Глава 22

Глава 22

Я смотрела на него, не спеша отвечать. Декан Магнус ван Хорн, несгибаемый глава оперативников и преданный слуга Закона, сейчас выглядел просто человеком, на плечи которого внезапно рухнул весь прогнивший свод Верховного Совета Академии.

Я медленно поднялась с койки. Слабость всё ещё давала о себе знать, но я заставила себя стоять прямо.

– О чём именно вы хотите поговорить, декан? – спросила я спокойно. – О том, как я и Каэлен спасли Академию, пока Совет отказывался принимать участие в этом?

Магнус поморщился, словно от зубной боли.

– Дерзость сейчас тебе не поможет, Элина. Каэлен обеспечил вам отсрочку, это правда. Те пятеро уже дают показания. Отрицать их вину невозможно, и это в корне меняет дело Дамиана. Но... – он сделал паузу, его тяжёлый взгляд впился в моё лицо. – Это не отменяет того факта, что ты – маг крови. А он – владеет Пустотой.

Он сделал шаг ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза, словно пытался прочесть мои мысли.

– Я пришёл сюда не как судья, – тихо продолжил Магнус. – Я пришёл, чтобы понять. Дамиан был чудовищем. Он выпивал жизни, ломал чужие судьбы, создавал химер, оправдывая это «высшей целью» и жаждой абсолютной власти. Магия крови развращает, Элина. Она требует платы. Всегда. Я хочу знать, насколько глубоко она пустила корни в тебе.

Я невольно сжала кулаки. Мои ногти впились в ладони, напоминая о том, как легко можно вызвать искру дара, пролив лишь каплю собственной крови.

– Вы боитесь, что я стану новым Дамианом? – прямо спросила я.

– Я оцениваю риски, – сухо отозвался ван Хорн. – Ты юна, но твоя сила огромна. Что ты чувствуешь, когда призываешь её? Жажду? Желание подчинять?

– Я чувствую желание защитить тех, кто мне дорог, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза. – Магия крови – это не проклятие сама по себе. Это просто инструмент. Жизненная сила. Дамиан брал чужую жизнь, потому что был эгоистом и садистом. Я использую свою собственную. Моя магия – это моя боль и моя жертва, а не чужая.

Магнус недоверчиво прищурился.

– Звучит благородно. Но грань слишком тонка. Когда-нибудь твоей собственной силы не хватит, и дар потребует большего. Что ты сделаешь тогда? Возьмёшь жизнь стоящего рядом друга?

– Я лучше умру сама, – твёрдо ответила я. И в этот момент я поняла, что абсолютно честна перед ним и перед собой. – Там, в холле, когда нас окружили ваши оперативники... Если бы Каэлен не остановил меня, я могла сжечь всех дотла, чтобы дать студентам уйти. Магия – это суть того, кто ею владеет. Моя магия не ищет власти над миром. Она ищет лишь право на жизнь.

Магнус ван Хорн изучал меня так, как лекарь изучает сложного пациента.

– Каэлен всегда говорил, что Совет слеп в своих догмах, – наконец произнёс он, задумчиво потирая подбородок. – Я считал его идеалистом, опасным вольнодумцем. Но сегодня... сегодня я увидел, как слепы были мы. Мы выискивали тьму в тех, кто сражался за нас, и не замечали гниль в собственном руководстве.

Магнус отступил на шаг, словно принимая какое-то внутреннее решение.

– Я не могу обещать тебе свободу прямо сейчас, Элина. В Совете хаос, нам предстоит масштабная чистка, и многие всё ещё захотят вашей крови, чтобы прикрыть свой страх. Но... – он тяжело вздохнул. – Я больше не позволю судить вас вслепую. Я добьюсь открытого слушания. С участием нейтральных экспертов.

Он повернулся к двери и взялся за кованую ручку, но перед тем как выйти, бросил взгляд через плечо:

– Постарайся отдохнуть. Завтра будет долгий день. И... студенты живы и в безопасности. Никто из них не пойдёт под суд. Я лично об этом позабочусь.

Дверь за ним закрылась, с лязгом возвращая засов на место. Но холод камеры больше не казался таким мёртвым. Я опустилась на койку, чувствуя, как внутри распускается хрупкий, робкий цветок надежды. Мы с Каэленом всё сделали правильно. И теперь у нас появился шанс.

