Глава одиннадцатая

Утро началось со звона колоколов. Либуше со стоном натянула на голову подушку, недобрым словом поминая заксонского Творца со всеми его храмовниками. Что ни говори, вендские волхвы хоть добрым людям спать не мешают. А эти растрезвонились ни свет, ни заря.

Попытавшись приподняться, Либуше тут же со стоном рухнула обратно в постель. Не в свою постель, как оказалось, в мужнину. Дома тоже, бывало, и пиво пили, и мед. Но княжне, понятное дело, напиваться никто не позволил бы. Да и не сильно хотелось, если честно. Не все надо пробовать на себе, ей хватило на старших братьев посмотреть. Как их мама лечила, пока они еще не обзавелись своими домами. Но сейчас она чувствовала себя именно так, словно вчера хлебнула лишку.

«Надо же,» — с обидой пробормотала Либуше, повернувшись к спящему мужу. — «Пил, значит, ты, а голова болит — у меня». Причем, болела не только голова. Хмыкнув, княжна припомнила беспокойную ночку. «Устал он, как же!» — с досадой пробормотала она. — «Подожди, вот проснешься, ты..!». Но тут же испортила весь эффект, с нежностью проводя рукой по мужниной щеке. Темная щетина пробивалась на щеках и подбородке, придавая принцу вид разлихого разбойника.

Как следовало ожидать, даже легчайшего прикосновения хватило, чтобы мужчина открыл глаза.

— Либуше?

— А ты кого ждал? — Неожиданно накатила обида. Ну, повело так повело, бывает. Но он что же, не помнит даже, с кем всю ночь миловался?

— Да, никого, собственно. — Генрих задумчиво потер щетину. — Просто, ты мне как раз снилась. А я, кажется, не совсем еще проснулся, сон от яви плохо отличаю.

Принц потянулся к жене и замер, разглядывая следы. И следы эти явно говорили, что прошлая ночь — не сон. Хмыкнув, Генрих потянулся к жене с поцелуем, но замер на полпути, вглядываясь в серьезные серые глаза.

— Я тебя не обидел? — Спросил он, окончательно просыпаясь. — Как-то сразу вспомнилось, что любовного опыта у Либуше — кот наплакал. И что своим напором он, скорее всего, не просто утомил девочку, а еще и изрядно напугал.

Но, к удивлению Генриха, в глазах жены не было страха. Только усталость и обида.

— Не обидел, — Либуше с силой провела руками по лицу. Этот жест Генрих знал хорошо, сам частенько ловил себя на нем, когда пытался «стереть» внезапно навалившуюся усталость. — Измотал только.

— Прости, — покаянно пошептал он, прижимаясь лбом к ее виску. — Прости, малышка. Наверное, права была твоя свита…

— А они-то тут причем? — Голова болела, колокола звонили, поэтому Либуше становилось все сложнее не терять нить разговора.

— Ну, как же… Они давно уже говорили, что с этим супружеским долгом я тебя совсем измучил.

— Да при чем тут это?! — Либуше застонала, схватившись за голову. — Или ты еще со вчерашнего не отошел, одно только на уме? Ты лучше скажи, какой дурак тебе вчера наливал?! Заметь, где ты так наколдовался, ответа не прошу. Я в тебя, воеводу дурного, полночи силу по капле вливала. Думала уже, целителей звать придется.

— Придется. Непременно придется. — Генрих нахмурился, прислушиваясь сначала к своему магии, а потом, размяв кончики пальцев, попытался прощупать магию жены. — Сейчас же велю позвать мастера Торстена, пусть проверит. Не хватало еще, чтобы ты, не попусти Творец, надорвалась!

— Ты что?! Подожди! — Глаза Либуше округлились. — Дай хоть умыться и одеться, что ли. Если нас ваш маг в таком виде застанет, стыдобища какая!

— Ты думаешь, когда его вызывают к больным и раненным, кого-то заботит, как выглядит комната?

Генрих, казалось, искренне удивился. Потом посмотрел на Либуше и задумался о том, что, наверное, она права. Девочка явно устала, но на полное магическое истощение не похоже. Если сил хватает еще на обиды и претензии, то это — явно не оно. А ее вот такую, теплую, растрепанную со сна, со следами его поцелуев, он не хотел показывать никому. Даже уважаемому мастеру Торстену.

Приняв решение, Генрих встал и накинул халат.

— Ты куда? — Тут же насторожилась Либуше. — Не надо целителя!

— Я велю подать нам кофе, — успокоил ее муж, — он хорошо помогает, когда нужно быстро восстановить силы. И окно приоткрою. Раз у тебя самая сильная стихия — воздух, немного свежего ветра тебе должно помочь.

