Глава 18

– Ох, ты уверена? Не лучше было бы остаться?

Британи в сомнении покосилась на Софу, едва видную за горой подарков и еды, которыми Кевин под завязку заставил экипаж. Бри пробовала протестовать, но разве некромант станет слушать! Он внезапно оглох сразу на оба уха и лишь закатывал глаза на очередную попытку воззвать к его благоразумию. Так положено, и точка. Кем, почему, Кевин пояснить не удосужился. Британи всерьез опасалась, что его рвение закончится свадьбой. Право, кто станет покупать гору подарков незнакомым людям, только если надумал с ними породниться. «Баронесса Ташир мне голову оторвет!» – с тоской подумала девушка. Разумеется, если прежде не постарается бабушка.

Британи представила свое незавидное будущее и поежилась. Брр! Связанный по рукам и ногам Кевин, невеста с кляпом во рту, чтобы «нет» не сказала, взбешенный свекор со свекровью, явившиеся порталом в самый разгар церемонии, и ивовые розги, которыми перед свадьбой непутевой внучке вдолбят правила поведения с мальчиками.

Софа фыркнула и, заерзав на сиденье, сгрузила часть коробок на пол.

– Твой решил скупить весь Сохис? – Она выразительно покосилась на гору ярких свертков.

Британи тяжко вздохнула, вспомнив собственные подарки: маме (или кто она ей?) – ароматическая свечка, отцу – снасти для рыбной ловли, бабушке – шаль, ну и Кевину – амулет на счастье. Последний, всего лишь заговоренная монетка с дырочкой и волоском дарительницы, казался особенно жалким на фоне кольца и сережек, которые преподнес некромант. И как – упакованными в блестящую коробочку с фиолетовой лентой. Кевин трижды поклялся, что все дешевое, но Британи не верила. Спасибо, не бриллианты, аметисты не крупные, а мелкой россыпью по золотому полумесяцу, иначе бы девушка наотрез отказалась принять украшение. Она и так стыдливо прятала колечко под перчатками, а серьги – под капором. Не удержалась, надела в поездку. Да и разве можно такое в общежитии оставить? Не то чтобы Британи дурно думала о студентах и служащих, но всякое может случиться.

– Софа, – не позволив подруге сбить ее с толку, Бри сдвинула брови, – я серьезно. Ты еще слаба, нуждаешься в уходе, врачебной помощи…

– Я нуждаюсь в новых впечатлениях, – оборвала ее София, – а их в палате столько же, сколько на кладбище. И так праздник прошел мимо, из окна на фейерверк смотрела. Ни капельки шампанского не выпила, – плаксиво поджав губы, пожаловалась она. – Все нельзя, нельзя! Я им беременная или при смерти? Точно при смерти, потому что беременным тоже можно, за Новолетье-то. Ну, а ты?

Позабыв о тяготах жизни больной, подруга игриво сверкнула глазами.

– Как новый год встретила? С Кевином или ректором?

– Софа! – покраснев, шикнула на нее Бри.

Надо бы с ней поговорить, а то ляпнет про Гвена при Кевине. Британи ни словом не обмолвилась ему о свидании с господином Лабрианом, зато детально пересказала все Софе. Как оказалось, зря. Пусть и дальше бы трещины на потолке считала, глядишь, с таким энтузиазмом не увязалась с ними в Диж. И не просто, а целую операцию спланировала. Само собой, из лечебного крыла ее никто бы второго января не отпустил, пришлось выкрасть. Если и дальше так пойдет, Бри станет опытной домушницей.

– Целовались под омеловой аркой? – не унималась София.

Придушить бы ее, благо подушек хватало, но жалко, все же единственная подруга.

– С кем? – максимально равнодушно уточнила Бри.

Она в нетерпении посматривала в окошко экипажа, отогревая его дыханием. Пора бы Кевину вернуться! Или отец запер его в комнате, а дверь зачаровал?

Наемный экипаж остановился неподалеку от дома Таширов, на соседней улице. Кевин, по его словам, буквально на пару минут, убежал попрощаться. И пропал.

– Значит, было, – по-своему поняла все Софа.

Позабыв о слабости, она перебралась на сидение к подруге и с энтузиазмом потребовала:

– Рассказывай!

