серьёзный разговор, Мари-Алиса. Настолько серьёзный, что я бы отшлёпал тебя за то, что ты не дала мне тогда телефон. Мы могли быть счастливы там, в своём времени. Тогда у нас могло вырисовываться будущее. А кто мы здесь? Герои фильма про попаданцев? Что нас ждёт дальше? Я каждое утро просыпаюсь и понимаю, что ничего не могу изменить. Там я мог бы бороться за тебя, увести от мужа. А здесь? Вдруг ты опять выбежала на дорогу и … контракт закончился.

– Откуда я знала, что ты последуешь за мной? – Алиса уткнулась носом в его щёку. – Но ведь здесь, в девятнадцатом веке, было интересно.

Стас бережно переложил Алису на подушку и приподнялся на локте, чтобы лучше видеть её.

– Было интересно. А теперь что?

- Теперь это стало не так важно. Мне даже платья выбирает Дуняша. Для меня они все красивые.

– То есть ты наигралась, и мы можем возвращаться?

– Если бы это было возможно, – Алиса вздохнула. – И если бы с тобой вместе. Но что об этом сейчас? Как ты верно, заметил: мы не властны над нашими душами здесь. К тому же сегодня я обнаружила, что ты скоро можешь оказаться в гуще событий.

Алиса рассказала о плане восстания и про его полк, который должен выйти на Сенатскую площадь. Стас даже не удивился.

– А я знаю об этом. Ведутся разговоры, причём так неосторожно. И это тайное общество вовсе не тайное.

- И что ты будешь делать? – с замиранием сердца спросила Алиса.

– Я не сбегу, как твой муж, князь Репнин. Я, конечно, всего лишь поручик и командовать не смогу, но всё же буду пробовать что-то сделать, чтобы изменить ход событий. Представляешь, возвращаемся мы в нашу жизнь, рождаются у нас дети, а в школе по истории не проходят восстание декабристов? А всё оттого, что князь Ковалёв подначил всех пойти в атаку, а не стоять и мёрзнуть, пока Трубецкой прячется.

– Ты понимаешь, что это означает? Тебя посадят в Петропавловскую крепость, а потом сошлют на рудники. А я… – Алиса всхлипнула, – не могу без тебя.

– Да может меня, то есть Николашу, подстрелят, и… командировка закончена.

– А мне что тогда, как Джульетте, яду выпить?

– Ну ещё чего?! – возмутился Стас. – У тебя семья и дети. И нельзя, чтобы в почётном княжеском роду были самоубийцы. Я буду тебя ждать в нашем веке. Бизнесом пока займусь, а то эта военная служба достала.

– Мужа-то я отправила, – Алиса вкратце рассказала про сегодняшнее утро. – А вот дети теперь на мне. И я обещала Петруше поиграть с ним в Бородино. Понимаешь: я привязалась к другим детям, – Алиса снова всхлипнула, чувствуя, что сейчас расплачется. – Я в той жизни, бывало, остановлюсь на детской площадке, выберу какого-нибудь ребёнка и представляю, что он мой.

Стас погладил её по волосам, как маленькую, и от этой ласки, Алиса расплакалась, уткнувшись ему в грудь.

– Ну а что же муженёк твой, козлик? Не мог детишек тебе сделать?

– Говорил, сначала надо ипотеку выплатить. Да и прав он был: одной его зарплаты не хватало.

– Так, княгиня Репнина, любимая моя Мари-Алиса, прекращай реветь. Я ещё не умер, я здесь. С тобой. И мы ещё можем что-то придумать. А сейчас давай-ка мы ещё выпьем по стаканчику красного вина, и я тебя отправлю домой. Княгиня Репнина не может не ночевать дома, когда муж в отъезде. Да и в Бородино с Петрушей надо сыграть. Нельзя детей обманывать.

