Глава 17

Гвен почувствовал запах омелы сразу, еще с порога. Стоило открыть дверь, и в нос ударила знакомая пряная терпкость. Перевитый лентами венок висел на самом видном месте в прихожей. Под ним, на тумбочке, стояла глиняная кружка. Усмехнувшись, ректор потянулся за кошельком и опустил традиционное подаяние – монетку с номиналом уходящего года. Сегодня пришлось расстаться сразу с двумя. Сколько Гвен себя помнил, накануне Новолетья мама ставила кружку, а потом бережно складывала деньги в особый мешочек. По ее словам, они приносили счастье, хранили дом от бед.

Ректор прислушался, пытаясь понять, кто еще уже прибыл в семейное гнездо Лабрианов. Судя по голосам с кухни, пока только тетя Эмберли. Гвен добродушно усмехнулся. Две ведьмы колдуют, готовят праздничный ужин. А ведь могли заказать его в любом ресторане… Но старшее поколение упрямо держалось за традиции, одна из таких и привела Гвена сюда. Хотя, может, и к лучшему – он проведет Новолетье в тишине и уюте. Год выдался сложным, опять-таки возвращение Кристиана, Британи, визит его величества… Ректор отчаянно нуждался в передышке, в мягкой подушке под поясницей и кружке обжигающего глинтвейна в руке.

Стряхнув снег с воротника пальто, Гвен повесил его на вешалку из оленьих рогов и пригладил волосы перед зеркалом. Для визита к родителям не нужен строгий костюм, в свитере и мешковатых брюках гораздо удобнее. А еще можно распустить волосы. Хм, похоже, их пора стричь – отросли ниже плеч.

– Гвен, это ты? – послышался родной грудной голос.

Ректор улыбнулся. Мама. Любопытно, в каком образе она предстанет? Старшая госпожа Лабриан даже в старости оставалась ведьмой и не желала смиренно отращивать седые кудельки и кутаться в плед. Ей льстило мужское внимание, то, что ее считали младшей сестрой мужа. Отца Гвена это, безусловно, раздражало, но спорить с женой себе дороже. Кристиан унаследовал характер именно от матери, неудивительно, что и невесту подыскал с тем же даром, чтобы продолжить семейную традицию. А вот Гвен станет отступником, женится на темной магессе.

Минута, и на пороге прихожей возникла Эльвира Лабриан в белом переднике и экстравагантном венке из чертополоха и лозы дикого винограда. Она не успела переодеться к вечеру, только оживила лицо капелькой алой помады.

– Я первый? – поцеловав мать в щеку, поинтересовался Гвен.

– Да если бы! – вздохнула она и быстро пробежалась взглядом по сыну, неодобрительно поджала губы. – Ты со своей академией вечно являешься последним.

Улыбка сползла с лица ректора. Перейдя на шепот, он отрывисто спросил:

– Кристиан здесь?

– А Марианна помогает нам с Эмберли делать печенье с предсказаниями.

Внутри Гвена заворочалось глухое недовольство. До последнего он надеялся, что брат проявит благоразумие и пропустит семейное торжество. Не думает о себе, подумал бы о родителях! Отец в тюрьме не выживет, да и мать не настолько крепка, чтобы без последствий перенести месяцы в сырой камере.

– Вам не следовало его пускать, – покачал головой Гвен. – Кто-нибудь наверняка видел.

– Все в порядке, – мать положила руку ему на плечо и привстала на мыски, чтобы дотянуться до уха сына, – Крис пришел под иллюзией. Он не настолько глуп. Я очень надеюсь, – она подчеркнула голосом слово «очень», – что вы проведете эти полтора дня мирно. Хватит уже! Крис твой брат, что бы он ни совершил.