Британи застонала. Вот почему она не вняла голосу здравого смысла, не оставила Софию в палате! С другой стороны, неподдельный интерес к чужой личной жизни помог подруге встать без посторонней помощи. Разумеется, Бри ее подстраховала, но Софа протянутую руку проигнорировала. Воистину, любопытство творит чудеса! Да и ректор постарался. Чем дальше, тем больше Британи убеждалась, той ночью над академией не зря разлилась странная атмосфера. Не обращался ли Гвен за помощью к другим мирам?

– Нечего рассказывать! – буркнула Бри и прижалась лбом к стеклу. – Ай!

Она успела позабыть, что на дворе зима, ну и поплатилась за беспечность «ледяным поцелуем».

– Переспали? – Софа придвинулась еще ближе, чуть ли не обняла. – Ты не волнуйся, я не сплетница. Он хотя бы не торопился или только о себе думал?

– Разумеется, о себе, только в постель мы не ложились.

Ответ в равной степени подходил обоим кавалерам.

– Как, – округлила глаза София, – вы?.. Ну дает! Ни лепестков роз, ни шампанского, прижал к стенке, и готово?

– Да никто меня к стенке не прижимал! – начинала терять терпение Бри. – У тебя все мысли о постели!

– Все в ней окажемся, – философски заметила подруга. – Вопрос только с кем. Так у кого шансы выше: у ректора или у Кевина? Я бы для опыта первого советовала, а потом можно и с «золотым мальчиком».

– Уступаю! – щедро поделилась кавалером Британи. – Гвен Лабриан весь твой.

Софа ненадолго замолчала, постукивая пальцем по бедру, а потом повторно ринулась в атаку.

– Темнишь ты, подруга! А ну-ка рассказывай! Считай, я твой исповедник. Про Кевина ни словечка, выходит, с ним миловалась.

И Бри сдалась. София все равно не отстанет. Да и невелик грех – поцелуи.

– Вот тебе и Мышка! – прокомментировала ее рассказ подруга. – Девчонки наверняка тебя ненавидят. Еще бы, самого Кевина Ташира отвалила! Хоть хорошо целуется?

– Мне понравилось, – смущенно призналась Британи.

– Чудненько! – потерла ладонь об ладонь Софа и заверила: – Ты не бойся, я вам мешать не стану, только окончательно определись с ректором. Понимаю, у него некая выгода, но с розой постарался, не пошел по простому пути «золото-бриллианты». Выходит, действительно тобой интересуется.

– Он… он очень странный, Софа, – покачала головой Бри. – Будто прячет свое истинное «я», боится, что я о узнаю о настоящем Гвене Лабриане.

– Так напои его, – выдала нетривиальный совет подруга.

– А?..

От недоумения у Британи даже слова закончились.

– Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, – процитировала народную мудрость Софа и с видом опытной, прожившей не меньше полувека ведьмы попеняла: – Напрасно ты на корабле стеснялась, такой случай! Сидела бы, улыбалась и шампанского незаметно подливала. А чтобы ректор не замечал, поцеловала бы разок-другой, на коленки перебралась. Сама говорила, ему воспитание не позволяет тебя сразу в койку уложить, ничем не рисковала. Ну, плечи бы расцеловал, до груди добрался, а дальше ты ему пальчиком по носу и упорхнула. Запомни, Орув, мужчины теряют контроль над собой, когда полагают, будто у них все под контролем. А главная женская задача – уметь притворяться и исподтишка гнуть свою линию.

Бри задумалась. В словах подруги что-то было. Господин Лабриан упрям, все ближе тянул ее к ратуше. Так не лучше ли притвориться, будто она сдалась, и выведать тайны врага? Сыщики сыщиками, но пока они что-то нароют, Британи окажется с кольцом на пальце. И вовсе не на указательном.

– А вот и я!

Вместе с Кевином в дорожную карету ворвался поток морозного воздуха. Софа недовольно забурчала и подтянула медвежью полость, укутавшись в нее чуть ли не по шею. Стряхнув с пальто снежинки, розовощекий некромант потеснил ее и велел кучеру трогать.

– Мог бы поаккуратнее! – буркнула София. – Между прочим, я больная, мне покой нужен.

– Так и оставалась бы в академии. – Кевина голыми руками не возьмешь. – Больные в кровати лежат.

– Ага, так я Бри с тобой и оставила! – Однако и Софа не собиралась сдаваться. – Учти, Ташир, я не позволю сделать из подруги мать-одиночку! Устроюсь в коридоре подле ее двери, не обойдешь. Сплю я чутко, ночью тоже не прошмыгнешь.

