Глава 11

Мартин

Я вышел в гостиную на звуки, думал, что в особняк мог забраться вор. Господин Зильбер строго-настрого велел следить за тем, чтоб в дом не пробрался никто из посторонних. А если? Хозяин велел заковать вора в цепи и оставить в подземелье до его возвращения. Никто не должен узнать секреты колдуна. Ни со стороны Земли, ни из нашего мира.

Вновь шаги по паркету, звук каблуков. Нужно выйти, схватить вора, запереть и сделать это как можно быстрее. Вдруг он не один? Приказ хозяина нерушим, его не оспорить. А с бандой нечестивцев мне будет справиться непросто, куда надежнее отловить их по одному.

Фигуру человека я заметил прямо у двери в комнату племянницы и испугался. Что если из этой комнаты что-нибудь пропадет, будет испачкано или разорвано? Хозяин точно меня убьет. Племянница должна прибыть со дня на день, нельзя допустить промашки.

Я бесшумно подкрался к грабителю со спины. Думал схватить одной рукой за шею, поставить подножку, опрокинуть. Тонкий стан, пиджак, юбка? Изысканный запах духов… С удивлением я понял, что это девушка. Напасть со спины не решился, просто не смог, схватил за руку. И тут же оказался отброшен в самый центр пентаграммы. Одного удара ее магии для этого было достаточно.

Я занял место, предназначенное для подношений бесам. Оно еще пахнет шпикачками и сладким вином. Кажется, Зильбер был вполне милосерден. По крайней мере, он никогда не собирался принести в жертву меня!

— Я — Эрика. Сильно попало? — спросила ведьма, будто была не уверена, что мне попало как следует. Еще бы, нарушил все мыслимые правила — ухватил за руку аристократку.

— Достаточно… — просипел я. По коже огнем расходились лучики магии, заставляя ее вздрагивать.

— Я — племянница Сильвестра Ягодинского. Он умер недавно, и мне теперь принадлежит этот дом. Я единственная его наследница. А вы?

В полном ужасе я встал на колени. Так хозяина обязан приветствовать раб, чтобы наглядно показать свою покорность и его превосходство.

Зильбер умер? Вот так внезапно никто не умирает, уж, тем более, из колдунов. Выходит, племянница его — того? Взяла и убила?

— Я — раб господина Зильбера и теперь перешел вам по наследству. То есть, очевидно, принадлежу вам, госпожа Эрика.

— В смысле, раб?

Мысли пронеслись в моей голове со скоростью почтовой птицы. То есть, эта девица не заметила ошейника на мне? С такой легкостью она отбросила бы свободного? Что же она способна сделать с рабом? Тем более, со своим рабом? Тело и воля мои полностью в ее власти. А коленями я упираюсь в узор пентаграммы. Еще чуть-чуть, несколько слов, простой заговор хозяйки, и пол подо мной исчезнет, оттуда высунется лапа демона или беса и утащит меня к себе в преисподнюю, чтоб там сожрать с наслаждением!

Я с трудом подобрал слова, чтоб ответить. Язык от ужаса пытался примерзнуть к горлу. Это было очень подло с его стороны.

— Ваш дядя, господин Зильбер, купил меня на рынке Шохира позапрошлой весной.

Девушка задумалась, я понял это по ее сбившемуся дыханию, зажмурился. Только бы не заговор! Я совсем не хочу провалиться в преисподнюю. Вжимаю колени изо всех сил в доски пола просто чтобы знать, что он всё ещё существует подо мной.

— В доме есть другие рабы? — наконец спросила моя новая госпожа. Хочет выбрать, кого скормить демонам первым? Зильбер велел молчать о фернирце, ни слова не говорить, даже если он спросит меня о пленнике сам!

— Нет, госпожа Эрика, — от ужаса я встряхнул головой.

— Как тебя зовут?

— Как вам будет угодно, госпожа.

— Я хочу знать, где ты родился?