Перезвон колоколов с новой силой влился в комнату.

— Да сколько ж можно звонить?! — Поморщилась Либуше. Генрих, глянув на жену, быстренько прикрыл окно. — У вас что, сегодня праздник какой-то?

— Ну, да. — Генрих сначала удивился, а потом вспомнил. — Ах, тебе же вчера, наверное, не успели сказать. Война закончилась. Сейчас отзвонят соберут на службу народ и новость зачитают во всех храмах столицы. А потом отслужат благодарственную службу и все, что там полагается.

— Нам там надо быть?

— Прямо сейчас — не думаю. Отец прекрасно видел, в каком виде мы вчера покидали зал совета. Если хочешь, можем показаться народу в обед.

— Хочу — не хочу… Надо ведь.

— Надо.

— Тогда, наверное, давай вставать.

Либуше снова попыталась встать, но тут же снова схватилась за голову. Покачав головой, Генрих велел лежать, пока он не принесет кофе. Потом вышел ненадолго в ее покои и отдал какие-то распоряжения.

Сперва появился камердинер. Забрав у него поднос с кофе, травяными настоями и булочками, Генрих перенес его на прикроватную консоль. «Давай попробуем поесть» — предложил он. Либуше ела, пила и чувствовала, как, буквально, с каждым глотком головная бол отступала. А сил, соответственно, прибывали, заменяя магическую усталость обычной, как после тяжелой работы. Генрих тоже не отставал. Видимо, вчера и правда потратил немерено сил. Но, что Либуше были особенно обидно, от похмелья ее муж явно не страдал. Вот и где, спрашивается, в мире справедливость?!

В какой — то момент Либуше поняла, что в нее больше не влезет ни кусочка. С сожалением посмотрев на недоеденную булочку с медом, она отложила лакомство и стала неспешно, маленькими глоточками, допивать свой отвар. Кофе сегодня не хотелось.

Во внутреннюю дверь покоев постучали. «Ну, вот, твоя ванна» — Сказал Генрих. — «Готова?». Дождавшись ответного кивка, легко поднял жену на руки и перенес в ее покои, где ее действительно ждало все необходимое для купания. Вода не была особенно горячей, зато в нее были добавлены ароматные масла.

— Я тебя оставлю пока? — Спросил Генрих, который и сам был не против освежиться.

— Да, иди. Мы тут сами справимся, — Либуше смутилась. Все-таки, несмотря на все шаги друг другу навстречу, они с мужем еще не были настолько близки. Пока представить его в своей постели у нее получалось гораздо лучше, чем в своей купальне.

Теплая вода добавила сил и помогла снять усталость. Решив не обращать внимания на любопытные взгляды, Либуше с удовольствием вытянулась в воде. Мысленно поблагодарив богов за свой небольшой рост. У той же Мелиссы, наверное, коленки торчали бы наружу. Или у нее просто побольше лохань? Надо будет как-то спросить, что ли.

Вода не успела окончательно остыть, а магическое похмелье прошло. «Жаль, что мне о нем только рассказывали» — думала Либуше, лениво нежась в воде. — «Дали бы хоть один раз попробовать, дупа бляда я бы стала так ночью рисковать». И тут же поняла, что врет сама себе. С магией, может, и не стала бы. А вот обо всем остальном она ни капельки не жалела. «Надо было сразу его подпоить» — не удержалась от короткого смешка Либуше. И тут же, воровато оглянувшись, скомандовала: «Так, хватит разлеживаться! Помогайте выбираться».

Было непривычно принимать ванну в такое время, но победителям многое позволяется. Поэтому, когда посвежевшая и нарядная Либуше вошла, наконец-то, в семейный салон, стрелки на часах показывали скорый обед. В кресле напротив королевы сидела принцесса Мелисса, по виду, такая же сонная и уставшая. А вот принцесса Агата, напротив, выглядела вполне живенько. Странно, а ведь младший принц выглядел вчера ненамного лучше старшего брата.

Интересно, муж Мелиссы вчера вообще пластом лежал, или это у Агаты столько сил? А так сразу и не скажешь. Вспомнив, что отец (а князь Любомир зря не посоветует) говорил присмотреться к младшей невестке повнимательнее, Либуше присмотрелась. Да уж, ничего удивительного, что кронпринц сразу учуял природницу. Знал, что и где искать. Слабенькая, намного слабее Либуше, но точно — вот она. Ай да княжна, что еще ухитрилась ты оставить своим заксонским потомкам?

Королева Ариана выждала, пока невестка устроится поудобнее и продолжила, видно, недавно начатый разговор.

