Глава 46

— Куда вы⁈ — Марта хватает меня за юбку и тянет обратно.

— Выкиньте камень в окно к обрыву, — обернувшись кричу я экономке. — А потом прячьтесь.

Я дергаю подол платья и спрыгиваю из экипажа. Тут же поскальзываюсь на корке льда на замерзшей лужице, но успеваю зацепиться за подножку.

— Назад! — бросив на меня затуманенный взгляд, рычит Кайан.

Он стоит на козлах. Одной рукой он удерживает испуганную лошадь, а другой держит защиту. Дорога перекрыта поваленным деревом. Вокруг нас — голубая пленка с сиреневыми трещинами от эфиролитов.

— В экипаж, Элис! — хрипло повторяет он.

Даже не отвечаю ему, потому что сейчас точно слушать его не буду. Краем глаза замечаю движение, и успеваю пригнуться. Сиреневое свечение пробивает тонкую, практически прозрачную голубую защиту и врезается в стенку экипажа над моей головой.

Еще два падают справа и слева. Я успеваю заметить, как летят еще несколько камней. Кайан рычит, резко разворачивается, и за его спиной раскрываются крылья.

Они распахиваются с гулким хлопком. Темные, с синим отливом, огромные, от вида которых у меня перехватывает дыхание. Кайан закрывает ими бок экипажа как щитом, принимая удар.

Несколько камней бьет в перепонку крыла. Тело шадхара содрогается, но крыльев он не опускает.

Уроды. Мерзавцы. Скоты! У меня в голове один за одним возникают синонимы, как бы я назвала этих гадов. Но это не заклинание, спастись не поможет. Зато я знаю, что поможет.

Я пригибаюсь и собираю с земли все долетевшие до нас эфиролиты в подол. Быстро, как могу. Не все. А потом обхожу экипаж к краю обрыва.

Кайан сейчас использует магию, частично превратился и еще эти камни. Это уже не просто головная боль. Скорее, ощущение, что черепную коробку пытаются вскрыть ломом и одновременно выворачивают все тело наизнанку.

И черта с два он заставит меня сейчас залезть в экипаж, оставив его один на один с этими гребаными камнями. Скидываю дикие эфиролиты с края в бушующую бездну. Вздрагиваю, когда понимаю, что рядом еще кто-то.

— Марта? — ахаю я.

— Неужели вы думали, что я буду прятаться?

Киваю, и иду обратно. Собираю. Раненая рука саднит так, что пальцы еле держат. Под задним колесом, почти вплотную к ступице, застрял крупный камень. Я пробираюсь к нему. И тут из леса летит новая россыпь.

Кожаные крылья снова прикрывают нас, но это большее, на что сейчас способен Кайан. Пока слишком много камней рядом. Эти твари знают о слабости шадхара. Это не случайная тактика.

Носком ботинка выковыриваю крупный эфиролит из-под колеса, Марта собирает несколько маленьких. На земле остается прямо совсем мало эфиролитов, когда Кайан не выдерживает. Его колени подгибаются, а крылья опускаются.

Из леса доносится несколько отрывистых команд, и стенку экипажа прошивает арбалетный болт. Потом еще один. И еще. Кайан глухо выдыхает, а потом цедит сквозь зубы:

— Бегите…

— Марта, к обрыву, — командую я.

И мы снова оттаскиваем камни, спихивая их в море. Кажется, я даже успеваю заметить момент, когда Кайан начинает подниматься. Только вот из леса раздается свист, а потом из сизой дымки между деревьями появляются фигуры в черных плащах, больше похожие на тени, чем на людей.

Я не успеваю их всех сосчитать. Лошадь дергает экипаж, но Кайан выпускает вспышку света, и она замирает. Тени тоже замедляются, словно замешкавшись.

— Он еще в сознании, — слышу я крик одного из нападающих.

— Так исправьте это, — отзывается другой.

И фигуры ускоряются.

— Прячемся, — хватает меня за руку Марта. — Сейчас мы будем только мешать.

— Но… — я готова кинуться на помощь шадхару.

— Под экипаж, — коротко мотает головой экономка.

Мы снова залезаем под днище экипажа, вжимаясь в холодную землю. Я подползаю ближе к самому краю, чтобы хотя бы частично видеть, что происходит.

Кайан разворачивается лицом к теням. Край правого крыла изодран в лохмотья. В перепонке левого — дыры. А из спины… торчит болт. Шадхар резко выдергивает его из себя и откидывает в сторону.

Я инстинктивно дергаюсь помочь, но в этот раз Марта крепко держит меня, прижимая к себе.

— Кайан, — беззвучно выдыхаю я.