Некромант закатил глаза:

– Экая проблема! Развлекусь сразу с двумя девочками.

В ответ в него полетели свертки с подарками, сразу от обеих спутниц.

– Ладно, ладно! – поднял руки Кевин. – Сдаюсь!

Стукнув его еще раз, для порядка, София сменила гнев на милость и согласилась занять прежнее место:

– Не стану разлучать голубков.

Британи показала ей кулак. Только шуток насчет нее и Кевина не хватало! Они не встречаются, они просто друзья.

– Ты чего так долго? Не отпускали?

– Я совершеннолетний вообще-то, – напомнил Кевин. – С отцом насчет кражи беседовал. Не в лоб, конечно, спрашивал, а так… Словом, кое-что полезное выяснил, для служебного пользования. Отец ведь ни сном ни духом о нашей троице, я соврал, будто с друзьями по стране покатаюсь. Так вот, вор пользовался иллюзией, очень качественной иллюзией. Сама понимаешь, обмануть зеркало практически невозможно, но он сумел.

– Это Кристиан, – стиснула пальцы Бри. – Сам посуди, он был членом ордена, знает все тонкости. Вдобавок дневник оказался у Марианны, а она его невеста.

– Версия логичная, – согласился Кевин, – и многое объясняет. Но зачем им дневник? Тебя попугать?

– Вероятно, чтобы доказать свое родство с Маршем Видером. И чтобы, – тут голос Британи дрогнул, – выяснить, что и как со мной сделать. Кристиан ведь не просто меня убить хочет, а с конкретной целью.

Некромант цокнул языком и на пару минут погрузился в тяжкие раздумья под перестук колес.

– Ты про ритуальную смерть Бернадет помнишь? – наконец спросил он.

Бри кивнула.

– Вот тебе и ответ. Если в тебе действительно кровь Бернадет и Перлиса Занта, а Лабрианы – потомки Видера, все становится на свои места.

В экипаже повисла гнетущая тишина, даже Софа прикусила язык.

А ведь Кевин прав, при таком раскладе все обретало смысл. Вот тебе и давняя месть, вот тебе и магическая сила, наследство… Мешало одно «но» – род Видеров давно прервался, его потомков не осталось.

– Я Блеккота подключу, – пообещал Кевин. – Он у нас дока темной магии. Нужно разобраться в планах братьев. Сдается, ректору тоже не просто так семейного счастья с тобой хочется, не из благородного желания спасти от смерти. Недаром для него так важно рождение ребенка.

– В сыне или дочери Бри смешается кровь Братства, – Софа тоже принялась рассуждать вслух. – Этакое примирение родов.

– Я согласна, – кивнула Бри, – ректор темнит. Он немного проговорился. Речь о некой силе, которая достанется именно ему, а не сыну или дочери. Прямо не терпится хорошенько потрясти бабушку! – посетовала она.

– Смотри, не переусердствуй! – усмехнулся некромант и обнял ее за плечи. Британи не возражала, только показала язык корчившей рожи подруге. – Она старенькая, умереть может. А теперь, девчонки, – решительно заявил он, – никаких Лабрианов до самого Дижа! У нас праздник, увеселительная поездка по городам и весям. Я вам по дороге несколько таких мест покажу! А еще у нас полно шампанского. Нужно хоть одну бутылку выпить, чтобы на желания сыграть.

– Это как? – заинтересовалась Бри.

– Это он тебя целовать будет, – фыркнула многоопытная Софа. – Крутить бутылочку и всякий раз загадывать в щеку там или в засос.

– Ну, для «в засос» Бри еще маленькая, а от остального не откажусь, – мечтательно улыбнулся Кевин.

Ответом ему стал тычок под ребра. Играть в бутылочку Британи не собиралась, хотя поцеловать некроманта в пахнущую морозной свежестью щеку не отказалась бы. Ровно до того момента, как он назвал ее маленькой.

Диж ни чуточку не изменился, хотя с чего вдруг? Прошло всего полгода. Британи покинула родное гнездо летом, а вернулась зимой.

Экипаж с трудом проехал по низенькому, занесенному снегом мосту через мелководную реку с множеством поросших камышом островков. Там гнездились утки, и Бри не удивилась, заметив в кустах пару охотников.