— Как я уже говорила, девочки, главную новость мы сегодня объявили после службы в дворцовом храме. Сейчас ее, наверное, уже знает вся округа.

Мы с Его Величеством считаем, что имеет смысл, если вы с мужьями появитесь сегодня в Главном Храме города. И горожанам — потеха, и всем любопытным — причина, почему вас не было на утренней благодарственной службе. Что скажете?

Либуше только согласно кивнула. Сказать тут было нечего. Понятно, что кронпринц — это такое существо, которое не может уставать после целого дня напряженной работы с магией. Он должен быть всегда здоров, бодр и весел. А если и проспал пол-утра, закрывшись в спальне с молодой женой, то исключительно по уважительной причине, из чувства долга перед страной.

Мелисса, наоборот, задумчиво крутя в руках кисточку бахромы, украшающей кресло, спросила: «А не будет ли иметь смысл, если мы одновременно посетим службы в разных храмах? Генрих, конечно. в Главном, а мы с мужьями — в остальных»

«Надо подумать» — не стала спорить королева. — «Хотя, все вместе — это так красиво…»

В общем, пока мужчины появились в салоне, дамы уже успели составить план на весь день.

Внимательно выслушав жену, Его Величество только махнул рукой: «Пусть идут все вместе. Не тот повод, чтобы церемониал на три дня устраивать. Да и охране так проще».

Официальное празднование победы было решено перенести на более поздний срок. Только празднованием это уже называться не будет, а будет торжественным приемом по случаю прибытия в Люнборг нового вассала. А сегодня слуги на кухне сбивались с ног, чтобы сделать обычный, в общем-то, королевский обед чем-то запоминающимся.

Просто им не было, ведь обходиться приходилось тем, что уже было в кладовых. Дворец — это вам не обычный господский дом, где подобное решалось обычным же способом: послать служанку с корзиной на ближайший торг. На количество народу, обычно обедавшее во дворце, продукты приходилось закупать телегами.

Но на сам обед Либуше не попала. Пошептавшись о чем-то с отцом, Генрих осторожно взял жену под локоток и увел в покои.

— Сегодня пообедаем вдвоем, — невозмутимо пояснил он в ответ на вопросительный взгляд княжны.

— И ты расскажешь, наконец-то, что вы там вчера наколдовали?

— Расскажу, любопытная ты моя. — Генрих усмехнулся.

Собственно, рассказ получился довольно коротким. Потеряв несколько ключевых крепостей, граф оказался перед выбором: сидеть запертым в своем замке на скале, пока не закончатся припасы, или попробовать откупиться. Учитывая нелюбовь короля Эриха Пятого к публичным казням, второй вариант показался ему более надежным.

Правда, был шанс, что все эти переговоры о мире — только прикрытие, чтобы потянуть время. Так что король, в свою очередь, решил не давать много времени на раздумья. И все вопросы решились за вечер при помощи маговестников. Именно в процессе создания волшебных птиц — достаточно мощных и достаточно крупных, чтобы носить послания больше трех строк — принцы и ухитрились довести себя до вчерашнего состояния.

— Ого! — Глаза Либуше расширились в восхищении. — Ты так запросто можешь послать птичку до самых Южных гор?!

— Нет, — Генрих, довольный произведенным эффектом, слегка качнул головой. — Точнее, я — могу. Но не «запросто» и птичку. Одну птичку с одним посланием, а не провести целые переговоры. Посылали мы, конечно, эстафетой. Но чем меньше людей в ней участвует, тем надежнее, сама понимаешь.

— И что вы выторговали? — Этот вопрос был более насущным. Либуше задумалась, слегка морща лоб. Что вообще можно взять с небольшого горного графства?

— Ну-у, наши купцы получили право беспошлинного проезда через перевал. А мы… А мы расширили наше королевство на еще одно графство. И получили очередного довольно сильного, но весьма непредсказуемого вассала. Даже и не знаю, не проторговались ли.

— А что выторговал граф? Ведь зачем-то же ему все это было нужно?

Генрих снова хмыкнул. Умненькая девочка. Правильные вопросы. Жаль, что ответы на них, на поверку, оказывались куда глупее.

— Ты знаешь, — хитро прищурился принц, выбирая в тарелке кусочек полакомее, — мне кажется, граф тут знатно проторговался. А выиграл, как ни удивительно, его сосед.

— Это который…

— …Удачно пристроил дочурку за последнего неженатого принца. — Подтвердил Генрих предположение жены. — Согласись, очень умно, стравить две стороны, а потом удачно продать свою поддержку одной из них. Той, что сильнее, само собой.

