глава вторая

Стальной экспресс: Между двумя эпохами

Ритмичный, тяжелый стук вагонных колес на стыках рельсов казался Георгию биением пульса самой Империи — лихорадочным, неровным и пугающе быстрым. Императорский поезд, этот «Синий экспресс», летел сквозь просторы России, словно пуля, выпущенная из гигантского орудия.

Три вагона, набитые отборными чинами Собственного Его Величества Конвоя и жандармами, обеспечивали безопасность, какой не знал даже покойный Александр III. Георгий распорядился не делать остановок. Никаких встреч с хлебом-солью на перронах, никаких верноподданнических делегаций. Каждая минута промедления сейчас работала на его врагов в Петербурге.

Георгий стоял у окна в своем вагоне-кабинете, наблюдая, как мимо проносятся бесконечные русские поля, подернутые первой вечерней дымкой.

«Всё изменилось за один удар сердца, — думал он, глядя на свое отражение в стекле. — Вчера я был "опасным либералом" под домашним арестом, а сегодня я — абсолютный монарх шестой части суши. Ники нет. Тот мягкий, нерешительный человек, который должен был довести страну до 1917 года, исчез в холодных водах Финского залива. История не просто сделала поворот — она вырвала руль из его рук и швырнула меня на водительское сиденье на скорости сто верст в час. У меня нет времени на траур. В Петербурге Витте уже пересчитывает бюджеты, а Аликс... Аликс наверняка заперлась в Александровском дворце, выстраивая вокруг себя крепость из мистицизма и горя. Она объявит о своей беременности, я знаю это. И это будет её главным оружием против меня».

Он почувствовал, как к его плечу прижалась Виктория. Она была переодета в глубокий траур — черное закрытое платье делало её кожу почти прозрачной, но в глазах светилась сталь, которой Георгий не видел раньше.

— Ты не спал всю ночь, Жорж, — тихо сказала она. — Скоро Петербург. Ты готов к тому, что нас там ждет?

— К встрече с министрами — да, — Георгий обернулся и взял её за руки. — Но я не уверен, готов ли я к встрече с вдовой. Аликс не отдаст власть просто так. Для неё мой трон — это кража наследства её еще не рожденного сына.

— Она верит в чудо, — вздохнула Виктория. — Но ты сказал, что чуда не будет.

— Я сделаю всё, чтобы реальность победила чудо как можно скорее, — отрезал он.

Тень Вдовствующей Императрицы

В этот момент дверь бесшумно открылась. Вошла Мария Федоровна. Траурная вуаль была откинута назад, открывая лицо, которое казалось высеченным из камня. Она потеряла сына, своего первенца, но в ней не было и тени надломленности — только ледяная решимость женщины, которая видела смерть мужа и теперь защищала корону второго сына.

— Жорж, — её голос был сух и четок. — Поезд прибудет на Николаевский вокзал через два часа. Присяга гвардии уже началась. Витте и Победоносцев встретят тебя на перроне. Помни: ты не должен оправдываться . Ты не должен объяснять свои американские контракты. Ты теперь — Закон.

— Я помню, мама, — Георгий коротко кивнул. — Но Аликс...

— С Александрой я разберусь сама, — отрезала Мария Федоровна. — Она в истерике. Она верит французскому шарлатану Филиппу больше, чем государственным интересам. Если она посмеет заявить о правах на регентство, я лично заставлю врачей провести освидетельствование. Мы не дадим превратить престол в балаган спиритов.

Петербург встретил их свинцовым небом и мелким, колючим дождем. Николаевский вокзал был оцеплен войсками. Тишина на перроне была такой абсолютной, что слышно было даже капель из-под колес локомотива.

Когда Георгий ступил на красную ковровую дорожку, толпа сановников в черных шинелях синхронно склонилась в глубоком поклоне.

Витте стоял впереди всех. Его массивное лицо не выражало ничего, кроме глубочайшей скорби, но Георгий заметил, как цепко министр финансов зафиксировал взгляд на его руках.

— Ваше Императорское Величество... — Витте склонился, и его голос дрогнул, профессионально имитируя горе. — Тяжкая утрата... Вся Россия плачет.

— Довольно, Сергей Юльевич, — Георгий прервал его коротким жестом. — Россия плачет, но Россия должна работать. Я жду вас завтра в девять утра с полным отчетом о состоянии казны и золотого запаса. И подготовьте документы по всем моим американским закупкам. Мы их утроим.

Витте на секунду замер, его веки дрогнули. Он понял: вместо слабого Ники на трон сел человек, который знает цену деньгам и времени.

Вечером того же дня Георгий и Виктория прибыли в Александровский дворец Царского Села. Здесь атмосфера была иной — тяжелой, пахнущей ладаном и лекарствами.

Александра Федоровна встретила их в малой гостиной. Она сидела в кресле, бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Её руки постоянно поглаживали живот, хотя на нем еще не было и следа беременности.

— Ты приехал забрать его корону, Георгий, — это были её первые слова. Голос Аликс был тихим, но в нем слышалось безумие. — Ники погиб, но его дело живет. Бог услышал мои молитвы. Я ношу Наследника. Ты — лишь временный хранитель.

Георгий посмотрел на неё с глубоким сочувствием, за которым скрывалась холодная уверенность человека из будущего.

— Аликс, — мягко начал он, подходя ближе. — Мы все скорбим. Но Империя не может ждать. Я присягнул как Император, и я буду править. Если Бог даст тебе сына — он станет моим Наследником, когда придет время. Но сейчас... сейчас я должен спасать страну от хаоса.

— Ты не любил его! — выкрикнула она, вскакивая. — Ты со своими машинами и американцами хотел его свергнуть! Ты радуешься его смерти!

— Я радуюсь тому, что у меня есть шанс не дать России погибнуть, — Георгий выпрямился, и в его голосе прозвучал металл, заставивший Аликс осечься. — Завтра будет опубликован мой Манифест. Я объявляю о начале великих реформ. И я советую тебе, сестра, сосредоточиться на своем здоровье. Тебе понадобится много сил... чтобы принять правду, когда придет срок.

Глубокой ночью Георгий сидел в кабинете своего покойного брата. Он распорядился убрать все лишние безделушки, которыми Ники любил заставлять стол. Теперь на нем лежали только карты Маньчжурии, чертежи Форда и отчет о японских кредитах.

«Первый день окончен, — подвел он итог. — Присяга принята. Витте напуган. Аликс в обороне. Но самое страшное впереди. Ротшильд не лгал — Япония получит деньги через полгода. У меня есть всего восемнадцать месяцев, чтобы превратить эту аморфную империю в стальной кулак. Ники, прости меня, но я не буду плакать над твоей байдаркой. У меня впереди Мукден и Цусима. И на этот раз результат будет другим».

Он подошел к окну и посмотрел на темный парк. — Зубатов! — негромко позвал он.

Из тени в углу кабинета бесшумно выступил начальник охранки. Он выглядел осунувшимся и бледным.

— Я здесь, Ваше Величество.

— Ты донес на меня моему брату, Зубатов. Ты считал, что спасаешь Трон.

Зубатов опустил голову. — Я служил присяге, Государь.

— Теперь твоя присяга принадлежит мне, — Георгий повернулся к нему. — Я не виню тебя. Но с этого момента ты создаешь новую службу. Мне не нужно ловить студентов с листовками. Мне нужно знать каждое движение японской эскадры и каждый шепот в лондонском Сити. И найди мне Столыпина. Он должен быть в Петербурге через три дня.

Битва за Наследство началась.