Глава 28. Леди Овли

Ольга Васильевна  — Оливия Саттон

— И стоило срываться на ночь глядя? — ворчал Йенс, пытаясь удержаться.

— Так надо было, — ответила я фамильяру, глядя в окно. Но из-за темени ночи там нечего было разглядывать.

— Беги не беги, сердце этим не вылечишь, — бурчал Йенс.

Я вздохнула. И что ему не спится? Еще и про Себастьяна напоминал при каждом удобном и неудобном случае. Вредный какой. А казалось бы, с  графом они не нашли общий язык.

— Я выполнила все обязательства перед графом Кэмбелл. И не ты ли хотел как можно скорее воротиться в пансион и найти убийцу Оливии? — спросила я у недовольной совы.

Как только за герцогом Хартвэлл и графом Рэндор закрылась дверь, довольный происходящим Себастьян вручил мне рекомендации, как какую-то награду.

— Вы великолепно выполнили свою работу, леди Саттон, — и расчет он выдал в тот же день. — Тут вместе с поощрением. Вы заслужили.

Вечером граф покинул особняк. Близняшки были заняты обсуждением бала у них в особняке в честь их помолвки. Я же была подавлена и начала собирать вещи. Задерживаться в столице я больше не видела смысла. Хорошие рекомендации я получила, как  и расчет. Значит, могла со спокойной душой возвращаться в пансион и занять место леди Розалии Робертино. Уверена, леди Ханна будет довольна. Она в каждом письме писала о том, как сильно скучает и с нетерпением ждет моего возвращения. А вот Йенс не выглядел радостным. Но я все равно собрала вещи, попрощалась с близняшками, пожелав им счастья, простилась слугами и была такова. Не видела смысла тянуть. Никакие уговоры не смогли заставить меня задержаться. Правда, леди Кэмбелл настояли на том, чтобы выделить мне карету и одного из слуг, чтобы тот сопроводил меня. Я не стала отказываться. И потому сейчас с каждой минутой отдалялась от столицы все дальше и дальше.

Возвращение в пансион заняло три дня и три ночи. Мы останавливались редко, только для того, чтобы сменить лошадей. Ни слуга, ни кучер не возражали, чтобы доехать до пансиона как можно быстрее и воротиться назад. И спустя трое суток я стояла возле ворот пансиона и не смела шагнуть внутрь. Вечер несмело опускался на городок, а в окнах пансиона начали зажигаться огни.

Все же набралась смелости и постучалась. Охранник на воротах прищурился, не веря своим глазам.

— Леди Оливия, часом не вы ли это? — проговорил старый Колин, шаркающими шагами приблизившись к воротам и открыв замок.

— Вот воротилась, — не слишком радостно сообщила я. — Миссис Ханна в пансионе?

— Где же ей быть то? — ворчливо заговорил Колин. — Опять, наверное, в библиотеке засиделась.

Донесла вещи до комнаты, где мы проживали с остальными ученицами, и направилась на поиски куратора. Как и говорил Колин, леди Ханна нашлась в библиотеке.

— Мне немного осталось, — не поднимая головы сообщила она. — Я потом сам закрою библиотеку.

— Я и не торопила вас, леди Уайт, — ответила я ей, шагнув к женщине.

Куратор медленно подняла голову, затем ее лицо просветлилось от улыбки.

— Вернулась, — радостно и облегченно выдохнула она, заключая меня в свои объятия. — Ну как все прошло?

— Получила самые лучшие рекомендации, — похвасталась я, протягивая куратору плотный конверт от графа Кэмбелл.

— Я в тебе нисколько не сомневалась, Оливия.

В тот вечер мы засиделись допоздна. Йенс сперва был рядом, но потом так и не дождавшись окончания разговора, как и печенья, полетел в свое жилище. И я не выдержала, поведав леди Уайт насчет своих подозрений по поводу леди Робертины, как и призналась в том, что я не ее подопечная. Выложила все как на духу.

— Я знала, что ты не Оливия, — призналась она. — Мне всего-то стоило один раз взглянуть тебе в глаза и все понять. Но я не стала тебя разоблачать, ждала, пока ты сама признаешься. Ведь кроме тебя и леди Розалия вела себя странно. Я начала к ней приглядываться. Не думала, что из-за места директора пансиона она пойдет на такой шаг.

