Глава 20. Путь в столицу

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

Утро, когда мы выезжали в столицу, выдалось прохладным. Легкий туман простирался над землей, нехотя отступая под лучами солнца. Граф Кэмбелл решил выехать рано поутру, чтобы успеть преодолеть большую часть расстояния и суметь добраться до таверны “Серебряный олень”, где мы могли переночевать.

— Там безопаснее, — прокомментировал он свое решение. Никто не посмел возразить.

И вот я стояла возле кареты и ждала, пока близняшки попрощаются со слугами. За короткое время все они привыкли к двум молодым хозяйкам, которые изменились в лучшую сторону. Не стану скрывать, благодаря мне, как и миссис Нанни. Нянюшка оставляла последние наставления Вильяму, камердинеру графа и дворецкому в одном лице. Миссис Уильямс сумела не только показать себя, но и занять место экономки.

За всем этим следил и Себастьян, показывая чудеса выдержки.

— Теперь этот дом опустеет надолго, — причитала повариха Марта.

Старшая из сестер, Амалия, с достоинством кивала, подходя то  одному, то к другому слуге. После того как она отходила, те прятали монеты в руке. Так же поступила и Кларисса. Я не могла не улыбнуться. Девушки взрослели, готовые стать хозяйками не только своей судьбы, но и поместья. Не этого ли хотел граф Кэмбелл?

Рядом с каретой, уже в седле своего гнедого жеребца, нас всех ожидал граф Себастьян. Его строгая и аристократическая маска ничуть не смягчилась, но в глазах, устремленных на сестер, читались глубокая нежность и понимание. Он их полюбил, что не могло не радовать меня. Не всем удавалось принять родственников, так скажем, со стороны. Имя свое они им давали, после чего благополучно забывали, выделив ежемесячное содержание. Граф хоть и хотел выдать сестер замуж, но подходил к этому с умом. А не так, чтобы как можно скорее сбыть с рук.

— Пора, — его голос прозвучал негромко, но властно. — Прощание затягивает путь. До заката нужно успеть до «Серебряного оленя».

Карета, груженая сундуками, уже ждала нас, запряженная четверкой лошадей. Нам оставалось только забраться внутрь, и можно тронуться в путь. Кроме Себастьяна нашу карету сопровождали еще двое крепких парней. Безопасность главнее всего.

Девушки еще раз махнули рукой слугам, которые прикладывали к глазам платочки, и поспешили к карете. Вильям помог нам забраться внутрь. Граф тронул своего коня, и наш небольшой кортеж тронулся в путь, оставляя за собой облачко пыли.

Дорога оказалась долгой и утомительной. Первое время близняшки болтали без умолку. Не хватало только миссис Нанни, которая ехала вместе с Гвендолин в другой карете. Дорога утомила и девушек. Они тоже прислонились друг к другу, держась за руки. Одна я все смотрела в окно, ожидая появления графа. Себастьян время от времени уходил вперед, но зачастую скакал рядом с каретой, кидая взгляды в окошко кареты. Порой наши глаза встречались, но мы не перекидывались и парой слов.

За все время пути мы сделали всего одну остановку, чтобы пообедать. По пути попалась таверна, чем мы и не преминули воспользоваться. Плотно пообедав и немного освежившись, мы снова продолжили путь. Скучный пейзаж за окном, что медленно менялся с привычных холмов на засеянные поля, склонил и меня ко сну. Мы все дружно посапывали до самой таверны “Серебряный олень”, пока карета не остановилась.

Все дружно с охами и вздохами выбрались из кареты. Тело затекло. Подозреваю, утром мы обзаведемся еще и синяками.

— Во сне вы очаровательно храпите, леди Саттон, — рядом оказался улыбающийся Себастьян, заставив меня покраснеть. — Идемте внутрь. Уже поздно.

В таверну граф Кэмбелл вошел первым. Мы последовали за ним, как цыплята за наседкой. Все присутствующие разом обернулись и замерли. Видимо, к ним давно не заглядывали прелестные дамы.