— И вы с самого начала это знали? — Это что же получается, мысленно ахнула Либуше, муж вот так просто признается в том, что его и всех о стальных просто обвели вокруг пальца?

Да любой из ее братьев язык бы себе откусил, но не признался в собственной глупости никому, кроме отца. Однако, ее странному мужу похоже, понятие стыда было неведомо.

— Если бы мы знали… — Генрих грустно улыбнулся. — Брат сейчас себе локти кусает, что его служба упустила эту интригу.

— Который из братьев?

— Гуннар, само собой. Эрик отвечает за то, что творится внутри страны, а Рихарду эти интриги никогда не были интересны.

Разговаривая с женой, Генрих откровенно наслаждался этим обедом. Что ни говори, маленькая передышка иногда бывает очень кстати. Ему, конечно, очень повезло с такой сострадательной женой, магия уже успела восстановиться, а похмельем он и раньше редко страдал. Но обычную усталость никто не отменял, а недоспанных часов за эту короткую войну у кронпринца накопилось прилично.

— Так ты так и не признался, где и зачем пил, — спохватилась Либуше, когда обед уже заканчивался. Сейчас супруги разойдутся по своим покоям, чтобы одеться, как подобает для торжественного выхода в храм.

— Да не пил я, строго говоря, — Генрих поморщился. — Настойку от головной боли выпил, чтобы не отвлекала. Некогда было господина Торстена искать. Кто ж знал, что потом так выложиться с этими переговорами.

Когда свита уже заканчивала одевать княжну, Генрих еще раз зашел в ее покои. Увидев, как вздрогнули и разом подобрались свитные дамы, не смог сдержаться чтобы не подыграть. Нахмурив брови, кронпринц сурово оглядел всех дам, словно командир, пытающийся заранее вычислить в отряде труса. Дамы тут же засуетились, видимо, пытаясь доказать, что трусов и дармоедов в отряде нет.

— Дамы, — учтиво кивнул Генрих, сменяя гнев на милость. — Будьте добры, оставьте нас ненадолго. А потом я прошу вас помочь моей жене с примеркой подарков.

Удалялись дамы уже в совсем другом настроении, бросая любопытные взгляды на резную шкатулку, которую принц держал в руках.

— Зачем ты их пугаешь? — Спросила Либуше, которая и сама едва сдерживала любопытство.

— А для порядка, — с озорной улыбкой подмигнул ей муж. — Чтобы не забывались.

— Суровый воевода.

— Да! — Ответ прозвучал почти с гордостью. — А еще — большой, старый и мудрый.

— Э-э, а почему «мудрый»? — Поддалась на подначку Либуше. Серьезная жена кронпринца временами забывалась и вела себя, словно обычная девчонка. И эта особенность в ней нравилась Генриху все больше и больше.

— А ты хочешь сказать, что я — дурак? — Снова притворно нахмурился он.

— Нет, я… — Либуше запнулась, не зная, как по-умному выкрутиться из глупой ситуации. Но Генрих уже смеялся.

— Прости! Ты так легко поддаешься на подначки, что я иногда просто не могу устоять.

— Ведешь себя, как мальчишка, — немного обиделась Либуше. — А говоришь: «Ста-арый, му-удрый…».

— Я женат на молодой жене, — не сдавался кронпринц. — Ладно, смотри, что у меня для тебя есть.

Он поставил шкатулку на туалетный столик и торжественно протянул жене маленький ключик. Осторожно проведя рукой по тонкой деревянной резьбе, Либуше открыла и ахнула. На шелковой подложке лежал комплект украшений, который в Люнборге с недавних пор стали называть новомодным словом «парюра».

Гребень, ожерелье и серьги и браслет были сделаны одним мастером. Тонкие золотые ветви переплетались между собой. На золотых листьях капельками росы блестели жемчужины. Ближе к центру золотые листья сменялись оправленными в золото изумрудами.

— Какая красота! Но за это, наверное, целое графство купить можно…

— Нравится? — Генрих выглядел очень довольным собой. — Графство — не графство… скажем так, преимущество поздней женитьбы еще и в том, что человеку долгое время некуда тратить отцовские деньги. Примерь. Это — не из родительской сокровищницы. Это — только для тебя.

Либуше осторожно взяла с подложки серьгу, прикладывая к мочке уза и поворачиваясь к зеркалу чуть в профиль. Прислушалась к чему-то, отложила украшение и осторожно провела рукой по остальным, дольше всего задержавшись на ожерелье.

— Артефакты. — Согласно кивнул Генрих в ответ на ее вопросительный взгляд. — Не сомневайся, все десять раз перепроверено. К тому же, магию вплетали мой кузен — фон дер Шпее — и его дядя — мастер Маргитсен. Даже мой отец доверяет им делать защиту для него.