— В Шохире, госпожа.

— Бесы тебя раздери! — от души пожелала мне племянница Зильбера.

Кажется, я перестал дышать, каждую секунду ожидая, когда подо мной провалится пол. Наконец я не выдержал, когда понял, что ведьма попросту упивается моим страхом. Дрянь! Под каким же предлогом унести мне ноги отсюда? Солгать? Пирог готов был еще вчера, так и дожидается своего часа в духовке.

— Госпожа, на кухне в духовке стоит пирог, он, кажется, начал гореть. Вы позволите, я проверю?

— Проверь.

Ведьма следует за мной коридорами пустого особняка. Я ощущаю ее липкий взгляд на своей спине. Взгляд не жаждущий, но взвешивающий, прикидывающий, как поступить. Она примеряется ко мне, с упоением кошки рассчитывает способ, которым прихлопнет мышонка — быстро или медленно, с удовольствием или без. И мурашки разбегаются по спине. Мне действительно жутко.

Красивая женщина, наделённая той самой опасной красотой, которую подарить может лишь демон. Нет в ней ничего особенного, чтобы вызвать обожание. Разве что наклон головы, кокетливая улыбка предвкушения, расцветающая на мягких губах, точеная фигура, обводы бёдер. Да, она, безусловно, хороша.

Вот только я раб и сейчас эта женщина взвешивает, как поступить со мной. Убьет? Замучит? Возьмет на ложе, заставит себя ублажать как-то особенно? От последнего я бы, может, и не отказался, даже осмелился бы желать испытывать наслаждение. Нет, ведьму желать невозможно. Я стану лишь очередной мышкой в ее коготках.

Великие боги, вы опять посмеялись надо мной. Я молил вас избавить меня от Зильбера, вы действительно сделали это. Но что взамен?

Я приблизился к двери в Шохир, еще острей почувствовал на своей шкуре внимательный взгляд ведьмы, расслышал ее частое дыхание. Не смог устоять, обернулся, чтобы лицом к лицу встретиться с той, что дарует мне смерть. Пожалуй, я уверен, рассвета мне не увидеть.

— Открывай, — без тени эмоций приказала она. И меня словно бросило в ледяную зимнюю воду Приозёрья.

— Да, госпожа.

Всей моей выдержки едва хватило на то, чтоб сказать эту короткую фразу. И вымаливать у судьбы жизнь больше не хочется, напротив, хочется накинуться на госпожу, заслужить свою смерть. Да только сделать этого не даст мне ошейник. Я раб, с этим придётся считаться. А еще лучше — просто смириться. Жаль, горячая и славная кровь моего рода не даёт сделать это так просто. Я непокорен и никогда не смирюсь с тем, что по глупости потерял свободу.

На кухне я сразу же бросился к духовке, чтоб только хозяйка не заметила, что шкаф этот давно отключён и кристалл не горит в должной мере, лишь только поддерживает температуру, чтоб пирог не остыл. А позади формы стоит банка до середины полная воды, чтоб корка на пироге не подсохла.

— Госпожа желает отведать пирог? — мне наконец удалось справиться со своим голосом.

— Пусть остынет, иначе ты обожжёшь себе пальцы и заляпаешь стол, — ответила девушка

Посмотрела немного растерянно, будто она нормальная и совсем не думает причинять мне страдания, убивать или использовать для своих ритуалов. В уголках ее глаз вдруг засветились приятные лучики, обещающие улыбку. На миг мне показалось, что она вот-вот скажет что-то доброе, пообещает хотя бы хорошо относиться ко мне, как к слуге. На большее я и не рассчитывал.

Да, я знаю, верить хозяевам абсолютно точно не стоит. Все они лгут, а уж как почувствуют свою безнаказанность, так начинают придираться к каждой мелочи, всем становятся недовольны. Сколько раз меня продавали? Пять? Или шесть? Должно быть, госпожа Эрика — седьмая моя хозяйка. И я все еще не сломался, не покорился, способен испытывать чувства, эмоции, улыбаться во сне.