Ректор ответил молчанием. Кристиан не маленький мальчик, матери пора перестать защищать его. Хотя она всегда больше любила младшего из близнецов. Почему, Гвен до сих пор не понял. Нет, его не шпыняли, не ставили брата в пример, но мать всегда сильнее переживала за Кристиана, незаметно давала ему лишнюю конфету. И так гордилась, когда он поступил учиться на темного мага. Хотя последнее объяснимо – госпожа Лабриан-старшая была темной ведьмой.

– Нам нужно ему помочь, – поглаживая сына по плечу, продолжила Эльвира. – Ты ведь понимаешь, Крис просто тебе завидовал…

Гвен издал короткий смешок. Уж что-что, а карьера брата не волновала. Кристиан не собирался служить ни под чьим началом, о чем категорично заявил еще на выпускном вечере. Брат выбрал путь воина, стал членом ордена Черного паука, а вот Гвен наступил на горло гордости, в результате управлял лучшей академией магии в королевстве. Спустя пару лет он и вовсе надеялся занять пост министра.

– Он никогда не признается, – напирала мать, – но ты мудрее, ты должен понять.

– Хорошо, – сдался Гвен, – я попробую. Хотя сначала пусть скажет спасибо за то, что я на него не донес. После того, что он натворил, я вправе его ненавидеть. Кристиан едва не лишил меня поста!

– Я уже оттаскала его за уши, – заверила Эльвира и, извинившись, вернулась на кухню.

Про уши она не шутила. Госпожу Лабриан-старшую не смущал возраст сыновей, она наказывала их, как в детстве, от души. Гвену даже стало чуточку жалко брата. Уши наверняка до сих пор болели.

– Я скоро познакомлю тебя с невестой, мам, – крикнул он в открытую дверь кухни. – Думаю, через неделю, максимум две.

Пусть Марианна слышит, ей полезно. Статус невесты сделает Британи неприкосновенной: покусившись на нее, пассия брата станет кровницей Гвена.

Что-то упало. Оставалось надеяться, это не тетушка. Отчего-то именно ее, а не мать особенно тревожил холостяцкий статус племянника. Возможно, дело в самой тетушке. Оставшись старой девой, Эмберли пыталась поддержать нужное количество браков на человеко-единицу в семье.

– Иди ты! – Мать возникла на пороге умывальной комнаты и протянула Гвену полотенце с вышитой елочкой.

Судя по лицу, она не поверила. Так и есть, со скептическим прищуром уставилась в лицо и припечатала:

– Что-то ты не выглядишь счастливым!

Гвен не собирался никого обманывать и признался:

– Я женюсь не по любви.

Лицо Эльвиры потемнело. Захлопнув дверь, чтобы их не подслушали, она напустилась на сына:

– Большой уже, мог сообразить, как решить проблему!

Ректор расхохотался. Мама решила, будто он уподобился собственным студентам и сделал кому-то ребенка.

– Мы с ней даже не целовались, выдохни.

– Тогда?..

Немой вопрос повис в воздухе.

– Спроси у Кристиана, – ушел от ответа Гвен.

Он не желал до поры раскрывать карты. Ни мать, ни отец не подозревали, чья кровь текла в жилах братьев-близнецов. Еще бы, ведь они наследовали Маршу Видеру по самой незавидной ветви – женской. Исследователи рода Черного графа сосредоточились на его сыновьях, упустив из виду дочь. Еще бы! Поздний ребенок, слабый, выданный замуж после смерти родителя. Ни громкой фамилии, ни силы. Однако магия крови никуда не делась, она всего лишь искала сильных носителей. Например, братьев Лабрианов. Вливание ведьминской крови в течение трех поколений положительно сказалось на потенциале близнецов, а уж наследие Эльвиры и вовсе обеспечило ее детей многогранным даром.

– Одни секреты! – поджав губы, покачала головой хозяйка дома. – Как понимаю, здороваться с Марианной ты не хочешь?

– Правильно понимаешь, – кивнул Гвен. – И обязательно проверю каждое печенье, которое она мне положит.

– Непривычно видеть тебя таким!