— А для чего они? — Либуше легко касалась кончиками пальцев то металла, то камней, словно спрашивая, в чем заключается их сила.

— Жемчуг, в основном, для красоты, насколько я понял. А остальное… Немного — накопитель, чтобы в случае чего не пришлось вычерпывать себя до дна. Немного — защита от навеянных мыслей. О настоящих менталистах в Люнборге ничего не известно, но мало ли дураков, чтобы попытаться. И, совсем немножко, — для спокойствия одной маленькой воздушницы.

Кронпринц осторожно взял ожерелье, прикладывая его к шее, чуть повыше выреза платья (очень скромного, кстати). «Когда я его заказывал, я еще не знал, что моя маленькая жена полна секретов» — прошептал он Либуше в самое ухо. Потом, осторожно поцеловав жену за ушком, выпрямился и уже другим, деловым, тоном добавил. «Зови своих дам, пусть помогают. А за благодарностью я вечером зайду».

Только когда за мужем закрылась дверь в его покои, Либуше осознала, что действительно, забыла поблагодарить. Первой мыслью было зайти к Генриху и сказать хотя бы простое «спасибо». Но воспоминание об обещании на вечер заставило щеки вспыхнуть румянцем. «Ну, вечером, так вечером», — пробормотала она и пошла открывать дверь в гостиную, где уже, наверняка, истомились любопытством ее придворные.

Ахи, охи, восхищенные возгласы… на все лады расхваливая подарок, дамы, однако, не забывали об обязанностях. Вскоре Либуше уже красовалась в мужнином подарке, а пани Мерана закрепляла на ее волосах кружевную наколку, заменяющую знатным дамам чепцы.

— Эк, проняло закса, — негромко восхитилась она, впервые с момента прибытия, кажется, одобряя происходящее. — Или, — ее взгляд внимательно прошелся по княжне, стыдливо прикрывающей кружевной шалью следы по поцелуев, — винился в чем?

— Ну что ты, Мерано! — деланно возмутилась Либуше, невольно поправляя шаль. — Сама посуди, для такой красоты не один день работы нужен.

— Пани Мерано, — не удержавшись, влезла говорливая Предслава, — в чем ему виниться? Крулевич от нашей княжны ни на шаг не отходит.

— Цыц! — Цыкнула на девушку опытная Мерана. — Поговори мне еще! И вообще, дело делать надо, ждут уже, небось, княжну нашу.

Служба в Главном Храме города прошла спокойно. Конечно, люди были взбудоражены и новостями, и присутствием принцев. Но, тем не менее, время было обеденное, и большинство жителей города, традиционно побывав на утренней службе, сейчас занимались своими делами. Зато тем, кто по каким-то причинам не смог прийти с утра (например, пекари, молочники или стражники ранней смены) досталось небывалое зрелище.

После службы победу можно было считать официально отпразднованной. И вскоре вся семья занялась своими обычными делами. Разве что Его величество король и Его Высочество кронпринц в честь этого знаменательного события три следующих дня принимали всех просителей без записи, до самой ночи. Так что благодарность Либуше мужу пришлось ненадолго отложить.

Если бы у Либуше было чуть больше опыта в таких делах, она непременно бы вспомнила, что говорят старые люди. Чем дольше длится хорошая погода, тем сильнее будет следующая гроза. Для них с Генрихом гроза грянула, когда, казалось бы, ничего не предвещало. Либуше, как обычно, принимала просителей, когда к ней в кабинет вошла средних лет дама с ребенком — мальчиком лет десяти-десяти.

Дама была одета весьма скромно, на голове у нее был вдовий чепец, из чего можно было предположить, что очередная вдова пришла просить о помощи или пенсионе за погибшего мужа. Однако, что-то фальшивое было в той даме. Причем, как ни присматривалась княжна, найти источник этой фальши не удавалось, словно пытаться что-то разглядеть сквозь мутную воду.

В мальчике, напротив, чувствовалось что-то знакомое. Неуловимо знакомое.

то ощущение можно было сравнить с цветущей липой, стоящей на соседней улице. Пролетел ветерок и ты чувствуешь сладкий медовый запах. Но стоит начать принюхиваться, пытаясь найти источник, и уже след потерян.

На всякий случай Либуше даже сверилась с записями, которые подавала ей Любина на каждого просителя. Бумаги говорили, что перед ней некая фру фон Вильде, рыцарская вдова двадцати семи лет от роду. Странно, то есть, эта фру — почти ровесница принцессы Мелиссы, а по виду и не скажешь. То ли жизнь не пощадила вдову, то ли еще что-то.