— Сбылось гадание Сильвестра, — произнесла ведьма задумчиво, — Я и вправду приехала. Только немного не так, как он ожидал. Сам встретить не смог!

Злой хохот ранил меня, будто Зильбер не был чудовищем хуже зверя. Но ведь он воспитал племянницу, говорил о ней так, как отцы не говорят о своих дочерях.

Целеустремленная, умная, сильная, очень и очень красивая, разбирается во всех травах, деревьях, может сложить простой сбор. Он гордился ею передо мной, перед рабом. Сам воспитывал. Разве может хоть сколько-то нормальный человек так радоваться смерти своего единственного родственника? Того, кто воспитывал, содержал, давал кров, покупал еду, вещи.

— Пирог можешь съесть сам, но я бы тебе не советовала.

Намекает на пытки? Муки? Хотел бы я знать, как погиб Зильбер. Добрых чувств у меня к нему нет, но прикинуть, что ждет меня самого, не помешало бы.

— Благодарю вас, госпожа.

Я окаменел. А потом вдруг перестал бояться. Слишком поздно. Зверь, которого загнали в угол, не имеет страха. Одну только ярость. Я поднял глаза на красотку, осмелился посмотреть ей в глаза. Девушка сделала ко мне шаг, наслаждаясь своей полной властью.

Обжигающая, пугающая красота — красота кобры перед прыжком или лесной рыси. И глаза точно такие же, полыхающие огнем.

— Голоден? Что тебе купить? Я сейчас поеду в магазин, — обманчиво ласковый голос, зовущая полуулыбка на точеном, красивом, колдовском лице.

— Благодарю. Я сыт и доволен своим содержанием.

Этот ответ в меня вбил Зильбер. Жаловаться нельзя никогда, никому, только благодарить.

— Хорошо, я куплю что-нибудь на свой вкус. Вот еще что, — девушка как будто задумалась, — В доме есть клетка?

— Клетка?

Замучить меня решила, вновь намекает на неотвратимость наказания? Ведь я схватил ее за руку, не поприветствовал, как полагается, дурак. Какой же я всё-таки дурак.

— Какую клетку имеет в виду госпожа?

— Довольно большую, крепкую, как для попугая, чтоб хорошо закрывалась. И с мелкими ячейками, чтоб лиса не пролезла.

— Я принесу такую с чердака, — ответил я спокойно.

Не напугаешь ты меня ни смертью, ни пыткой. Я устал бояться. Да и гордость никуда не денется, она — несчищаемое пятно с моего характера, увы, или к счастью.

— Хорошо. Я скоро вернусь, и мы сможем поужинать, — зло ухмыльнулась девица и направилась к выходу. Я наконец понадеялся, что у меня еще есть полчаса, чтобы пожить целым и невредимым, в дверях она обернулась.

— Я до машины, потом в магазин. Скоро вернусь.

— Чтоб она вас не сожрала, госпожа, — привычное пожелание, которое я тысячу раз говорил господину.

— Кого ты имеешь в виду?

— Машину, да вершит тьма свои дела на вашем пути.

Я все сказал верно. Так желают колдунам и ведьмам Шохира. Тьма рождает, помогает плести заклинания, полнится тайнами и хранит в себе все секреты. Она величайшая из всех стихий, ей поклоняются, словно богине.

— Эм. Хорошо. Спасибо, наверное. Встретишь меня там, я буду с сумками.

Напомнила о моем прошлом поступке, не удержалась. Ясно, на что мне надеяться. Не советует есть пирог, велела притащить клетку, теперь это. И все же лучше быть в клетке, чем оказаться на пентаграмме во время ритуала.

Ведьма ушла. Из окна я видел, как смело она забирается в машину. Та даже не думает сожрать дочку тьмы. Повезёт — по пути машина ее загрызёт. Если нет, надо успеть все сделать, тогда у меня останутся шансы выжить.