— Верьте в него, Элис. И просите Хранительницу о помощи, — раздается шепот Марты у самого уха.

Верить… Да я сейчас во что угодно готова поверить, лишь бы Кайан справился. Лишь бы мы спаслись.

За секунду до того, как на Кайана опускается первый клинок, он целиком покрываеся синей чешуей, еще больше вырастает в размерах и почти теряет человеческое обличье. Не вижу его лица, но и бугрящихся мышц, огромных когтей на лапах и утробного рыка хватает, чтобы понять, что он выпустил свою вторую сущность.

Один клинок скрежещет по чешуе, второй Кайан останавливает еще в полете. Раздается влажный хруст. Человек вскрикивает, но шадхар уже отбрасывает его в сторону, словно тряпичную куклу. Третий пытается обойти аркана, чтобы добраться под экипаж. Нно Кайан хватает его лапой поперек туловища и просто ломает.

Хрип. Тело падает уже неподвижно, совсем рядом с колесом. Марта зажимает себе рот ладонью. Я не могу и пальцем двинуть. Просто смотрю.

Это страшно, но только благодаря этому мы еще живы.

В Кайана врезается еще один болт, он отшатывается, заваливаясь на экипаж, но быстро возвращает равновесие.

— Никого не оставлять в живых, — доносится до меня команда.

— Как пожелаете, — почти не разборчивым рыком отвечает Кайан.

Он замирает всего на мгновение, вытаскивает из себя и этот болт. А потом делает всего одно движение когтистой лапой. Направленная зрывная волна сметает и людей с криками боли и хрустом, и деревья с треском, и камни.

Нас оглушает тишиной. Не той, которая не звучит. Она звучит ревом моря, скрипом деревьев и шумным дыханием. Той тишиной, когда понимаешь, что нет человеческих шагов и приказов. Нет звона стали и свиста арбалетного болта. Нападение закончилось.

Кайан снова падает на колени. Я вырываюсь из рук Марты.

— Не подходи, — рычит он.

— Да пошел ты… со своими приказами, — резко отвечаю я и успеваю подхватить его от падения.

— Элис.

Он медленно возвращается к человеческой форме, и вся его одежда пропитана кровью. Кайан закашливается и вытерев с губ кровь, заставляет себя подняться.

— Залезьте в экипаж, — отрывисто произносит он и, пошатываясь, подходит к козлам.

— Элис, — тихо говорит Марта, направляя меня к карете. — Не спорьте. Не сейчас.

Я молчу.

Ирония в том, что после применения магии того дерева, которое лежало поперек дороги, теперь тоже нет. Кайан садится на козлы. Я хочу потребовать, чтобы он ехал внутри, чтобы лошадью правила Марта или я, или вообще чтобы мы подождали Рейнара. Но это все абсурд. Да поможет нам Хранительница.

Дорога до поместья кажется бесконечной.

Лес тянется и тянется. Сумерки окончательно густеют, превращаясь в ночь. Один раз лошадь спотыкается, и экипаж дергается так резко, что Марта вскрикивает. Кайан удерживает. Пока мы не останавливаемся у Блан-на-Кара.

Кайан спускается с козел и словно на автопилоте останавливается у дверей.

— В дом, — произносит он. — Двери запереть. Бенджи не выпускать. Бродягу…

— Кайан. Хватит, — останавливаю его я.

На его губах появляется неестественная искривленная улыбка. В холле нас встречает Бенджи, за ним появляется Бродяга. Енот открывает рот, чтобы что-то сказать, но так и замирает с открытым ртом.

— Марта, горячую воду, чистую ткань, мою настойку, — говорю я.

С остальными разбираться буду потом.

— Я аркан, Элис, — не оборачиваясь, говорит Кайан, поднимаясь по лестнице. — На нас заживает само.

Я не спорю, просто иду следом. Потому что заживает, да. Но не тогда, когда магия выжигает изнутри и губит сильнее, чем любое оружие.

С каждым шагом я все ближе к Кайану, а у его комнаты вообще оказываюсь прямо за его спиной. Переступив порог своей комнаты, Кайан на миг замирает, разворачивается, собираясь закрыть передо мной дверь и… падает.

* * *

Я успеваю его подхватить, но наши весовые категории оказываются слишком разными. Я Оседаю на пол вместе с ним и максимум что у меня выходит — это сделать так, чтобы он не ударился головой. С его губ срывается стон, и Кайан тут же пытается встать.

— Заживает само, ага, — язвлю я. — Лежи.

Меня злит его упрямство и в то же время я понимаю, что если бы не оно, мы бы не добрались до особняка.