В общем, ничего примечательного, на первый взгляд. Разве что, овдовев, со своей едой пошла дама не к наместнику, а прямо в королевский дворец. Да не к кому-нибудь. А сразу к жене кронпринца. Интересно, это следствие упорства? Или же было кому попросить? В любом случае, Либуше приветливо заговорила с просительницей, предлагая ей изложить свою просьбу.

— Мне ничего не надо, Ваше Высочество, — жалобным тоном начала дама. — Поверьте, если бы не нужда, я никогда бы не стала выносить свой позор на люди. Но…

— Бедность — не порок, — поспешила успокоить женщину княжна. Эта фраза, пусть и расхожая, показалась ей самой лучшей в данной ситуации.

— Бедность… — Дама побледнела. — Дело не в бедности. Я получила хорошее приданое и обещала Его Высочеству, что никогда не буду претендовать на какие-то привилегии. Но сейчас, после смерти мужа, так сложилось… Мальчика должен воспитывать его отец.

— Отец? — Подозрительно спросила Либуше. Внутри тревожно зазвенели колокола. Чутье металось, говоря, что женщина врет и не врет одновременно. И отличить ложь от правды было очень сложно.

— Да, — дама покаянно склонила голову. — Вы же понимаете, что мой сын никогда не станет серьезным соперникам за наследство. Заклинаю вас, ваше высочество, ради ваших будущих детей…

Намек был более чем понятен. Не сказать, чтобы Либуше успела так уж близко проникнуться обычаями заксов, чтобы презирать ребенка, рожденного вне брака. Видимо, на то и был весь расчет, подумалось ей. Однако же, и у вендов не приветствовался блуд. Любишь — женись, тем более, боги не возбраняют. Не по чину невеста, бери младшей женой, делов-то. А безродные дети — это, разве что, от хлопки какой, ну, или от полонянки.

Последняя мысль заставила Либуше задуматься еще больше. Если поверить этой самой фру, отец ребенка поступил если не по чести, то по-человечески. Он нашел матери своего ребенка мужа и выплатил тому кару за невестину честь. Обратись вдова к нему по-тихому, разве не помог бы снова?

Дама, вроде бы, не столичная. А в провинции, по словам невесток, можно жизнь безбедно прожить за малую толику того, что тратится придворными в самом Люнборге. Тот же Генрих (ее Генрих — кольнуло ревниво), который, походя, сделал ей драгоценный подарок, наверняка бы не сильно поистратился на содержание ребенка. Так с чего бы матери мальчика теперь, вдруг, рваться на весь мир покаяться в своем грехе?

В общем, чего бы там не удумала вдова, прийти к Либуше было, по мнению княжны, самым глупым из того, что можно было придумать. И это тоже казалось странным. Не стоит, конечно, ожидать, что люди всегда будут поступать исключительно по уму. Даже они с Генрихом, успели наворотить дел, месяцами ходя вокруг да около и не решаясь поговорить начистоту. Но тут — другое, такая откровенная глупость всегда настораживает.

Оставалось только пожалеть, что рядом нет опытного наставника или, на крайний случай, волхва. Но дело, похоже, намечается деликатное. Так что вызывать посольского волхва, даже и тайно, не стоит. Она еще с Велимировым списком не решила, что делать.

Все эти мысли пронеслись в голове Либуше значительно быстрее, чем их получилось бы собрать в слова и фразы. Решившись, княжна сова обратила свое внимание на терпеливо ждущих посетителей.

— Молодой человек знает? — Спросила она фру фон Вильде.

— Да. — Виноватый наклон головы не смог скрыть вызывающего блеска во взгляде. Ну, что ж, поиграем.

— Я посмотрю, что можно будет сделать. — Довольно сухо сообщила Либуше просительнице. — Сами понимаете. Вопрос непростой. Где вы остановились?

Дама назвала постоялый двор. Понятное дело, Либуше понятия не имела, что это за заведение и где находится, но, на всякий случай, кивнула.

— Отлично. Оставьте адрес моему секретарю. В течение, думаю, двух-трех дней вопрос решится, тогда мы пришлем посыльного.

Кивком головы дав понять, что аудиенция закончена, Либуше отпустила просительницу. А сама принялась писать записку. После нескольких попыток, черновики которых были изорваны в мелкие клочки, княжна решительно протянула руку к шнурку звонка и вызвала посыльного.

— Отнеси принцессе Агате, пожалуйста. — Сказала она мальчику, стараясь не показывать лишних эмоций. — Скажи, дело не терпит отлагательств.