Я подхватил пирог со стола и направился в подземелье. Пусть хоть фернирец порадуется еде. Только бесы знают, когда мне удастся в следующий раз его накормить. Чувствую, эта ночь мне надолго запомнится. Давно я не испытывал подобного ужаса.

Кое-как я спустился по ступеням, бок все еще немного ныл от удара ведьмы. Лихо она приложила меня магией, отшвырнула в самый центр колдовской пентаграммы, будто я должен занять собой место жертвенного подношения. Что, если и вправду так? Я вновь вздрогнул.

Парень полусидел, опершись спиной о стену. Он поднял на меня взволнованный взгляд.

— Зильбер вернулся? Скажи, что я буду рад его видеть.

— Все куда хуже. Он умер.

— Это ли не подарок богов? — улыбнулся фернирец.

— Подарок, но весьма скромный. Явилась его наследница, та, которую воспитал Зильбер словно родную дочь, круглая сирота.

— И?

— Она убила его. И завладела домом и всем остальным состоянием.

— Включая нас?

— О твоем существовании она, как будто, еще не догадалась.

Фернирец помрачнел.

— Не могла не догадаться. Выходит, колдун выкрал меня для нее? Чтоб получить долгожданный титул для своего рода?

— Может, и так. Держи, ешь. Это твой ужин.

— А ты?

— Меня сегодня ждут пытки. Госпожа велела готовиться, — я смог улыбнуться, загнать страх в самую глубину души.

— Пытки? За что? Что ты такого успел сделать, чтоб тебя пытать?

— Схватил за руку, не признал госпожу, не поприветствовал должным образом, не встретил.

— Вот как.

Парень отодвинул от себя тарелку.

— Ешь, кто знает, когда ты займёшь моё место. Зильбер дал бы тебе отлежаться, а эта… — я пожал плечами.

— Ты точно ничего ей про меня не сказал? Пожалел меня, что ли?

Парень нахмурился, гордый. Фернирцы не принимают жалости, считают ее оскорблением для их семьи. Да только какая семья может быть у раба?

— Нет. Зильбер не велел никому говорить о тебе. Наложил запрет через ошейник.

— Его ставы спали. Смирись, у тебя теперь новая хозяйка и у меня, кажется, тоже, — парень хмыкнул, чуть не засмеялся, — Никогда не думал, что стану принадлежать ведьме. Я, боевой генерал, аристократ! Вещь шохирской колдуньи, да еще и безродной. Как низко я пал! — парень расхохотался, — Она хоть красива?

— Как демоница.

— Что ж, могло быть и хуже, — он изящно отломил кусочек пирога своими тонкими пальцами, будто это было особое блюдо, поданное к столу короля, а не стоящее на каменном полу подземелья, — Я оставлю тебе половину. Постарайся пережить этот вечер

Эрика

Я притормозила у магазина. Повезло! Еще открыт, вон и огонек в единственном окне светится. Странно, что этому магазину уже больше сотни лет. Я даже видела его дореволюционные фотографии. Тогда магазин у озера был еще финским, продавец в белом переднике, все чисто прибрано. Наверняка где-то в подсобном помещении была печь. Теперь все иначе. Магазин обшит вагонкой, будто хочет прикинуться современным. Вместо деревенского окошка — стеклопакет.

— Адольф, ты со мной, — я еще раз окинула творчество крылатого вандала. Вот и как я теперь перед офисом припаркуюсь?

— Я хотел бы осмотреть перспективу наживы.

— Что?

— Крылья хочу размять.

— Когда будешь возвращаться, постарайся ошибиться адресом. Хочешь, я тебе на карте подскажу адреса всех моих школьных обидчиков?