Софа спала. Дорога ее утомила, но подруга не желала признаваться в собственной слабости и отвечала категорическим отказом на каждое предложение отправить ее обратно в Сохис.

Еще немного, дорога сделает поворот, огибая осиновую рощу, и покажется Диж. Сонный маленький Диж, пропахший корицей и овечьей шерстью. Но сейчас Новолетье, значит, все дома украшены венками из омелы, а в каждой лавке лежат листья падуба.

– Куда? Теперь ты командуешь.

Кевин велел кучеру притормозить и вопросительно уставился на Бри.

– Мы почти на окраине живем, – отчего-то смутилась она. – Там теплицы держать удобнее. Еще дед соседний участок выкупил, дом снес, поставил оранжерею. Зеленая улица, номера нет. У нас тут просто, все друг друга знают, вместо адреса говорят: дом Лаверса или книжная лавка.

– О, у вас и такая имеется? – удивился некромант.

– Рядом со школой, – окончательно стушевалась Британи.

Город детства теперь казался беспросветной дырой. И домики с двускатными крышами, и собаки на привязи, оглашавшие лаем немощеные улочки, и Ратушная площадь с поилкой для лошадей. Даже название у единственной гостиницы дурацкое – «Розан». В ней предстояло остановиться, если родственники выставят вон. Причин для этого хватало: Британи ведь не просто на каникулы приехала.

Карету нещадно трясло на ухабах. Бри беспокоилась за Софу. Та проснулась, но держалась молодцом.

– Сюда, через проулок! – скомандовала кучеру Британи, решив сократить дорогу.

На центр Дижа они потом полюбуются, на него пары минут хватит. Так, ратуша, школа, та самая каменная поилка и ярмарка с ледяной горкой. Летом они с Кевином побродили бы вдоль реки, насобирали в полях ромашек, попрыгали ночью через костер.

Природница в Бри оживилась, почуяв близость любимых роз. Вот и они – за глухим забором мелькнул конек оранжереи.

– А ты у нас помещица! – пошутил Кевин, рассматривая дом с мезонином, вытянувшийся фасадом вдоль улицы. Фундамент каменный, а дальше деревянные стены, укрепленные глиной. – И от синих занавесок уютом веет.

– Это я их шила, – призналась Британи. – Зимой делать нечего, вот и…

Она первой выбралась наружу и едва не угодила в сугроб. Да, тут не академия, никто снег убирать не станет. Следом выпрыгнул Кевин и помог выйти Софе.

– Вы пока осмотритесь, я сейчас.

Нужно поздороваться, предупредить родных, что она не одна.

Оказалось, за ними наблюдали. Стоило Британи занести ногу на крыльцо, как входная дверь распахнулась, и на пороге возникла Перпетуя Орув собственной персоной.

– Мама! – радостно бросилась в ее объятия Бри.

И сразу из головы вылетело, что, может, они и не родные вовсе.

Перпетуя сердечно расцеловала дочь в обе щеки и, вытерев руки о цветастый передник, с интересом покосилась на спутников Бри.

– Ты как, на совсем или?..

– Или, – широко улыбнулась Британи. – Познакомься, это мои друзья: Кевин и София.

Она предпочла умолчать о титулах и специализациях обоих. Пусть родственники думают, будто они тоже мещане, учатся с ней на одном факультете.

Состроив щенячье выражение лица, Бри попросила:

– Можно они поживут у нас? Всего недельку!

– Это как бабушка решит, – виновато отвела глаза Перпетуя. – Ты ведь знаешь, она главная.

– Я уговорю! – заверила Британи и махнула приятелям рукой: заходите. – Тем более мы вам такие подарки привезли.

– На какие такие деньги? – нахмурилась мать.

– Мне стипендию дали повышенную, – соврала Бри.

Не признаваться же, что все куплено на средства Кевина.

– Ну раз подарки, то проходите, – немного оттаяла Перпетуя. – Надеюсь, твои друзья не шумные? Бабушка любит покой и дисциплину.

Будто Британи за полгода успела забыть!

Внутри пахло печеными яблоками с медом. Взгляд сразу уперся в перевитый лентами венок из омелы. Бабушка вплела в него засушенные розы. А вот и она сама, кто бы сомневался, обязательно взглянет, кто пожаловал вместе с упрямой внучкой. Британи внутренне подобралась и заготовила самую сладкую из своих улыбок. Первый раунд начался, и она не собиралась его проигрывать.