А вот и Кристиан. Ректор не спеша вытер руки и только затем обернулся к брату.

– А каким же ты меня желал видеть? Удобным прикрытием твоих делишек? Статистом в твоем плане?

Даже дома брат пользовался чужой личиной, но Гвен прекрасно видел его истинный облик сквозь иллюзию.

Кристиан засунул руки в карманы и саркастически поблагодарил:

– Спасибо за портал, братец!

– Всегда пожалуйста. Я прекрасно знал, что с тобой ничего не случится.

– Даже не сомневаюсь. Если бы хотел, заменил бы «тету» на «риску», а ты всего лишь засунул меня туда, где, как надеялся, меня убьют. И ты ни причем, сострадательный брат и честный человек.

Эльвира со все нарастающим беспокойством прислушивалась к их перепалке, а потом гаркнула:

– А ну-ка выкладывайте!

– Кристиан пытался убить короля и пару моих студентов, попутно украв старинный артефакт, – за двоих ответил Гвен. – Я внес изменения в настройки его портала, чтобы фамилия Лабриан вновь не погрязла в скандале.

Он покосился на брата. Чудесно, тому тоже не хотелось посвящать родителей во все подробности. При всей любви мать предпочтет видеть сына под замком, чем попустительствовать его безумию.

– И правильно сделал! – встала на сторону Гвена Эльвира и погрозила кулаком его брату. – Иди с глаз моих, пока проклятие не наложила! Не образумишься, сделаю немым до следующего Новолетья. Не поможет, руки отсохнут.

– Добрая ты, мама! – усмехнулся Кристиан и скрылся в гостиной.

Вскоре к нему присоединился Гвен. Помедлив, братья таки обменялись рукопожатиями, но уселись в разных местах: старший брат в кресло у камина, младший – на диван, рядом с гирляндой из омелы.

– Давай заключим перемирие, – Кристиан заговорил первым.

Он заметно нервничал, даже поднялся на ноги.

– А что так? – В отличие от брата Гвен излучал спокойствие. – Карьерист тебя обскакал? Нужно уметь мыслить нестандартно и поменьше слушать Марианну. Она тебя до добра не доведет!

– Вот за что ты на нее въелся? Наша мать тоже ведьма.

Кристиан прошелся по комнате и остановился под портретом прадедушки – самого известного члена их семьи, магистра темной магии.

– Согласись, – он указал на картину, – те же черты, что у Марша. Как я раньше не замечал!

– Так никому не приходило в голову сравнить магистра Лабриана с предполагаемым изображением Черного графа. Ты ведь тоже обнаружил сходство, когда начал раскапывать нашу родословную. Не только прадедушки, но и собственного отражения.

– Бумаги у тебя, – напомнил Кристиан и мазнул по лицу брата острым взглядом. – Надеюсь, ты их не уничтожил? Или отдал властям?

– Оба раза мимо. Я их спрятал, Крис, как и ты кинжал Бернадет. Кстати, где он? – с напускным безразличием поинтересовался Гвен.

Брат расхохотался и покачал головой.

– О нет, так я тебе и сказал!

– И не говори. Мне не нужно убивать им Британи Орув, чтобы получить Чашу силы. Уймись, Крис, – устало добавил ректор, – по-хорошему прошу! Твоя жизнь не стоит благосклонности Марианны. Будто не понимаешь, зачем она подпитывает твою ненависть! Порви с ней, заляг на дно, и я все устрою. Твое дело пересмотрят, статью изменят, и через пару лет ты сможешь на законных основаниях обосноваться в Ромире.

– Слишком громкие обещания для простого ректора! – покачал головой Кристиан и вернулся на диван.

– А кто тебе сказал, что я собрался оставаться им до гробовой доски? С помощью Бри никто в Ромире не посмеет мне перечить.