Дни в изоляторе слились в один бесконечный, тягучий день. Свет магического кристалла под потолком то тускнел, то разгорался вновь, отмеряя часы, но я давно потеряла им счёт. Ожидание сводило с ума. Каждый шорох в коридоре заставлял сердце биться быстрее, но шаги стражи проходили мимо. Я много думала о словах Магнуса, о Каэлене, запертом где-то в таких же глухих стенах, и о том, что нас ждёт.

Наконец, когда мне стало казаться, что прошёл уже целый месяц, засов лязгнул.

– На выход, – сухо бросил стражник, бросив мне свежую, но простую одежду без знаков отличия Академии. – Время пришло.

Меня вели не в тот мрачный Зал Суда, где заседал Совет магов. Мы поднимались все выше, пока не оказались перед колоссальными дверями, украшенными золотой вязью. Когда они распахнулись, мне в глаза ударил яркий солнечный свет.

Это был Зал Астрариума – высшего органа власти, куда входили правители и верховные маги всех союзных королевств. Пространство подавляло своим величием. На парящих платформах-ложах, украшенных гербовыми знамёнами, восседали делегации Сомаара, Аркании, Зэрота, Веридии, Ксандара и Этерии. Воздух здесь буквально гудел от сконцентрированной мощи присутствующих магов.

Я скользила взглядом по строгим, незнакомым лицам, пока не наткнулась на ложу Этерии. И выдохнула. Риэнан. Правитель эльфов сидел, грациозно откинувшись на спинку кресла. Встретившись со мной взглядом, он ободряюще улыбнулся. Это крошечное проявление поддержки придало мне сил.

В центре зала, внутри защитного барьера, уже стоял Каэлен. Без кандалов, но всё ещё под стражей. Меня завели в соседний контур, заставив стать безмолвной зрительницей.

Сначала слушали дело Каэлена. И то, что я услышала, заставило меня по-новому взглянуть на человека, которого я любила.

Слово взял Магнус ван Хорн, а за ним – старшие преподаватели Академии. Они яростно защищали бывшего ректора. Выяснилось, что дар Пустоты Каэлена никогда не был абсолютной тайной для истинных лидеров Астрариума. Его способность сдерживать и контролировать эту разрушительную стихию была главной причиной, почему именно его избрали ректором. Только маг его уровня мог гарантировать безопасность Академии в случае глобальной угрозы.

Но самое главное вскрылось потом. Каэлен, как оказалось, уже давно вёл собственное, глубоко законспирированное расследование в отношении членов Совета магов. Он знал о гнили внутри системы и собирал по крупицам доказательства для Астрариума. Дамиан АмБрокс был лишь верхушкой айсберга.

– Ректор ван Морвиг готовился передать эти данные вам, многоуважаемые правители, – гремел голос Магнуса на весь зал. – Но планы пришлось менять на ходу. Дамиан перешёл черту – он похитил студентку на территории Академии. Члены Совета, тайные приверженцы АмБрокса, заблокировали любые официальные действия. Они запретили отправлять отряды, пытаясь скрыть инцидент. У ректора не было выбора. Ему пришлось действовать в одиночку, применяя крайние меры, чтобы спасти жизнь невиновной и предотвратить ритуал крови.

По залу прокатился гул голосов. Правители переговаривались, оценивая представленные доказательства – те самые документы, что Каэлен извлёк из пространственного кармана.

Голосование Астрариума было быстрым. Вина в применении Запретного искусства была признана, но полностью нивелировалась масштабом предотвращённой катастрофы и уничтожением Дамиана.

– Каэлен ван Морвиг, – провозгласил Верховный глашатай Астрариума. – Ваши действия признаны оправданными. Обвинения сняты. Вы свободны.

Барьер вокруг Каэлена растаял. Он поклонился ложам правителей и медленно направился к выходу из центрального круга. Его путь лежал прямо мимо моего барьера.

Моё сердце замерло. Каэлен не остановился, даже не повернул головы в мою сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания, но, поравнявшись со мной, едва слышно, одними губами прошептал:

– Всё будет хорошо. Просто говори правду.

Он прошёл мимо, а в зале повисла звенящая тишина. Теперь все взгляды обратились ко мне. Настала моя очередь.