— Две комнаты для дам с раздельными кроватями и одну для меня, — произнес Себастьян таким голосом, который не предполагал отказа. — Также обеспечьте отдых моих людям, как и выдайте хорошего овса лошадям, — и в руках графа блеснула золотая монета.

— У нас с животными нельзя, — попыталась возразить хозяйка таверны, взглянув на Йенса на моем плече, но в руках графа снова блеснула монета. И не одна.

Женщина за стойкой засуетилась. Ее супруг тут же ушел отдавать распоряжения насчет лошадей. Нас повели наверх, но прежде граф коснулся моей руки.

— Жду вас всех в общем зале на ужин через полчаса.

Я покраснела, словно он меня одну пригласил. Но больше взволновало прикосновение к руке. Не по этикету все это…

Пока шла наверх, ноги тряслись, будто я возвращалась после первого свидания. Оставив близняшек в их комнате, направилась в свою. Мой фамильяр тоже нуждался в отдыхе и покое.

— Могли бы и что получше выделить, — проворчал Йенс, когда мы оказались в комнате.

Мой так называемый фамильяр и помощник в одном лице махнул крыльями, оставив мое плечо, и приземлился на узкий подоконник. Он даже не смог облететь комнату, до того она оказалась узкой и тесной.

— Скажи спасибо и на этом, — одернула я сову. — Мы будем спать в комфорте, а не трястись всю ночь по ямам да ухабам на жесткой лавке кареты. И у нас будет горячий и вкусный ужин, а не перекус хлебом и сыром.

Йенс на мои слова ничего не ответил. Насупился, потоптался, ища для себя место поудобнее, и закрыл глаза. Я же осмотрелась. Комната, что оплатил граф, находилась под самой крышей, имела низкий потолок и крошечное окошко. Удобства здесь не предполагались, лишь ширма, за которой не только можно было переодеться, но и освежиться после пыльной дороги. Чем я и поспешила воспользоваться, налив в таз воды из кувшина рядом. Умыв лицо ишею, смывая усталость от дальней дороги, взглянула на свое отражение в маленьком овальном зеркале. Другого здесь не было.

На меня смотрела красивая девушка с глазами, в которых все же теплилась надежда. Как бы я ни запрещала себе думать о графе Кэмбелл, сердце каждый раз предательски стучало, стоило Себастьяну оказаться рядом со мной. Вот и сейчас я думала об ужине, хотя это была всего лишь вынужденная остановка в таверне и ничего более. Да и прием пищи предполагался не наедине с графом, а в обществе его сестер.

Но сердце мое упорно отказывалось слушать доводы рассудка. Оно бешено заколотилось, едва я услышала его шаги в коридоре и его низкий голос, отдающий распоряжения насчет ночлега. Оно замирало, когда его взгляд как бы случайно скользил по мне. А его прикосновения?

“Между вами ничего не может и не должно быть, — гнала я прочь глупые надежды. — Он везет сестер в столицу на бал, чтобы найти им достойных мужей из своего круга. А я всего лишь учу их правильно держать вилку и вести себя в обществе. Как только граф Кэмбелл получит выгодное предложение о браке  — а имея таких красивых сестер, он точно получит их с десяток, если не больше, — моя работа тут же будет завершена, и мне придется вернуться в пансион”.

Но тем не менее мне дико хотелось выглядеть если и не красиво, то хотя бы не потрепанной гувернанткой. Я смочила тряпицу в воде и провела ей по шее. Затем ущипнула себя за щеки, чтобы убрать бледность и придать румянца. Сменить платье на более подходящее не было возможности. Его просто не было. Только удобные сарафаны да блузы.

Выйдя из-за ширмы, никаких изменений не заметила. Йенс все также сидел на подоконнике, сложив крылья и закрыв глаза. Взяв щетку для волос, решила поправить прическу.

— Зря суетишься, — заговорил Йенс, видимо, каким-то образом все же наблюдая за мной. — Вам все равно не быть вместе. Между вами огромная пропасть. К тому же, тебя ждут в пансионе. У нас там имеются важные дела. Да и миссис Уайт ждет не дождется твоего возвращения.