— Я не хотела возвращаться в пансион, как и не хотела обманывать вас. Но решила, что только рядом с вами я буду в безопасности. И вы многое сделали для Оливии. Было бы неблагодарно с моей стороны, оставить вас. Потому я здесь.

— Правильно сделала. За эти месяцы общения через письма я уже привыкла к тебе. И мое предложение все еще в силе. Я не молодею, а пансион надо будет передать в надежные руки. Ты доказала, что будешь хорошим руководителем. Через пару месяцев приедут новые ученицы. Мы должны подготовиться. С леди Робертино я сама решу вопрос. Насчет нее не переживай. Пока поживешь в общей комнате, потом у тебя будет своя, отдельная.

Попрощавшись с куратором, перед тем как лечь я все же решила навестить Йенса. Я так привыкла к его уханьям по ночам, что уже не могла без них засыпать. Сова даже не шелохнулась, когда я сняла ее с ветки и понесла в комнату. Открыла глаза, увидела меня и дальше продолжила спать. Еще утверждали, что сова ночная птица.

Уснула я быстро, стоило моей голове коснуться подушки. Хоть и эмоции переполняли меня, усталость после дороги сделало свое дело. Я провалилась в царство Морфея, чтобы через некоторое время проснуться от криков.

В общей комнате шла драка. Визгливый голос леди Робертины  я узнала сразу. Она отбивалась от Йенса, который не только пытался клюнуть ее, но и ударял своими крыльями. Кроме моего фамильяра в нее вцепился еще и волк. Самый настоящий волк! Откуда он тут? Но не успела я по-настоящему испугаться, как в комнате зажглись огни и я увидела леди Ханну.

— Вульф, отпусти ее, — произнесла куратор, испепеляя леди Розалию взглядом. — Я до последнего не верила, что это твоих рук дело, Рози. Как ты могла?

— Она ведьма! — начала кричать леди Робертино. — Ее надо уничтожить. Я ее убила в прошлый раз, но она выжила, хотя не должна была. Как? Это она самое настоящее зло!

На ее слова леди Ханна лишь покачала головой.

— Заберите ее. Вы сами слышали ее признание, — едва слышно произнесла женщина, пропуская в комнату мужчин в форме.

Как оказалось, леди Ханна не стала рисковать, и приставила ко мне своего фамильяра в ночь моего приезда. Решила перестраховаться. Как оказалось, не зря. Да и Йенс должен был не смыкать ночью глаза. Вместе они успели перехватить леди Робертино до того, как та снова не придушила меня подушкой, как и в прошлый раз. Женщина не хотела терять место директора пансиона. Это уже после ее задержания мы узнали, что она брала деньги с семей, которые просто хотели “избавиться” от девушек, которые попали к ним на попечение. Хотя пансион принимал сироток, у которых не осталось родственников. Не может же леди пойти побираться по улицам. Но леди Робертино действовала в своих интересах, а не учеников пансиона.

Но спокойная жизнь так и не настала. В пансионе, правда, на некоторое время стало тихо. Я скучала по близняшкам, гнала от себя мысли про графа и с головой ушла в работу. Леди Ханна помогала мне во всем, я же готовилась к новому учебному году. Сверяла списки, отвечала на письма, отмечала, что закупить и еще много чего. Пока в один из прекрасных дней в пансион не пожаловала пожилая женщина.

“Очередная “бедная” леди, уставшая от родственницы, и хочет пристроить ее в наш пансион”, — проворчала я про себя, но тут же замерла, заметив герб на карете, которая была точной копией моей серебряной броши.

Любопытство заставило меня направиться в кабинет леди Уайт. Внутрь заглянуть я не спешила. Но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Куратор сама вышла на мои поиски.

— Вот ты где, Оливия. Ты-то мне и нужна. Проходи, — пригласила она меня в свой кабинет.

Внутри я увидела ту самую пожилую леди. Она поднялась на ноги и приблизилась ко мне.

— Это она? — спросила старушка у леди Ханны, но ее глаза при этом были прикованы ко мне. И в них застыли слезы.

— Она, — спокойно ответила куратор. — Я оставлю вас наедине, Патриция, чтобы вы спокойно поговорили обо всем.

Первое время мы просто молчали. Я не понимала, что тут происходит. Всякие мысли, что пожилая леди могла оказаться родственницей Оливии, я гнала от себя. Что же они за столько лет не поинтересовались насчет девушки? Или же ждали, пока она доучится в пансионе, чтобы самим не нанимать для нее преподавателя?