— Неара Торн, — хрипло, очень тихо произносит он, — если вы сейчас…

Кайан смотрит на меня, но, кажется, не может сфокусировать зрение. И это пугает меня гораздо больше, чем то, что он упал.

— Если ты сейчас решишь мне что-то приказывать, я… — и не могу придумать, что я сделаю. — Кайан, ты справился. Мы сейчас в безопасности. Пожалуйста, позволь… Позволь позаботиться о тебе.

Шадхар прикрывает глаза, тяжело дышит, но не спорит.

— Ух ты! Кто-то снял… защиту? — рядом внезапно возникает Бродяга.

Вся его шутливость исчезает, как только он видит Кайана. Понимает, что защита от проникновения исчезла просто потому, что у шадхара нет сил ее поддерживать.

— Позови Бенджи, срочно, — говорю я. — А потом следи за поместьем. Сейчас ты наши глаза и уши. Если кто-то приблизится — мы должны сразу же об этом знать, ты меня понял?

— И крыса не прошмыгнет, — кивает енот и исчезает.

Конечно, ждать от него, что он заметит чужих бессмысленно, но хоть что-то.

— Кажется, кто-то решил командовать вместо меня? — закашлявшись, произносит Кайан.

Он открывает глаза и дотрагивается пальцами до моей щеки. Они холодные. Я обхватываю его ладони своими и пытаюсь согреть. Как будто это поможет. Учитывая, насколько его одежда залита кровью — он потерял ее слишком много.

Бенджи появляется вместе с Мартой. Замирает на пороге, глядя круглыми от шока глазами на нас, и бледнеет.

— Госпожа…

— Помоги мне перетащить его на кровать, — говорю я. — Быстрее.

Бенджи подхватывает его с одной стороны, я — с другой, Марта — стаскивает покрывало с кровати. Я честно стараюсь делать все аккуратнее, но то, что в бою было его преимуществом, сейчас оказывается для нас отдельной проблемой.

Кайан издает сдавленный стон, когда мы опускаем его на кровать. Кажется, в этот момент шадхар на несколько мгновений теряет сознание, но потом снова с трудом открывает глаза. Молчит.

За нами тянется темно-бордовый кровавый след. Я зажмуриваюсь на несколько мгновений, чтобы не видеть, но даже этот вид остается перед моим мысленным взором.

— Бенджи, принеси мне из лаборатории стилет, гель из ледяного шипа, настойку из мха и спирт, — приказываю я. — И никого, кроме де Вольфа, не впускать. Что бы ни говорили.

Паренек бросает на меня взгляд, потом на Кайана, кивает, пятится, а потом бегом исчезает в коридоре.

— Марта, принеси ножницы, — говорю я и тяжело сглатываю, глядя на пропитанный кровью, местами в клочками порванный камзол шадхара. — Снять нормально мы его сейчас не сможем.

Экономка возвращается быстро. Безжалостно срезаю сначала камзол. Он отходит еще нормально. А потом приступаю к рубашке, и понимаю, что тут придется нелегко — ткань прилипла к ране, частично присохла к краям. Закусываю губу.

Кайан слабо перехватывает мою руку, когда я сжимаю ткань, чтобы вспороть рубашку.

— Элис, — в голосе звучит беспокойство.

— Кайан, я видела, как из тебя торчали болты, как ты выдергивал их из спины и продолжал драться, — говорю я. — Неужели ты думаешь, что я оставлю эти раны необработанными?

— Б-болты? — ошарашенно переспрашивает вернувшийся Бенджи.

— На нас напали на обратной дороге, — спокойно объясняет Марта, помогая мне с рубашкой. — Если бы не ноар Рад’Исент, вряд ли бы мы вернулись.

Бенджи чуть не роняет все, что принес, но хотя бы вовремя собирается и кладет на столик у окна.

— Я… — он закашливается, когда замечает раны шадхара. — Но почему?

Я только веду плечом, стараясь не отвлекаться, потому что любое неправильное движение причиняет Кайану дополнительную боль.

— Кто-то очень не хотел нашего возвращения, — Марта отгораживает собой шадхара от Бенджи. — Все очень сложно. А теперь иди. Нужна еще горячая вода.

Паренек стоит еще несколько секунд, прежде чем сдвинуться с места. Потом спотыкается, чуть не падает и уходит.

— Не смотри на меня так, — глухо говорит Кайан.

— Как? — сипло спрашиваю я, глядя на глубокую рваную рану на боку.

И входное отверстие болта. Второго. От первого — на спине, его пока не видно. И три глубокие царапины поперек живота. Кажется, у него не осталось живого места.

— Как будто ты… испугалась.