Спокойный голос Стаса заставил Алису выбраться из-под мягкого одеяла. Надев платье, она подошла к зеркалу и только тут заметила, какое оно красивое. Голубое, отделанное чёрной бархатной лентой, платье спускалось до полу благородными складками. Девушка повернулась к Стасу.

– Милый, а ты будешь любить меня в джинсах?

– Милая, а ты меня без мундира?

Алиса прищурилась:

– Да, но эта гренадёрская форма тебе так идёт.

– Так и ты хороша в своих платьях, – в тон ей заметил Стас. – Но я всё же больше рыжих люблю, чем блондинок. Рыжие, они солнечные. Как моя девочка Алиса.

Алиса подошла к нему и прижалась. Они чокнулись бокалами с вином, продолжая обниматься.

– Есть совсем нечего, только яблоки на закуску. И Григория не пошлёшь, на дежурстве он, – Стас достал нож и начал разрезать красное яблоко.

– Скажи, а если мы вдруг не попадём в нашу жизнь? Как мы узнаем друг друга?

Стас нахмурился.

– Ты всегда поскальзываешься…

– Это не то. Надо сделать какую-то отметину. Знаешь, я читала: наши души запоминают всё, что произошло с телами. Если в тебя в прошлой жизни попала пуля, то в новой жизни на этом месте остаётся пятнышко. Знаешь, как в песне: ничто не проходит бесследно.

– Ты предлагаешь поиграть в стрелялки? Если что, у меня есть оружие, – Стас принялся ловко разрезать другое яблоко.

Взгляд Алисы упал на правую руку, где она носила обручальное кольцо. А что если? Она посмотрела на Стаса.

– Ты не будешь смеяться? Возможно, это глупость, но надо попробовать, – Алиса стянула кольцо, которое сидело достаточно туго, и положила на столик, где оно ревниво поблёскивало от огоньков свечей. Взяла со стола нож, обтерев лезвие об салфетку.

– Нож достаточно острый?

– Что ты задумала? Неужели разрезать обручальное кольцо? – удивился Стас. – У меня ещё и тесак есть. Сейчас покажу. – Он пружинисто встал и с лязгом вытащил из ножен то, что он назвал тесаком. Алиса с удивлением уставилась на лезвие, длиной около полметра, увенчанное медной рукояткой. – Николаша был крут, – Стас любовно оглядел оружие. – Хороший ножичек, правда? В руки не дам. Я что-то подобное у нас в музее видел.

Алиса смотрела на довольное лицо Стаса, легко поигрывавшего тесаком, словно мальчишка пластмассовой саблей. От удивления даже забыла, что хотела сказать. Стас между тем, убрал тесак в ножны и посмотрел на Алису.

– Я думала, если нам обоим сделать надрез на пальце, – вот здесь, она показала на то место, где красовалось массивное золотое кольцо, то у нас будет шанс вспомнить друг о друге. В каком теле мы бы ни были, на пальце останется шрам.

– Который не даст надеть обручальное кольцо, если кто-то из нас захочет сочетаться браком, – закончил за неё Стас.

– Это хоть какой-то шанс, – опустила глаза Алиса. – Можно ещё произнести какие-нибудь слова, – её голос дрогнул.

– Клятву, – уточнил Стас. – Клятва на крови очень серьёзная вещь, Мари-Алиса. Только я слышал, что надрез делают на ладони.

– Нет, пусть будет на пальце, – упрямо наклонила голову Алиса.

– А ты не боишься, что после клятвы мы всегда с тобой должны быть вместе?

– А ты?

– Если бы я боялся, я бы не оказался здесь.

– А если бы я не верила, что любовь самое главное в жизни, я бы тоже не оказалась здесь.

– Ну, выходит мы оба сумасшедшие, – заключил Стас. – Я люблю тебя, Мари-Алиса и клянусь всегда любить твою душу, в каком теле она бы ни была. – Он взял нож и надрезал в том месте, где должно быть обручальное кольцо. Сразу выступила кровь, казавшаяся очень тёмной. Стас чуть сдвинул брови. – Осторожнее, щиплет.