Напоминание о делах немного отрезвило меня. На что я, глупая, надеялась? Нужно выкинуть все лишние мысли из головы и взяться за ум. Нужно собраться, спуститься на ужин и ни разу не взглянуть на графа. Отсидеть положенное время трапезы, не дав себе увязнуть в разговоре с близняшками, а затем извиниться и уйти наверх. Но все же руки сами прикололи к сарафану единственную драгоценность, что у меня имелась. Скромная серебряная брошь в виде веточки дерева хоть немного оживила мой скромный наряд.

Напоследок я все же еще раз взглянула в зеркало. Ничего особенного. Усталое лицо, простые черты, слишком строгий взгляд. И брошь, что добавляла мне каплю уверенности.

Заглянула к девушкам, и мы все вместе спустились на ужин. Граф Кэмбелл занял для нас дальний столик, что был не так сильно виден остальным посетителям. Самое то, что надо для спокойного ужина и чтобы избежать излишнего внимания. Подавальщица проводила нас до столика и приняла заказ.

Таверна “Серебряный олень” оказалась шумной, но в то же время и простой. Пахло жареным мясом, луком, хмелем и едким, но уютным дымом от камина, где на вертеле шипела дичь. За длинными столами сидели остальные посетители, поедая свой ужин и запивая его элем. Все они были из разных слоев, но, казалось, именно здесь они не чувствовали этого разделения. В углу сидели господа в дорогих плащах и с золотыми перстнями на пальцах. По соседству с ними — простые рабочие в холщовых рубашках. И никто не выказывал ни своего пренебрежения, ни ненависти к богатеям.

Девушки, предвкушая столичный бал, без умолку обсуждали наряды и кавалеров, которых еще и в глаза не видели. Не так давно они были против замужества, сейчас же вовсю мечтали о женихах, описывая их желаемую внешность. Неужели моя история о любви их вдохновила? Многие их вопросы адресовались Себастьяну. Граф терпеливо отвечал, удовлетворяя их любопытство, но его взгляд то и дело скользил по мне. Я старалась вести себя непринужденно, не обращая внимания на мужчину напротив и терпеливо дожидаясь окончания ужина.

Вот, наконец, близняшки удовлетворили свое любопытство насчет танцев и начали зевать, устав с дороги, чему я была несказанно рада. Но рано обрадовалась.

— Что ж, юные леди, — сказал граф Кэмбелл, отпивая из своей глиняной кружки. — Вам пора наверх, завтра рано вставать. Вас проводят, — девушки послушно встали, а одна из подавальщиц тут же оказалась возле нашего столика, пряча медную монету, что протянул ей граф.

Я тоже последовала примеру Амелии и Клариссы, но “сбежать” наверх не удалось.

— Задержитесь, леди Оливия, ненадолго, — тихие, но твердые слова графа Кэмбелл заставили меня замереть. — Нужно обсудить первый бал. В столице на это у нас времени не будет.

Близняшки пожелали нам хорошего вечера и удалились, скрывая улыбки. Я же опустилась на скамью, заняв место на краю.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — стараясь не смотреть мужчине в глаза, заговорила я, не дожидаясь от графа начала разговора.

— Леди Оливия, — произнес Себастьян глубоким и хриплым голосом, что я невольно взглянула на него. — Оливия, — ладонь графа накрыла мою руку. — Отбросьте все формальности хотя бы на один вечер. Вашей строгости достаточно для моих сестер, а сейчас их нет. Да и вокруг нас люди, которым плевать на всех остальных. Они пришли сюда, чтобы найти ночлег и сытный ужин, — кивнул он в сторону господ в углу. Мужчины успели захмелеть и поедали мясо прямо руками. — В этот вечер я хочу видеть вас, настоящую Оливию. Не ту, что скрывается под строгой прической и простыми нарядами. Что скажете на это? — граф подвинул в мою сторону глиняную кружку.