Я смотрю в его глаза, в которых даже небольшого золотистого отсвета нет. Холод льда и боль.

— Ну что ты, — натягиваю улыбку. — Ты знаешь, что меня пугает. И это явно не вид крови.

Приходится силой удерживать это выражение лица. А внутри растекается отчаяние. Потому что с такими ранами в моем мире отправляют к хирургам. Потому что даже там профессионалы не гарантировали бы выздоровление. Потому что мне останется уповать только на местных богов, мои почти бесполезные в этой ситуации лекарства и его арканью природу.

И это все — слишком малая надежда для меня.

— Верь в него, — Марта кладет на плечо мне руку. — И в себя. А боги… они не могут быть против нас. Не сейчас.

Я заставляю себя вдохнуть. Потом еще раз.

— Марта, нож. Чистый. Потом прогрей ткань у огня. Не вплотную, просто чтобы была сухая и теплая. Мне нужен гель из ледяного шипа. И спирт.

— Сейчас, — коротко отвечает она.

Кайан дергается, когда я касаюсь краев раны.

— Болт вышел чисто? — спрашиваю я.

— Я не рассматривал.

Он усмехается, но усмешка тут же ломается от боли. Я бы хотела успокоить его. А лучше — себя. Только я теперь знаю, что буду видеть в ближайшее время во снах. Если, конечно, они будут.

Просто беру чистую ткань, смачиваю водой и начинаю промывать кровь. Руки дрожат. Кайан молчит, только пальцы на покрывале сжимаются.

— Можешь ругаться, — говорю я. — Но не смей отключаться. Слышишь? Смотри на меня.

Кайан открывает глаза. С трудом. Я промываю раны так осторожно, как могу. Вода в тазу становится совсем красной от крови. Шадхар даже не шипит, только дышит чаще.

— Марта, еще воды.

Она кивает, уходит. Я продолжаю монотонную работу, задерживая дыхание вместе с Кайаном.

Дверь открывается, я думаю, что пришла Марта, но это оказвается Рейнар. Он останавливается у двери с ярко блестящими золотыми глазами. На нем дорожный плащ, подол в грязи, волосы растрепаны ветром.

— И вот как тебя оставлять одного, Коготь? — тихо говорит он.

— Иди ты, — только и может ответить Кайан.

Рейнар закрывает дверь и подходит ближе. Он несколько секунд молчит. Потом опускается на стул у кровати и проводит рукой по маске.

— Я могу чем-то помочь? — выдавливает из себя он.

Я опускаю тряпку в таз и медленно поворачиваюсь к де Вольфу. Наши взгляды пересекаются. В его глазах я вижу отражение всего того же, что бушует во мне, и такой же страх признаться себе в беспомощности.

— Я не уверена, не осталось ли обломков болта в ранах, — честно признаю я. — И лезть в них руками будет тоже небезопасно.

— В ранах? То есть болт был не один? — усмешка Рейнара выходит царапающей.

— Два, — отвечаю я. — Вторая на спине, я до нее еще не дошла.

Де Вольф тяжело вздыхает и отставляет в сторону трость. Он смотрит на таз с кровавой водой, на то, как тяжело поднимается и опускается грудь Кайана, на испарину на его коже.

— Я могу попытаться проверить это с помощью эфира, — говорит он. — И… прижечь края раны, иногда это помогает запустить процесс восстановления у арканов. Когда нужно срочно. Но это сработает только если у тела Когтя осталось хоть немного сил для использования эфира.

Хороший вопрос, который бессмысленно задавать самому Кайану.

— Делай, — хрипит шадхар.

Что, собственно, и требовалось доказать.

— А если не осталось? — уточняю я.

Рейнар смотрит на шадхара, потом на меня. Долго, пристально.

— Если не осталось, то не поможет уже ничего.

Ну… получается, это выбор без выбора?

— Это больно?

Вопрос глупый, но удержать его у меня не получилось.

— Элис, — тяжело дыша, произносит Кайан. — Я последние годы живу в боли. Привык.

— Кажется, кто-то все еще продолжает делать вид, что неуязвим? — я кладу руку на его лоб и убираю пряди, прилипшие к влажной коже. — Я смажу вокруг раны ледяным шипом. Это должно немного обезболить.

Рейнар кивает и стягивает перчатку со своей левой руки, обнажая шрамы. Я беру гель и обильно наношу на края входного отверстия болта на груди. Кайан молчит, но глаза не закрывает. Я сжимаю его кулак ладонью, и подаю знак Рейнару.

Он поднимает руку над раной и чуть-чуть прикрывает глаза. Из груди Кайана рвется крик, который он сдерживает, его тело дрожит. Кажется, время размазывается в бесконечность.