Сделав небольшую паузу, Гвен с усмешкой добавил:

– Даже орден Черного паука в полном составе. Хватит щелчка пальца, чтобы их уничтожить. К слову, что за спектакль устроила твоя невеста, зачем ей понадобился дневник? И зачем ты вырядился как дрянной актер на играх?

– Хотел, чтобы девчонка точно меня заметила, начала нервничать. Это ты натравил на меня демона? – прищурившись, поинтересовался Кристиан.

– Без понятия, – пожал плечами ректор, вдыхая позабытый запах корицы и сушеных трав. Он исходил от развешанных в гостиной холщовых мешочков с вышитыми именами членов семьи. – Меня там не было.

Однако младший брат не унимался:

– Только ты мог, Гвен.

– Меня там не было, – теряя терпение, повторил старший из близнецов. – Ищи врагов, их у тебя навалом. Да и с чего ты взял, будто это было нападение?

– Только первокурсник принял бы все за несчастный случай, – пробурчал Кристиан и замял тему.

В комнату вошла тетя Эмберли. Даже не вошла – вплыла. Следом за ней, словно паж за королевой, нес поднос с дымящимся печеньем Оттис Лабриан.

– Сюда! – деловито скомандовала Эмберли, улыбнувшись племянникам. – Да не в центр! – возмутилась она, когда зять попытался сгрузить блюдо на полотняную салфетку. – Сюда положено ставить красную свечу. Где свеча? Почему все опять не готово?! Два часа до магического мига, а никто не шевелится!

Братья со смешком переглянулись. Годы шли, а тетя не менялась. Неважно, кто кого убил, кто за кем охотился, Эмберли всегда будет бурчать из-за бантиков на салфетках и неправильного количества лепестков, разбросанных по полу. В этом она вся, тете невозможно угодить. Мужчины сбегали от нее после первого же свидания.

– А вы чего расселись? – Досталось и племянникам. – Быстро встали и выровняли стол по сторонам света! Напоминаю, торец с рунами должен смотреть строго на запад, ни одного градуса вправо или влево. И там никто не садится!

Да кто бы посмел: никому не хочется разгневать наступающий год.

Радуясь возможности чем-то занять мысли и руки, братья активно принялись за дело. Кристиан даже разыскал толстую красную свечу и по всем правилам водрузил ее на салфетку. Гвен взял на себя весь прочий огонь, позаботившись о должном освещении. Разбрасывать розовые лепестки, устилая дорогу к порогу уходящему году, выпало Марианне. По случаю праздника она изменила черному и облачилась в фиолетовое платье с открытыми плечами. На руках – неизменные перчатки. Гвен подозревал, невеста брата прятала следы экспериментов с ядами. Он едва перемолвился с ней парой слов и то из вежливости. Столько же досталось Кристиану от отца. Оттис Лабриан демонстративно игнорировал младшего сына, напрямую обращался только к Гвену.

– Полно! – не выдержал Кристиан. – Что такого я совершил?

– Плюнул мне в душу. Знал бы, не тратился на твое образование. Думаешь, с моим жалованьем легко было оплачивать колледж? И все ради того, чтобы ты занялся запретной магией!

– При желании вы могли бы зарабатывать больше, отец, – не смутился младший сын. – Алхимия – прибыльное дело.

– Рот закрой и радуйся, что я сразу не признал тебя под иллюзией, а то бы за порог вышвырнул, – огрызнулся Лабриан-старший.

– И правда, – вмешалась Эмберли, – давайте поговорим о чем-нибудь приятном. Как-никак, Новолетье. Например, о Гвене. Я тут краем уха слышала, – мурлыкнула тетушка, – он женится.

Взгляды присутствующих дружно обратились к старшему из близнецов. Он помешал угли в камине и спокойно подтвердил:

– Все верно, я женюсь. Невеста младше меня, незнатного рода, зато подает большие надежды. У нее два дара, оба сильные. Сама тоже симпатичная.

– Почему ты ее не привез? С ней что-то не так? – забеспокоился Оттис.