– Подожди, сейчас пожалею, – Алиса взяла нож и легко провела им по своему пальцу, чуть сморщившись от боли. – Я люблю тебя, Николаша-Стас и клянусь всегда любить твою душу, в каком теле она бы ни была.

Стас взял её руку и слизнул появившиеся капельки крови, Алиса в ответ сделала тоже самое, ощутив солёный металлический вкус.

– Мы родные теперь, да?

– Да, милая, навсегда и везде, где бы мы ни были. Что бы ни случилось.

Они перевязали друг другу пальцы бинтом, который Стас нашёл в шкафу.

– Похоже, мы теперь женаты, – засмеялась Алиса. – Только кольца у нас марлевые.

– Тогда: совет, любовь и горько! – его глаза озорно сверкнули, и он запечатлел на губах Алисы долгий поцелуй.

Алиса подумала, что не будет больше ревновать его к Анне. Казалось, этот ритуал, которые многие бы осудили, дал им надежду на непонятное их будущее.

– А что ты теперь будешь делать с этим? – Стас посмотрел на обручальное кольцо на столике.

– Сейчас увидишь, – Алиса надела кольцо на левую руку. – Вот тут ему и место. Левый палец тоньше.

– А что ты скажешь мужу, если вернётся?

– Знаешь, мне кажется: мы больше не увидимся. Что-то с нами произойдёт.

Когда Алиса ехала домой, кровь проступила через бинт и светлую замшевую перчатку, но она только улыбнулась и погладила пятнышко. Стасик-Николаша, ты теперь мой навеки.

Когда Алиса шла в свои комнаты, выбежала взволнованная Дуняша.

– Мария Алексеевна, вы уже знаете?

– Что именно?

– Император наш, Александр первый, скончался в Таганроге, – девушка перекрестилась.

Ну вот и случилось, подумала Алиса. Смутные денёчки, во время которых начнут действовать декабристы. Не упустят этот момент.

Алиса посмотрела на Дуняшу.

– Откуда узнала?

– От Григория, денщика князя Ковалёва. Он со службы вернулся. А я в магазин к галантерейщику ходила, пока вы отъезжали. Ну, мы и встретились случайно. Он сказал мне и быстро на квартиру к князю побежал.

Интересная выходит история, слуги знают больше нас, и меня это уже не удивляет, подумала Алиса, опускаясь в кресло.

– Что же теперь будет, Мария Алексеевна? Тело-то императора в Москву повезут. Кто же у нас будет теперь вместо него? И завещания вроде нет.

– Посмотрим, Дуняша. Кто-нибудь да будет. Престол без царя не останется.

Во всяком случае, раньше семнадцатого года, подумала Алиса.

Если бы на престол взошёл Константин, то никакого восстания могло и не быть. Да только вот вряд ли они с Николашей могут на это повлиять. Слишком мелкие сошки, несмотря на знание прошлого.

– А как там Петруша?

– Ой, совсем забыла сказать, Мария Алексеевна. Всё о Вас спрашивает. Вы с ним поиграть обещали в солдатики. Нянька уж сладить с ним не может.

Алиса посмотрела в зеркало. Причёска оставляла желать лучшего. Тут и там выбились прядки. Дуняша, наверно, заметила. Алиса встала.

– Я обещала ему. Пойду, поиграю.

– Он всех солдатиков расставил, – улыбнулась Дуняша. – И сидит возле них. Ужинать отказался.

– Уже иду, – Алиса заправила локон за ухо. Хотелось вытащить все шпильки, но, наверно, княгине не пристало ходить по дому с распущенными волосами. Да и лучше поспешить к Петруше.

Никогда в жизни не играла в солдатики, думала Алиса, идя в детскую. Надеюсь, у меня получится, и Петруша останется доволен.