— Уважаемая, мне бы хотелось узнать причину зачем я здесь. У меня много работы, — первая заговорила я, устав от молчания и от того, как меня разглядывали, словно товар на рынке.

— Ты знаешь, кто ты и откуда? — вопросом на вопрос ответила она.

— Не очень много, — честно призналась я. — Сиротка, без средств на безбедную жизнь и без приданого, но все же отношусь к леди. В моем личном деле ученицы пансиона записано, что я леди Овли. Но уверена, что это просто ошибка. И что здесь я оказалась после того, как все наше имущество сгорело. Про родителей не в курсе. Как себя помню, я росла без них.

— И ты никогда не пыталась найти своих родственников? — удивилась старушка, словно она не понимала этого.

— Зачем? Хотели бы приютить меня, то сами предложили помощь. А так я никого не стесняю и не слышу в свой адрес обидных слов, что объедаю кого-то и во всем обязана кому-то.

— А если вдруг твои родственники объявятся сейчас? Ты и тогда не примешь их помощь? — после вопроса леди, не понимая причину ее появления в пансионе, взглянула на нее вопросительно.

Неужели между моей брошью и гербом на карете есть связь?

— По глазам вижу, что думаешь в правильном направлении, — подтвердила мои мысли старушка. — Я твоя бабушка со стороны отца, — выдала после, заставив меня присесть от такой новости. — Леди Патриция, графиня Овли. И я приехала за тобой, внучка.

Затем мне поведали историю моего отца. Гаррет влюбился в простую девушку и просто ушел из дома, отказавшись от благ и титула. Патриция чуть погодя свою ошибку, долго искала сына, но так и не нашла. И совершенно случайно увидела мою брошь на балу во дворце. Их родовое украшение, передающееся из поколения в поколение. Женщина начала расспрашивать про меня, и таким образом она оказалась тут. Леди Уайт все подтвердила насчет меня. Но для Патриции было ударом, что ее сына нет в живых. Она ожидала другого исхода…

Леди Овли говорила и говорила, а я внимательно слушала, вытирая слезы. Как жаль, что настоящая Оливия не дожила до этого дня. И признаться я не могла, жалея старушку. Сколько ей еще осталось жить? К тому же, куратор уже подтвердила, что я и есть Оливия. Делала ли я кому-то плохо, скрывая истину? На этот вопрос у меня не было ответа.

Правда, оплакать наших родных нам не дали. Двери распахнулись настолько внезапно, с грохотом ударившись об стену, не дав мне опомниться от услышанной от графини Овли новости.

— Леди Саттон, — услышала я до боли знакомый голос. — Оливия! Я все равно добьюсь того, чтобы ты выслушала меня. Я гнал своего коня все эти дни нисколько не жалея, только для того, чтобы как можно скорее оказаться рядом с тобой. Я не знаю, что вынудило тебя покинуть мой особняк, но, — граф Кэмбелл запнулся. — Я приехал сразу, как только мог, чтобы сделать тебя своей женой. Мне нисколько не важно, что у тебя нет приданого, и что весь свет будет судачить о нашем браке. Мы уедем в поместье и будем там жить вдали от всех слухов. И если ты согласна, то поедем в храм прямо сейчас. Я не намерен ждать больше ни дня. Твой побег спутал все мои планы. Оливия?

Я не решалась выйти из своего укрытия, оказавшись за дверью. Только что высохшие слезы грозили пролиться еще раз. И на этот раз меня спасла моя новоиспеченная бабушка.

— Граф Кэмбелл? — изумилась она, встав перед ним с прямой спиной и постукивая тростью — Весьма неожиданно, но не удивлена. К этому все и шло. Но, — графиня указала на Себастьяна указательным пальцем. — Думаете, я позволю унести свою внучку вот так? Имейте совесть и достоинство, Ваше Сиятельство, сделать предложение руки и сердца как положено, достойной уважаемой леди, а не как второсортной актрисульке из погорелого театра. Уверена, вы догадаетесь, где ее искать. Оливия, мы возвращаемся в замок Овли, — произнесла она властным голосом, заставив меня встрепенуться. — Возражения не принимаются. Уезжаем немедленно.  Сегодня же!