В итоге Рейнар бросает в таз несколько мелких окровавленных щепок, комнату наполняет запах жженого мяса, а Кайан обмякает на кровати, часто дыша. С другими ранами несколько проще — они не такие глубокие, и в них нет ничего лишнего.

Марта приносит чистую воду и чистые тряпицы. Я прошу де Вольфа прогреть ткань так же, как просила до этого Кайана и заканчиваю с этими ранами. Мы переворачиваем Кайана и обрабатываем раны на спине.

То, что со мной Рейнар и Марта, дает мне сил, дает веру в то, что все получится. Просто не может не получиться.

Когда я закрепляю последнее полотно на теле Кайана, Рейнар помогает придержать его, чтобы поменять постель. Марта сразу же уносит пропитанные кровью простыни и куски одежды, потому что замечает, как у меня сбилось дыхание, когда я на них посмотрела.

— Тебе нужно это выпить, — я подношу к губам Кайана его лекарство от мигрени. — И поспать.

— Тебе идет командовать, — на выдохе отвечает он, морщится, но все же делает глоток.

— Посмотрю, что ты об этом скажешь, когда поправишься, — пытаюсь отшутиться я.

Только перед глазами уже слезы, которые Кайан точно не должен видеть.

— Могу поспорить, что он сделает вид, что не говорил этого, — произносит Рейнар, надевая перчатку. — Я буду на кухне.

Я киваю, поправляю одеяло на Кайане и тоже собираюсь уйти. Но он кладет руку поверх моей. Непривычно холодную, сухую, лишенную знакомой силы.

— Останься, — шепот больше похож на выдох. — Когда ты рядом, дышать… проще.

— Тогда будем дышать вместе, — отвечаю я.

Чистой тряпицей промакиваю пот на его лице и шее, невесомо касаюсь губами лба и сажусь в кресло, придвинутое к кровати так, чтобы от него до Кайана было не больше шага.

Кайан засыпает довольно быстро. Я еще некоторое время смотрю за тем, как он дышит, не кровоточат ли раны, не начинается ли жар. Но нет. Все спокойно. У него даже дыхание хоть и остается тяжелым и свистящим, но немного выравнивается.

Забираю и второй тазик с водой и спускаюсь на кухню. Там, откинувшись на спинку стула и глядя в печь с тлеющими углями, сидит Рейнар. Один.

За окном завывает ветер, бросая крупицы снега в стекло, как будто считает, что тишину в доме надо обязательно чем-то нарушать.

— Марту я отправил спать, — говорит он. — Бродяга следит за тем, чтобы она действительно легла, а не сделала вид.

Я наливаю себе горячего отвара мяты и опускаюсь на стул, опираясь локтями на столешницу. Больше всего сейчас хочется по ней растечься и не двигаться. А потом проснуться и понять, что последние сутки — это все кошмарный сон.

— А Бенджи?

— Парень разумно решил отсидеться у себя, — пожимает плечами Рейнар.

— Отсидеться? — переспрашиваю я.

— Похоже, боится вида крови, — говорит де Вольф.

— А защита поместья? — спустя несколько мгновений молчания уточняю я.

— Все маячки Когтя я взял на себя, как только понял, что они больше не работают, — спокойно отвечает Рейна. — На дороге попросил своих ребят прибраться. И, честно говоря, уже переживал, что не все добрались до поместья.

Я вздыхаю и обхватываю чашку ладонями, как будто это поможет согреть холод в груди.

— Если бы не Кайан, мы бы и не смогли, — голос словно трескается на последних словах.

— Он же полностью выпустил зверя, да?

Я веду плечом и поворачиваюсь к Рейнару.

— Я понятия не имею, — честно говорю я. — Но таким я его еще не видела.

— В полном обороте мы более устойчивы к воздействию диких эфиролитов, но больше эфира прокачиваем через свое тело. Сама понимаешь, что для Кайана это сильный удар, — вздыхает де Вольф. — Поэтому у нас так и различаются шрамы от одного и того же события. Он тогда прикрывал, был в полном форме, а я — только частично.

Он говорит об этом так обыденно, как будто полученные травмы не влияют на их жизнь, как будто это сущая мелочь, о которой и думать-то не стоит.

— Как… Это произошло? — не выдерживаю и задаю вопрос, который меня мучил столько времени.

Де Вольф не смотрит на меня. Только чуть склоняет голову набок, как будто задумывается, стоит ли рассказывать. И мне уже кажется, что он ничего не скажет, как он набирает в грудь побольше воздуха.

— Нас отправили просто уничтожить деревню, — начинает он.