Вызвав Любину и попросив, чтобы пока не впускала следующих просителей, Либуше ушла в комнату за кабинетом. Там, поплескав на щеки холодной воды, она задумалась. Во что же ее хотят втянуть? И кто?

Еще раз пересмотрев список, принесенный вендским послом, Либуше снова взялась за перо. В своем письме Велимиру она напомнила, что у него было дело. И если он об этом деле все еще помнит, неплохо было бы ему к ней наведаться. Снова вызвав посыльного, Либуше отправила его в вендское посольство. А сама, успокоившись, велела Любине звать из приемной следующего. Негоже заставлять людей долго ждать. Свои дела можно обдумать на досуге.

Следующих просителей, а их было двое, Либуше выслушала быстро. Правда, помогла мало чем, пообещав разобраться и посмотреть. Мысли никак не хотели собираться, постоянно возвращаясь к странной вдове. И чем больше раз прокручивала Либуше в голове их разговор, тем более подозрительным казалось ей каждое слово.

«Так, остановись!» — Приказала себе княжна, понимая, что так недолго напридумывать всякого-разного. А в конце окажется, то все намного проще. Для начала надо вообще выяснить, какое наследство может светить признанному бастарду в Люнборге. А уже потом — все остальное.

Невестка выслушала Либуше внимательно, как и договаривались, с глазу на глаз. Видимо, настрой княжны был заметен с порога, потому что Агата отпустила секретаря и заперла дверь кабинета, попутно навесив на ручки уже знакомые Либуше побрякушки.

— Ну, рассказывай. — Сказала она просто, присаживаясь напротив невестки. — Что стряслось? Кто тот смертник, что тебя так напугал?

— Почему сразу «смертник»? — не поняла Либуше.

— Потому, — усмехнулась Агата. — Ну, так что?

Выслушав историю странной просительницы, она только покачала головой. Потом что-то быстро написала на крохотном клочке бумаги (для маговестника) и начала создавать птичку. «На большее моей магии не хватает», — смущенно улыбнулась она, выпуская в форточку крохотную синичку.

Либуше сказала бы, что магии невестки не должно было хватить и на это, но не верить своим глазам повода не было.

— Генриху? — Спросила для порядка, хотя и так была уверена, что именно к нему.

— Не-ет, — мотнула головой Агата, — Генриху при случае сама расскажешь. А вот без Эрика я в это дело лезть не рискну. Потому что, во-первых, я эту вдову совершенно не понимаю. Зачем ей это?

И вот, если рассуждать с точки зрения провинциальной фру, — Агата сделала особое ударение на последних словах, — то незачем. Вот совершенно незачем, понимаешь? От придворной дамы я бы еще могла такого ожидать, но от хуторской вдовы… А, во-вторых, я согласна с тобой, есть тут какой-то подвох.

Либуше предполагала, что они с Агатой сейчас засядут в кабинете, словно две заговорщицы, и будут ожидать подкрепления в виде принца из Тайной Канцелярии. Но все оказалось гораздо прозаичнее. И совсем не так страшно, как казалось вначале.

— А пойдем-ка к нам! — Предложила Агата, закончив сортировать сегодняшние бумаги. — Смысл тут сидеть?

— А твой муж? Он же сюда придет?

— Думаю, у него хватит сообразительности зайти сначала домой. — Пожала плечами Агата. — А если и нет, ему передадут, что я жду его дома.

Последующая беседа тоже никак не напоминала военный совет. Ну, разве что самую малость. Принц Эрик явился вслед за дамами, прислуга не успела даже подать легкий перекус. Шутя, уютно расположился в гостиной. И только непривычно серьезные глаза выдавали, что сейчас с дамами общается не нежный муж и добрый родственник, а один из заместителей главы Тайной службы.

«Рассказывайте, дамы, что вас так всполошило», — Он не спрашивал, он предлагал. Но предлагал таким тоном, что отказать ему было сложно. Дамы рассказали. Точнее, рассказывала Либуше, а Агата только хмыкала и вставляла короткие реплики в конкретных местах. В основном, когда речь шла о поведении «добропорядочной фру из заксонской провинции». Коротко и четко Агата указывала на моменты, которые никак не соотносились с выбранным ей для просительницы образом.

Эрик выслушал, задумался на некоторое время, а потом принялся что-то быстро писать на бумаге для маговестников. Либуше же отметила про себя, что в ее новой семье бумага и писчие принадлежности хранятся в любой комнате, не исключая спальню. Видно, работа для принцев не ограничивается стенами кабинетов.

— Мои люди сейчас же проверят, что там за вдова. — Коротко поясни принц, заканчивая писать. Сосредоточился на короткий момент, создавая упитанного скворца, и вот уже вестник проворно улетает в понятливо приоткрытое Агатой окно. — А ты пока расскажи, дорогая невестка, — он хитро улыбнулся Либуше, — твой муж знает?