— Я залечу к ним, но не сегодня. Ты, как выйдешь из магазина, позови меня, ладно? Скоро стемнеет, а я в темноте плохо вижу, могу до дома не долететь. Лисы сожрут, кошки потреплют. Расстроишься же? — с надеждой скосился на меня пернатый, но сочувствия не дождался, — Так себе прогулочка выйдет. Сослепу и сам могу кого-нибудь сбить.

— ДТП с вороном, а что — звучит, — я невольно засмеялась, представив себе такой протокол.

— Не смешно! Я буду мстить.

— Согласна, не смешно.

— Выйдешь, примани меня чем-нибудь вкусненьким. Котлеткой, например. Понимаешь, совесть нужно беречь, ее и так осталось немного. Но жалкий остаток Вороновой совести никак не дает мне подчиняться приказам. Котлеткой примани, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я довольно безропотно, — Так выйдет дешевле.

— Вот и я о том, — хмыкнул ворон мужским басом.

Я поднялась на крыльцо, распахнула дверь в магазин. Здесь пахнет деревом, пряностями, незнакомая, вроде бы, продавец стоит за прилавком. А на витринах — целые горы сладостей. И теперь я могу купить все то, что было недостижимо в детстве. Яйца из шоколада — хоть коробку. Сыр, ветчину, колбасу — сколько душа пожелает. Только бы не купить ненароком что-нибудь несвежее. Ой, а вон там на полке лежит соблазн моей юности — горячая, дивная курочка гриль. Наверное, готовят для отдыхающих.

— Свежая? — я вытянулась в струну, словно дворовая кошка, уловившая запах рыбки.

— Утром жарили. Будете брать?

— Да, возьму, — я чуть не захлебнулась слюной и тут же вспомнила о несчастном, полуголодном невольнике, — Мне всего самого вкусного. Много!

— Праздник какой? К родне, наверное, приехали? Я тут всех знаю, работаю без малого двадцать лет.

— Тетя Тамара? А я вас и не узнала.

— Мы знакомы? — обернулась продавец.

Да, я тоже изменилась. Из тощего подростка с двумя косичками превратилась в стильную даму. Кто бы знал, каких мне это стоило сил! Сколько я их приложила, чтобы просто выжить.

— Я — Эрика, племянница колдуна.

— Эрика? Ты? — женщина вскинула испуганный взгляд на меня, — Вернулась?

— Дядя умер сегодня. Вот я и приехала.

— Забрала свое, — женщина отступила на шаг от прилавка.

— Что свое?

— Наследство колдуна.

Женщина окинула меня странным взглядом. Розовощекая, приятная, как и тогда. На пухленьких щеках теперь проступают аппетитные ямочки. Только очень испуганная и видит меня, как будто, впервые. А тогда жалела и, кажется, искренне. Только говорила, что дяди моего боится, потому и не может ничем угостить.

— Дайте мне побольше всякого вкусного, я тороплюсь.

— Чего вкусного? Есть взбитые сливки, вафли, тортик сухой.

— Мне ту куру гриль, колбасы, сыра, молока, свежий хлеб, — из головы все никак не шел взгляд невольника — испуганный, яростный, робкий. Здесь, в магазине, мне уже не кажется, что все случившееся там, в особняке, может быть правдой. Но с другой стороны, как не поверить в то, что видела своими глазами?

— Сейчас, не торопись, ведьма, — осторожно произнесла тетя Тамара.

Я только улыбнулась. Что я могу сказать? Ничего. Кажется, это правда.

В магазин ввалилось двое мужчин, наверное, эти двое — жители коттеджного поселка.

— Нам бы попить! Пропустите без очереди.

— Нет! — взвыла тетя Тамара, — Ждите! Я сначала даму обслужу.

— Простите, я тороплюсь, — сказала я извиняющимся тоном. Может, и вправду этих двоих пропустить.

— А вы в гости приехали?

— Нет, — я покачала головой.

— Не мешайте девушке, — испугалась тетя Тамара.

Странно, что она бросилась меня защищать. Или, наоборот, она от меня этих двоих защищает?