– Мы еще не обручены, рано, – улыбнулся Гвен и перехватил ухмылку Марианны.

Она ему не понравилась. Крайне не понравилась. Захотелось подойти свернуть ее лебединую шейку, но ректор сдержался. Еще успеет. Пусть родители и дальше ничего не знают о наследии Братства троих.

– Ну хотя бы ее иллюзорный портрет покажи, – не унималась Эмберли.

Гвен вытянул руки и представил Британи. Воздух между его ладоней сгустился и медленно, сантиметр за сантиметром выткал призрачный образ девушки в полный рост. Ректор краем глаза заметил, как побледнел, стиснул зубы брат. А чего он ожидал? Гвен недвусмысленно намекнул, каким способом получит силу, но Кристиан, как выяснилось, не понял. Опять полагал, будто брат применит некую магию, возьмет частичку волос, кожи и сделает алхимическое варево? Наивно! Либо убить, либо сделать ребенка – иного не дано. Зато как приятно видеть, как сползает самодовольство с лица Кристиана. Пришло время Гвена.

– Ловко! – заскрежетал зубами младший брат, но тихо, чтобы родные не услышали.

– Всегда пожалуйста! – практически беззвучно ответил Гвен и уже громче предупредил: – Только тронь! Теперь я на законных основаниях могу сделать с тобой, что угодно.

Кристиан промолчал и переглянулся с Марианной. Наверняка выдумывал новый план.

Увлеченные изучением призрачного образа родители, к счастью, не заметили короткой перепалки между братьями. К тому же Кристиан быстро взял себя в руки, вернул лицу былое безразличное, чуть насмешливое выражение.

– Красивая! – довольно протянула мать. – И то, что молодая, хорошо, легче родит. Вы ведь порадуете меня внуками?

Она грозно покосилась на сына.

– Безусловно, – кивнул ректор.

В этом их желания полностью совпадали.

Обсудив Британи и сойдясь на том, что нужно обязательно пригласить ее на День снега, принялись накрывать на стол. Угощения печеньем не ограничивались. Эльвира с помощницами постаралась на славу, но притрагиваться ко всему этому до конца текущего года категорически запрещалось, оставалось только гадать, что скрывалось под серебряными крышками.

– Полчаса! – торжественно объявила тетушка, дав команду к поеданию печенья.

Хозяйка дома первой потянулась к блюду и, взломав хрустящее тесто, вытащила свернутую спиралью бумажку. Бережно расправив ее, Эльвира с чувством прочитала: «Нашедшего весь год ждет богатство». Следом за ней свои предсказания вытащили остальные члены семьи. Оттиса ждал успех в делах. Эмберли – постоянство в сердечных делах. Кристиану советовали проявить осторожность. Марианне сулили нового поклонника, а Гвену – исполнение сокровенного желания. Бумажки дружно подожгли над той самой красной свечой, ссыпали пепел в бокалы и, залив игристым вином, проводили уходящий год. Не чокаясь, в полной тишине, чтобы пожелания сбылись. После следовало с пустыми бокалами подойти к окну.

Минута, другая, и страница календаря перевернута.

– Оттис!

Повинуясь воле супруги, как глава семьи, Лабриан-старший наполнил фужеры искрящимся напитком. Теперь можно смеяться, чокаться, желать друг другу самого хорошего, чтобы через пару минут вернуться за стол и вдоволь насладиться едой.

Пережевывая говядину под брусничным соусом, Гвен гадал, станет ли эта встреча Новолетья последней в полном составе. Он надеялся на лучшее. Британи скажет «да», забеременеет, и Кристиан останется жив.

Искоса глянув на Марианну, чопорно орудовавшую ножом, ректор задумался. Может, проблема в ней? Стоит ведьме исчезнуть, как брат внемлет голосу разума. Гвен попробует. Марианна Орнет жалости не заслуживала. Ее волновали лишь деньги, даже если речь шла о неполученном много лет назад в силу энных причин наследстве.