— О чем? — Смысл вопроса княжна поняла. Так же, как поняла, что выдала себя с головой. Но, на всякий случай, притворилась непонятливой.

— О том. — Уже откровенно веселился Эрик. — Хотел бы я посмотреть на своего дорогого братца, когда он узнает, что пытаться соврать молодой жене — бессмысленно.

— А он мне не врет. — Запальчиво возразила Либуше и покраснела, понимая, что попалась.

— Никто из нас не врет женам, — пафосно возвестил младший принц. И тут же испортил сказку, добавив. — Мы просто недоговариваем, если считаем, что правда может навредить.

— Вот! Так и живем. — картинно развела руками Агата, строя умильную рожицу. Хотя, внешняя беззаботность вряд ли кого-то в той комнате могла обмануть.

— В общем, ты почуяла, что тебе врут. — Пошутив, Эрик снова вернулся к вопросу.

— В общем, да. — На этот раз Либуше отпираться не стала. В конце концов, не такой уж и страшный ее секрет. А муж, судя по всему, младшему брату доверяет безоговорочно. — Но только так и не поняла, где именно.

— Ну, насколько я понял, насколько точно такие вещи не чуют даже не все опытные волхвы. Но и той крохи, что нам доступна, иногда хватает, чтобы спасти жизнь. А то и не одну.

Принц переглянулся с женой и от Либуше не укрылся этот взгляд. Она подумала, что дорого отдала бы за то, чтобы Генрих смотрел на нее не со снисходительной нежностью, а именно так. Словно за спиной у этих двоих не одна пережитая вместе опасность.

Некоторое время принц Эрик молчал, задумчиво грызя кончик пера, которым перед этим писал записку. Потом спохватился, отложил перо и принялся ухаживать за дамами.

— И что теперь будет? — Спросила Либуше, выждав некоторое время. — Если мальчик — действительно из ваших.

— Вот именно, если. — Принц скривился, словно кислого хлебнул. — Либуше, ты ведь тоже не в глуши росла. Понимать должна, что просто так принцы собой не разбрасываются.

Вы уж простите, дамы, за пикантные подробности, но каждая «случайная» подружка принца потом на некоторое время становится очень интересной моему ведомству. Конечно, десять лет тому назад я еще не служил. Но не думаю, что мой учитель мог где-то настолько сильно отступить от принципов, которые сам же мне и внушал.

— А может этот мальчик быть дальним родственником? — Неожиданно осенило Агату. — Ну, как моя семья — вендскому князю. Очень дальняя родня, да еще и по материнской линии… Но ведь опознали же.

— Опознали, — не стал спорить с женой Эрик. — Но, стоит честно признать, по чистой случайности. Во-первых, там был выплеск магии почти на пределе. Без оглядки на себя, до выгорания, до крови. Во-вторых, там рядом был вендский волхв. Отошедший на старости, от больших дел, но умный, опытный и лично знающий кого-то из княжеской семьи.

Эрик повернулся к невестке и попросил: «Поправь меня, Либуше, если что не так». Но Либуше оставалось только кивнуть. Все было действительно так. И волхв, что был с купцами на торгу, поначалу бросился искать кого-то из сыновей тетки Добыславы. Думал, воеводичи умудрились куда-то влезть. Агата, однако, продолжала допытываться.

— То есть, ты хочешь сказать, что Либуше не могла почувствовать вашу родню?

— Скорее всего, настолько дальнюю — нет. — Эрик с сожалением покачал головой. — А жаль. Я уже представляю, как такой дар мог бы пригодиться государству.

— Тебе бы всех к делу приставить, — беззлобно проворчала Агата. — Достойный сын Его трудолюбивого Величества!

— Ладно, так а что мне теперь делать? — Спросила Либуше, немного растерянно. В свете сказанного. Она уже и сама начинала сомневаться, не почудилось ли ей.

Все-таки, прав младший принц, она — не волхв, которых учат разбираться в подобных вещах. А вне святилищ магии крови, пожалуй, и не учат никого. Слишком уж непростая штука, чтобы без помощи богов туда ввязываться.

— Пока ничего, — тут же пришел ожидаемый ответ. — Сначала дадим время нашим людям узнать все, то можно. А уже потом будем думать дальше, что делать. В зависимости от того что мы узнаем. А пока я предлагаю посидеть за чаем со сладостями. Говорят, очень успокаивает нервы. — Эрик подмигнул дамам и, не дожидаясь реакции жены, сам потянулся к звонку.